Василий Головачёв – Очень большой лес (страница 54)
– «Передать майору Реброву! За вами через час будет выслан вертолёт! Просьба подготовиться к посадке! Риск велик, но иного выхода мы не видим, иномериана может оборваться в любую секунду! Генерал Плащинин, полковник Савельев».
– Батя… – пробормотал Редошкин.
– Что такое иномериана? – сунулся под ноги Максиму Костя.
– Не знаю.
– Но мы должны понимать, чем рискуем! И вообще я не хочу возвращаться с пустыми руками, тут пропасть интересного! Предлагаю кто хочет…
– Уймись!! – оборвал ботаника Максим. – Все поняли? За нами будет выслана «вертушка». С момента появления дрона прошло около получаса, значит, ждать осталось столько же. Всем собраться здесь, на сухом берегу, никуда не уходить, если не хотите остаться. Повторить?
– Не надо… мы поняли, – послышались голоса оживившихся людей.
– Командир, – хмуро сказал Редошкин так, чтобы его не услышали, – я бы не хотел бросить здесь наших ребят. Если отыскался Хасик, то и остальные могут где-то бродить по лесу.
Максим почувствовал небывалое облегчение, потому что он уже принял решение остаться. Один.
– Я остаюсь.
– Да?! – поразился лейтенант, шире открывая глаза.
– Буду искать ребят, попробую помочь лесу сражаться с вторжением чёрного «пришельца».
– Ну так и я останусь! – сжал руку майора лейтенант.
Его голос услышала обнимавшаяся с Марией Ивановной Вероника, подскочила, подозрительно оглядывая спецназовцев.
– Что я слышу?! Вы остаётесь?!
Максим приложил палец к губам.
– Не кричи! Мы не можем бросить своих товарищей, постараемся их разыскать. Вы улетите, и у нас будут развязаны руки.
– А потом? Как вы вернётесь?
– Так же, как и вы, – сказал Редошкин. – За нами пришлют вертолёт.
– Но в записке написано, что иномера… – Вероника споткнулась.
– Иномериана, я так понял, что это тоннель между мирами. Что тут непонятного?
– Написано, что она вот-вот оборвётся!
– Авось не оборвётся.
– В таком случае и я могу остаться! Я лёгкая и вам не помешаю, буду готовить еду, ягоды собирать, грибы. И нечего тут ржать!
Редошкин и Максим спрятали усмешки. Лейтенант с сомнением посмотрел на Максима.
– Я бы возразил, но решать тебе.
– Подумаю, – пообещал Максим, колеблясь между «нет» и «да». С одной стороны, помощница отряду не помешала бы, с другой – никто не мог с уверенностью утверждать, что вертолёт прилетит за оставшимися ещё раз. И не давало покоя ещё одно обстоятельство: Вероника была племянницей президента. Как он отреагирует на невозвращение племянницы, представить было трудно.
Вероника просияла, хотела захлопать в ладоши, и Максим едва успел перехватить её руку.
– Никому ни слова! Учись сдерживаться! Не то улетишь вместе со всеми.
– Могила! – Девушка чмокнула его в щеку, сделала преувеличенно серьёзную мину и, когда он отпустил её, сказала театральным шёпотом: – Слушаюсь, командир!
Отбежала к седой соотечественнице.
Редошкин проводил девушку оценивающим взглядом.
– Похоже, она от тебя без ума, товарищ майор. Кстати, ты не забыл, что она племянница президента?
– Только об этом и думаю.
– Нас потом не сдадут под трибунал?
Ответить Максим не успел, послышались крики:
– Смотрите!
– Летит!
– Вертолёт!..
Максим поднял голову.
В небе на высоте ста пятидесяти – двухсот метров появился знакомый силуэт «Ми‐8» с бесшумно вращавшимися винтами. Несколько мгновений он опускался, как призрак, в полной тишине, потом на стоящих на берегу людей обрушился могучий гул двигателей воздушной машины, вызвав ответный хор криков.
Но вертолёт, летевший к земле винтами вниз (у Максима замерло сердце!), вдруг сделал невероятный кульбит и перевернулся почти на одном месте, зависая в воздухе.
На берег обрушилась ещё одна волна рёва и свиста: лётчики врубили двигатель на форсаж!
Максим опомнился, прыгнул на седло аэробайка, и аппарат стрелой вонзился в потемневшее небо, направляясь к земному собрату.
В боку вертолёта открылась дверь, в ней показался силуэт человека. Раздался почти неслышимый в гуле винтов голос:
– …дитесь!
Из двери выпала лестница.
– …дитесь! – повторился крик. Голос принадлежал полковнику Савельеву, в этом не могло быть сомнений, и Максим крикнул в ответ:
– Приземляйтесь! Нас много!
– Ри… слиш… лик! Дав… му! – донеслась фраза.
Максим перевёл её как: «Риск слишком велик, давай по одному!»
– Хорошо, понял вас!
Аэробайк камнем упал на берег реки.
– Женщины! – крикнул Максим. – Идут первыми! Садитесь вы и вы!
Мария Ивановна, на которую указал майор, неуверенно посмотрела на отступившую Веронику.
– Садитесь, – махнула рукой девушка. – Я за вами.
Мария Ивановна села сзади Максима.
Вторую пассажирку не пришлось уговаривать, черноглазая смуглянка сама уселась за её спиной.
Максим плавно поднял аппарат к лестнице, но понял, что подняться по ней, раскачивающейся от порывов ветра, в кабину вертолёта не смогут не только женщины, но и мужчины. Несладко пришлось бы даже тренированным спецназовцам.
– Снимайте их! – крикнул он изо всех сил, начиная подъём к самому проёму двери.
Его поняли. Из кабины высунулся мужчина в чёрном комби, протянул руки к пассажиркам.
Черноглазая вцепилась в его руку, и её, вскрикнувшую, буквально выдернули с сиденья, переправив в чрево кабины. За ней тем же манером втащили Марию Ивановну, не издавшую в отличие от напарницы ни звука.
– Сколько ещё? – прокричал Сергей Макарович, лицо которого снова появилось в проёме двери.
– Десять! – ответил Максим.
– Только десять?! Почему?