Василий Головачёв – Ведьмина поляна – 2 (страница 47)
Он снял с тела убитого автомат, вытащил нож, протянул Максиму.
– Уходи!
– Нет!
С другой стороны коридора показались бегущие гвардейцы.
Гвидо дал очередь. Двое упали, остальные бросились врассыпную, прячась за углом стен.
– Беги, дурак!
– Нет! – снова отказался Максим, ощущая, как заныло под ложечкой.
Гвидо схватил его за отвороты чёрного плаща, притянул к себе, раздувая ноздри.
– Не ради тебя – ради неё, беги! Нас слишком мало!
Долгий миг они смотрели в глаза друг друга.
Губы сотника изогнулись в кривой ухмылке.
– Она ждёт тебя, а не меня, болван! Спасай Любаву! У тебя она есть, у меня – нет!
И Максим рванул прочь, отбросив посторонние мысли и чувства, с одной только мыслью: успеть! уберечь! спасти!
Четвёрка беглецов: Любава, Марфа, Симеон и ратник Гвидо по имени Лабислав – уже скрылась из виду, поднявшись по лестнице в носу тримарана, и Максим увидел их, когда выпрыгнул на палубу сам, прямо под багрово-фиолетовым хвостом мракобоя. Все четверо бежали к борту хладоносца, у которого стояла лодка. Матросы, заневоленные у ограждения борта, не в силах сбросить с себя «заклятие засоса», так и стояли на том же месте, переминаясь с ноги на ногу.
Максим метнулся за беглецами, но увидел бегущий вдоль борта отряд гвардейцев и круто развернулся, направляя на них глушар. Красноголовых солдат оказалось не меньше двух десятков, и все вооружены. У него же был только разрядник энергии, и Максим не слышал, чтобы кто-то из росичей справлялся с таким количеством противника, применив глушар. Но в душе молодого человека вдруг родилась такая ненависть, пополам смешанная с отчаянием, что он едва не задохнулся от хлынувшей на голову
– Умрите!
Прозрачное вихрение воздуха пронзило цепочку бегущих черномундирников, и они все разом сунулись на бегу лицами в палубу, словно ныряльщики в воду.
– Макс! – прилетел тихий зов Любавы.
Он очнулся, впадая в подобие транса, покачнулся, но не упал, потому что Любава добежала и успела подставить плечо. Потащила к борту.
– Двигайся, шевели ногами, мрак побери! Не останавливайся! Где Гвидо?!
– Прикрывает…
Девушка приостановилась.
– Ты его…
– Не бросил! – пробормотал Максим непослушным языком. – Он… хотел… спасти… тебя… приказал…
К ним подскочил Симеон, помог Любаве дотащить её мужа до поручня.
– Лезь! – приказала она.
– А ты?
– Я за тобой!
Но прежде чем спуститься по лесенке вниз, им пришлось ещё дважды отстреливаться глушарами от сбегающихся к носу хладоносца гвардейцев, и только после этого все забрались в лодку и отплыли.
Стрельба из автоматов началась, когда судёнышко отошло от борта хладоносца на полсотни метров, и пули легли за кормой бота горячим градом, никого не задев.
– Они ждали нас, – проговорил Максим, начиная приходить в себя после огромной потери энергии.
– Это была засада, – подтвердила Марфа.
– Они ждали нас…
– Не только нас. – Любава помогла ему сесть, повернула голову мужа так, чтобы он мог видеть хладоносец, и Максим увидел, что с другой стороны островов к тримарану с грузом мракобоя приближаются болотоходы. Было их не меньше полусотни судов разного калибра, из которых около десятка представляли собой хладоносцы.
Максим привстал.
– Дьявольщина!
– Флот конунга! – согласилась с ним Любава. – Сядь, не маячь! Парни, поднажмите!
Оставшиеся в живых ратники заработали вёслами во всю мочь.
Глава 18
Конунг узнал о попытке нападения росичей на хладоносец с мракобоем на борту спустя полчаса после расположения флота вокруг островного архипелага, представлявшего собой остатки захоронений атлантов, предков выродков. Росичам удалось проникнуть на корабль и сбежать после атаки всем, кроме одного, и владыка Еурода пришёл в такую неописуемую ярость, что убил докладчика – флот-маршала команды гвардейцев, находившихся на борту хладоносца.
Офицеры, сопровождавшие маршала, попятились, переглядываясь, но конунг быстро остыл и, погуляв по своей каюте на борту флагмана «Брама Господня», сел на трон.
– Лябон, продолжай!
Вперёд вышел белокурый, с ангельским личиком адмирал Мор де Лябон, известный в Еуроде трансвестит, прославившийся интимной связью с овцами. Говорили, что так он пытался вывести особую породу овец, мясо которых по вкусу приближалось к чёрной икре. Он сделал два шага, покосился на тело маршала, поклонился.
– Великий, мы не ожидали такой дерзости от этих недоделанных людишек.
– Без оправданий, Лябон! Вы обязаны были предусмотреть все варианты и захватить их!
– Мы устроили засаду, но росичи обладают «третьим глазом»…
– Короче!
– Они сбежали, Великий. – Мор де Лябон бледно улыбнулся. – Не все, одного нам удалось взять.
– Допросили?
– Нет, он… – адмирал поморщился, – вне сознания.
– Что значит – вне сознания?
– Лекари утверждают, что он пытался остановить сердце волевым импульсом.
Конунг налился злобой, глядя на переступившего с ноги на ногу белокурого красавца, пожевал губами, однако сдержался.
– Дальше!
– Медики его оживили. Скоро можно будет допросить. Остальные сбежали к инкубатору кочаров, где их ожидало быстроходное судно. Росичам каким-то образом удалось реанимировать летательный аппарат предков.
– Летательный?
– Над Великотопью ничто крупнее птиц не летает, но аппарат зато движется намного быстрей наших катеров. Догнать его не удалось.
Конунг тоже посмотрел на тело адмирала, буркнул:
– Уберите его! – Подождал, пока гвардейцы унесут труп. – Продолжай.
– Убито двадцать шесть бойцов…
– Меня это не интересует. Мракобой не повреждён?
– Никак нет, не повреждён, Великий. – Лябон согнулся в поклоне. – Мы нашли инструкции, которые уже изучают специалисты.
– Он будет работать?
– Офонарем говорит, что утеряны кое-какие детали, но их можно будет заменить. Мракобой восстановится, когда удастся запустить его энергетический комплекс.
– Как долго ждать?