Василий Головачёв – Незримая пуля (страница 39)
— Один наш, едет за нами. — Капитан помолчал. — Они у меня получат!
Нестор посмотрел в зеркальце заднего вида.
— Все целы?
Виктор пропустил вопрос водителя мимо ушей.
— Второй принадлежит команде Рубинова, третий неизвестно кому. Пробьём по базе, узнаем.
— Странно… я вроде никому не говорил, что поеду в Ярославль. Кстати, а ты как узнал?
— Догадайся с двух раз.
— За мной… следят?
— Тебя оберегают. Но это другое. Меня попросила Жанна.
Нестор от неожиданности нажал на тормоз, так что пассажира кинуло на торпеду.
— Извини… Жанна?! Когда?! Я же звонил ей только что…
— Она связалась со мой утром.
— Так ты поехал, не предупреждая полковника?
— А он позвонил, когда мы были уже в пути. Так что всё получилось официально.
— Корень квадратный…
— …из минус единицы! — развеселился Виктор.
Глава 17
План расстрела
Большую часть рабочего времени Михаил Модестович Мараев проводил в здании Государственной думы, исправно исполняя обязанности депутата. Однако бывали случаи, когда кроме других, официально известных рабочих контор, он посещал офисный блок в пяти минутах ходьбы от метро «Марьина Роща», где у Комитета защиты Отечества была секретная база для проведения мероприятий иного плана. Здесь Мараев собирал совещания Комитета и трудился над разработкой планов перевоспитания зарвавшихся коррупционеров.
Восемнадцатого октября он с утра поехал именно в этот офис, взяв в качестве сопровождающего своего помощника и телохранителя майора СК в отставке Олега Плеханова.
Майору пошёл сорок второй год, три года назад он был ранен в Тюмени при проведении операции по задержанию просочившихся в Россию из Сирии террористов, после чего вынужден был уйти на покой. Но физических кондиций этот человек не растерял и был хорошим помощником в делах КЗО.
Зомбер Мараев, конечно, Козодоеву не отдал, до поры до времени хранил дома, потом решил поместить его в сейф, не осознавая, что подчиняется вложенной в него американским психотронным генератором программе.
Плеханов был человеком проницательным и осторожным, обладая большим опытом работы с разными людьми. Он и заметил некие необычные нотки в поведении председателя КЗО, ранее ему несвойственные.
Михаил Модестович перестал обсуждать с замами планы работы. Звонил и коротко требовал исполнения ранее принятых планов. Кроме того, он стал молчалив, а иногда и раздражителен, чего с ним до этого не случалось ни разу. И самое интересно, Плеханов застал как-то раз своего шефа разговаривающим с самим собой. Впрочем, говорить об этом с Мараевым Олег не рискнул, зато поделился наблюдениями с другом, служащим в ФСБ в окружении директора, подполковником Сергеем Сергиенко, начальником канцелярии.
— Ну что? — спросил Сергиенко, высокий, с узким лицом, носатый и флегматичный до состояния сушёной воблы. — Мало ли у человека какие проблемы?
— Может, у него в семье нелады?
— Всё может быть.
— Надо помочь.
— Чем ты ему поможешь? Предложишь сходить в ресторан?
— Шутки у вас, Сергей Алексеевич, — усмехнулся Плеханов, — обхохочешься.
Не получив никакого совета, он тем не менее решил сам осторожненько провентилировать причины внезапной суровости шефа.
Когда Мараев вызвал его в кабинет, он сказал:
— Михаил Модестович, я не справляюсь с расчётами операций. Нам нужен ещё один разработчик приложений.
— Обойдёмся, — буркнул глава КЗО, не отрываясь от экрана компьютера.
Перед ним на столе лежал серебристый кейс с открытой крышкой, и Мараев иногда бросал взгляд и на него.
— Не обойдёмся, — возразил Олег.
Мараев перевёл на него отсутствующий взгляд.
— Возьми айтишника у стратегов.
— Они не дадут, у самих работы невпроворот.
Мараев нахмурился, открыл рот, собираясь не то выругаться, не то выгнать помощника из кабинета, но остановился. В глазах депутата ГД вспыхнул интерес.
— Повернись-ка.
— Зачем? — удивился Плеханов.
— Хочу кое-что проверить. Повернёшься обратно, когда скажу.
Помощник послушно повернулся лицом к двери.
Михаил Модестович достал из чемоданчика «фен», направил на Олега, сделал несколько переключений на пульте аппарата и нажал на «курок».
Плеханов вздрогнул.
— Повернись! — приказал Мараев.
Помощник пошатнулся, поворачиваясь, но на ногах устоял. Глаза у него стали пустыми как у пластмассовой куклы.
— Отлично! — проговорил Мараев с удовлетворением. — Мощная штуковина! Слушай внимательно! Будешь выполнять ту же работу, что и прежде, но с удвоенной энергией! Вопросов — зачем это надо? — не задавать, выполнять приказы беспрекословно. Повтори!
Плеханов повторил:
— Выполнять беспрекословно.
— Носить при себе оружие обязательно! Ты работаешь у нас три года. Кто тебе кажется наиболее идеологичен? Кто больше всех рьяно отстаивает интересы страны?
Плеханов задумался.
— Наверно… Иван Егорович…
— Директор ФСБ, так. Ещё?
— Кикин.
Мараев кивнул. Алексей Сергеевич Кикин был главой Союза офицеров России и действительно отличался беззаветной преданностью Родине.
— Может, ещё Шерстобитов.
— Всё?
— Остальные… в пределах…
— Ясно, в рабочих отношениях. Слушай приказ: о нашем сегодняшнем разговоре никому ни слова! Повтори!
— О разговоре никому…
— Найди двух надёжных бойцов из своих прежних сослуживцев и зачисли в штат. Оба будут подчиняться мне. Но об этом опять-таки никому ни слова!
— Есть никому ни слова.
— Кодовая команда подчинения моим приказам — фас! Если после объяснения задачи я произнесу это слово — выполнять поручение немедленно! Понял?
— Так точно.