Василий Головачёв – Ведьмина поляна – 2 (страница 34)

– Да, Рось, кусок стал тепуем – столовым плато – и теперь со всех сторон окружён болотом.

– А Еурод – это что за континент?

– Ещё один кусок Атлантиды, куда после катастрофы переселились уцелевшие атланты.

– Выродки.

– В полной мере, – усмехнулся Сан Саныч. – Я сначала думал – почему здешние называют жителей Еурода выродками? Оказалось, еуродцы действительно уроды на пятьдесят процентов. У кого-то по шесть пальцев, у кого-то рожки, у кого-то пигментные пятна по всему телу.

– Мрак! – содрогнулся сержант.

Прибежала Верика.

– Дедуля Аксёнов говорит, что медворов было шесть, но остальные в Хлумань не пошли, бродят где-то по лесам. За ними дружинники пошли. Чаю хотите?

– А кофе здесь нету? – спросил Шебутнов.

Девочка вопросительно посмотрела на Александра, и он сказал:

– Кофейных плантаций на Роси нет. Пьют цикорий, лучше любого кофе, рекомендую. Жители называют цикорий могулом.

– Как?

– Могул.

– Ну, раз кофе нет, можно и цикорий. Я кофеман, не пил уже дней пять, с момента перехода, уже невмоготу.

– Наркоман, что ли? – проворчал Семененко.

– Ага, – согласился сержант.

Сан Саныч повернулся к Верике:

– Три могула.

Она убежала на кухню.

Мужчины уселись в зале за стол.

– Что будем делать, военком? – спросил Шебутнов. – Надоело сидеть тут сиднем и кормиться за чужой счёт.

– Ты же ходишь, а не сидишь, – сказал капитан.

– Ты знаешь, что я имею в виду.

– Лично я хочу дождаться Макса, – сказал Сан Саныч.

– А потом?

– Будет видно.

– А что тебе скажут в военкомате, когда ты вернёшься через месяц? А то и через год?

– Ты забыл, что время тут и у нас дома течёт как бы под углом. Здесь можно год прожить, а дома пройдёт день. И наоборот. Там можно день прожить, а тут минута протянется.

– Не понимаю, парадокс какой-то.

– Я тоже не понимаю, – признался Сан Саныч, – но факт остаётся фактом. Встретимся с Хоросом, он всё объяснит. Так что ничего страшного не произойдёт, если мы тут задержимся.

Приятели переглянулись.

– Останемся? – спросил капитан.

Шебутнов пожал плечами.

– Не знаю пока, не решил. Но и просто сидеть и ничего не делать не резон.

Верика принесла на красивом деревянном подносе, расписанном местной «хохломой» (цветами и орнаментом), чашки, блюдца, ложечки – металлические, а не деревянные, как ожидалось, принимая во внимание то, что росичи не имели металлического производства и все предметы быта делали из разных сортов дерева. Самым твёрдым из них был золотой дуборос, из которого делали даже бронежилеты и кольчуги.

Верика поставила поднос на стол, сбегала за кофейником – золотистого цвета горшком с ручкой – и за пряниками. Села на лавку рядом с котом, погладила, он мяукнул, оставаясь на месте и зорко следя за гостями.

– Присоединяйся, – пригласил Сан Саныч.

– Не, – заулыбалась девочка, разглядывая мужчин. – Я уже пила, скоро в познавар побегу.

– А где твой отец? – поинтересовался Семененко, кинув странный взгляд на Александра, не отрывающего взгляда от юной хозяйки.

Сан Саныч очнулся, взялся за чашку.

– Бацька на берегу с ветра погоня, – сказала Верика. – Скоро будет, может, к вечеру.

– Что это за погоня с ветром?

Верика смущённо улыбнулась.

– Так называют здесь отряд быстрого реагирования, – ответил вместо неё Сан Саныч. – Зоана говорила, что Гонта погнался за какой-то ДРГ из Еурода. Выродки всё время засылают разведчиков и диверсантов.

– Мирно жить, значит, не дают.

– Мы привыкши. – Верика прислушалась к чему-то, вскочила. – Иидут! Мати Зоана с Корнелием!

Она выбежала на улицу.

– Что ещё за Корнелий? – осведомился Семененко. – Я ничего не слышу.

– Корнелий – местный учитель, преподаёт математику в познаваре Клетни. Кстати, тоже наш человек, попаданец из России.

Шебутнов фыркнул.

– Идиотское словечко: попа – данец! Чем не гей?

– Хватит издеваться над термином, – покачал головой капитан. – Не повторяйся.

Издалека в горницу прилетел клёкот клювара, послышался приближающийся шум колёс.

Александр отставил чашку с напитком.

– Пошли, встретим.

Подскакавший к крыльцу крылатый, но не летающий «конь», отпрыск летающих на Земле динозавров мелового периода, шумно выдохнул и дёрнул головой вперёд, словно хотел клюнуть выскочившую девочку. Но она не испугалась, почесала страшную голову с чубом из перьев, и клювар сел перед ней, как садится кот, согнув задние лапы.

В колеснице находилось трое седоков: мать Зоана в кожаном колете с пластинками защитной кольчуги, в штанах и при мече (Сан Саныч впервые видел её в таком мужском костюме), а также седоватый мужчина лет шестидесяти, с длинным благообразным лицом, в наряде, похожем на тунику священнослужителя, и девушка в боевом костюме ратника, статная, с водопадом платиновых волос. Когда седоки вылезли, она тут же угнала повозку к заставе.

– Обрадо зреть, – сказала начальница края.

Мужчины вразнобой поздоровались, но только Сан Саныч говорил по-росичски, Шебутнов же и Семененко проговорили: «Доброе утро!»

Спутник Зоаны с улыбкой подал узкую, но совсем не изнеженную ладонь.

– И я рад видеть земляков. Я Корнелий.

Капитан и сержант назвали себя.

– Что тут произошло? – спросила Зоана, обратившая внимание на чёрное пятно в начале улицы.

– Медвора сожгли! – объяснила Верика.

– Понятно, снова где-то выродки границу нарушили. Пойдёмте поговорим.