Василий Головачёв – Очень большой лес (страница 55)
Но майор уже направил аэробайк к земле, не желая терять ни секунды.
Следующими пассажирами стали третья женщина экспедиции и Вениамин Витальевич. На его место хотел сесть белобрысый бельгиец, но Максим жестом показал ему – в конец очереди!
Высадка на борт вертолёта прошла без задержек: дюжие парни (из команды полковника, решил Максим) легко приняли пассажиров, не делая ни одного лишнего движения. Попутно майор восхитился мастерством пилотов, удерживающих тяжёлую машину практически на одном месте, не давая ей рыскать из стороны в сторону.
Последующие рейды не отличались друг от друга ничем: посадка, короткий полёт, высадка, никаких сюрпризов и неожиданностей. Всего Максим переправил на борт «Ми‐8» десять человек, пока не заметил, что не видит Кости.
– Дом! – рявкнул он, оглядывая опустевший лагерь боевиков и берег реки. – Где ботаник?!
– Тут был, – изумился лейтенант.
– Вероника, где Костя?!
– Не знаю! – растерялась девушка. – Я видела его пару минут назад.
– Ищите! Костя! Бегом сюда!
Никто не отозвался.
Лейтенант метнулся к катеру, залез внутрь, выскочил, разведя руками.
Начали звать ботаника, хором и по отдельности:
– Костя! Выходи! Тебя ждут!
Но ботаник как сквозь землю провалился.
Максим сделал круг над лагерем, высматривая молодого человека в зарослях «тростника», потом выругался сквозь зубы и поднялся к вертолёту, отметив про себя, что эвакуация археологов длилась не больше десяти минут.
– Садитесь! – крикнул ему Сергей Макарович.
– Уходите! – крикнул в ответ Максим. – Мы остаёмся!
– С ума сошёл, майор?! Садитесь немедленно!
– Не могу, товарищ полковник! Здесь где-то бродят мои ребята. Нашёлся только лейтенант Редошкин. Хасик… капитан Керзоев погиб, остальные, наверно, разбросаны по большой территории. Мы их найдём!
– Кто – мы?
– Я, лейтенант Редошкин, Вероника Соловьёва и… ботаник этот неугомонный, Константин…
– Какого дьявола?! Вези их сюда!
– Парень… исчез… его тоже придётся искать. К тому же здешний лес воюет с чёрным лесом-агрессором и просит помощи. Вы не взяли с собой никакого оружия?
Сергей Макарович потерял дар речи и молчал несколько долгих секунд.
– Майор! Это сумасшествие! Ты не понимаешь ситуации! Забирай всех, кто остался, и…
– Товарищ полковник! – перебил его Максим. – Не теряйте времени, улетайте! Мы решим проблему и постараемся вернуться. Лес нам поможет.
– Это не твоя война, Ребров! Пусть леса воюют, не вмешивайся!
– Я принял решение! – Максим помедлил и поправился: – Мы приняли решение! Сошлитесь на меня там, наверху. Уверен, что на Земле вы найдёте способ вернуть нас домой, если вдруг тоннель между мирами захлопнется. Кстати, где мы оказались?
– Соседняя брана… вселенная, м‐мать её!
– Мы так и поняли. Ещё раз об оружии: на борту нет ничего такого?
– Сейчас сбросим пару контейнеров.
– Отлично!
– И два дрона.
– Великолепно! Спасибо, Сергей Макарович.
– Лучше бы ты вернулся…
– Улетайте!
Максим кинул пальцы к виску, заложил вираж и спикировал на берег реки.
Без бинокля было видно, как закрылся десантный люк и открылся в днище вертолёта. Оттуда выпал зелёного цвета ящик, за ним второй, третий и четвёртый, поплыли к земле, поддерживаемые тросом. На высоте девятиэтажного дома трос отцепился, и контейнеры упали в реку.
Не сговариваясь, Максим и Редошкин бросились в воду, уцепились за обвязку контейнеров, погрузившихся в воду до половины, но не утонувших, и отбуксировали к берегу.
К ним подбежала Вероника.
– Мальчики, он улетел!
Максим и Редошкин, с которых ручьями стекала вода, подняли головы, вдруг осознавая, что рокот винтов вертолёта оборвался. На лес сошла тишина.
Вертолёта не было. Он растаял в небе, словно и в самом деле был всего лишь фантомом, голографическим пузырём, созданным компьютером.
– Лёгкой дороги! – проговорил Редошкин, сгоняя с волос воду.
Вероника посмотрела на Максима широко раскрытыми глазами.
– Чем займёмся, командир? Жду указаний.
Редошкин захохотал.
– Наш человек!
Максим тоже улыбнулся.
И в этот момент пошёл дождь. Капли были крупными и тёплыми, словно лес дождался окончания человеческой суеты и поспешил навести в месте их появления первозданную чистоту.