Василий Головачёв – Незримая пуля (страница 41)

Слова застряли в горле. Вновь пришло ощущение вины, хотя упрекнуть себя в чём-то Нестор не мог.

Хвощёв оценил его красноречивое молчание.

— Я знаю вас мало, Нестор Евлампиевич, но уверен, что вы сделаете правильный выбор. Во всяком случае обещаю вам обсудить наши проблемы после операции с президентом Нацбанка. Дело не терпит отлагательств. Я дам все материалы по ситуации в стране для всестороннего анализа, и вы поймёте, почему мы так настойчивы в вопросах ограничения вашей свободы.

На губах Хвощёва заиграла обычная улыбка, и Нестор расслабился, чувствуя расположение к майору.

— Корректировать членов Комитета я всё равно не стану.

— Не надо, мы обойдёмся своими силами.

— Жанна?

— Нет, пойдёт первый. Он уже занимается Комитетом. Кстати, могу сразу немного успокоить: Иван Егорович Козодоев чист.

— Это… хорошо.

— Но зомбер сейчас не у него, а у Мараева, и это нас чрезвычайно тревожит.

Нестор промолчал.

Хвощёв кивнул, пожелал ему спокойной ночи, растаял в очках.

Делать было нечего, оставалось только ждать обещанного материала, изучать подходы к главе Нацбанка да успокаивать нервы. И хотя квартира «Призрака» не перестала казаться своеобразной тюремной камерой, появившаяся надежда на позитивное развитие событий и смену рода деятельности расслабила слипера.

Он позвонил Стасу.

— Наконец-то, — отозвался капитан экранолёта. — Я тут изнываю от безделья. Ты приехал?

— А ты?

— Сижу у родителей, пытаюсь успокоить, хотя что делать, не знаю.

Нестор помолчал, принимая решение.

— Когда у вас суд?

— Завтра в двенадцать.

Нестор невольно усмехнулся: суд в Ярославле над отцом тоже был назначен на двенадцать часов дня.

— Я подъеду, диктуй адрес суда. На Тухачевского?

— Нет, это уже не районный суд, а городской, апелляционный. Улица Девятьсот пятого года, четырнадцать.

— Буду без четверти двенадцать, жди.

— Спасибо, дружище! Если честно, не сильно верю, что у тебя что-нибудь получится, но хоть успокою маму.

Поговорив ещё немного, они пожелали друг другу здоровья, и Нестор позвонил Жанне:

— Я в Москве.

— Знаю, — ответила она, — Виктор доложил.

— Приедешь?

— Не могу, решаю одну проблему.

— Рабочую?

— Нет, личную.

Душу потревожил коготок ревности.

— Интересно, какую личную проблему нужно решать ночью.

— Тебя это не касается.

— Значит, встречаешься с мужчиной?

— С чего ты взял?

— Ты взволнована.

Жанна фыркнула:

— Психолог, блин! А если и так, то что?

— Думаю, не лишний ли я?

— Обалдеть! — восхитилась она. — Какой же ты простой!

— Какой есть, — окрысился он.

— Нет у меня мужчины, товарищ Безоружный, если не считать тебя. У мамы подозревают рак груди, повезу её в онкоцентр. И, скорее всего, останусь с ней.

Волна облегчения омыла сердце.

— Я могу помочь?

— Разве что анекдотом.

— Пожалуйста: милый, ты не видел книгу «Как дожить до ста лет»? Я её сжёг. Зачем? Твоя мама хотела её почитать.

— Дурацкий анекдот! — поморщилась Жанна.

Нестор обозвал себя нехорошим словцом, осознав, что анекдот в данной ситуации далеко не весел.

— Прости.

— Позвоню ближе к ночи. — Очки посветлели.

Звонить больше никому не хотелось, пришла идея связаться с Мыследаром. О том, что и на поверхности коричневого карлика может существовать суточный цикл — смена дня и ночи, и Мыследар спит, он не подумал, но повезло. Астроном-спасатель цивилизации плазмиков работал, то есть сидел в модуле системы наблюдения за космосом в родной звёздной системе, и тотчас же откликнулся на призыв:

«Рад побеседовать, друг-землянин».

«Я тоже рад, — искренне ответил Нестор. — Надеюсь, у вас всё хорошо? Никакая опасность не грозит?»

«Приближается пылевой солитон, но мы уже готовы его нейтрализовать. Подожди немного, я передам Глаз Бога напарнику».

«Глаз Бога?! Я правильно понял?»

«Комплекс устройств для контроля пространства».

Мыследар замолчал, хотя ментальный контакт двух паранормов, принадлежащих разным цивилизациям, не прервался. Нестор видел всё, что видел в настоящий момент его собеседник, однако не всё понимал: глаза плазмиков воспринимали электромагнитное излучение в более широком диапазоне, нежели человеческие. В диапазонах инфракрасного света (не говоря уже о радиодиапазоне) и ультрафиолета Нестор не видел ничего, и ощущаемые Мыследаром предметы и объекты в этих полосах спектра казались ему более тёмными либо превращались в призрачные контуры.

Так модуль Глаза Бога представлял собой не менее текучий, чем тело плазмика, сросток кристаллов, преимущественно серебристого, с платиновыми оттенками, цвета. Его интерьер напоминал своеобразный улей или, скорее, муравьиный конус, видимый изнутри. Только ячеями улья, или стойками и плитами «муравьиной постройки», являлись пульсирующие, прорастающие друг в друга плазменные капли.

Окуляров либо отдельных экранов как на земных консолях управления технологическими процессами Глаз Бога не имел. Вместо них в текучей стене перед оператором то и дело возникали плоские овалы, внутри которых на пару мгновений рождалось изображение того или иного участка пространства в системе коричневого карлика. Эти «пейзажи» тут же пропадали, заменяясь другими, и как в них ориентировался сам Мыследар, Нестор так и не понял.

Через несколько секунд интерьер Глаза Бога помутнел и сменился другой картиной: Нестор увидел настоящий пейзаж родины плазмиков — невероятной сложности «готический ландшафт»! Мыследар в этот момент вышел на веранду, опоясывающую башню астрономической обсерватории, и устроился в кресле перед невысокой решёткой веранды.

Пейзаж завораживал.

Родина инопланетянина хотя и являлась остывшей звездой, а не планетой, по сути представляла собой планетарный объект в сотню раз больший, чем Земля. Массу коричневого карлика оценить Нестор не мог из-за отсутствия в мыслеязыке плазмиков аналогий земных мер масс и расстояний. Но по идее поле тяготения Косморода (как примерно можно было перевести мысленное название коричневого карлика на русский язык) не намного превышало земное. Во всяком случае двигался Мыследар легко, да к тому же умел летать, используя не крылья (их у расы оператора не было), а какие-то технологические приёмы наподобие левитации или антигравитации.

Башня Глаза Бога располагалась на вершине горного хребта высотой в пару километров, ограничивающего с правой стороны ущелье глубиной в те же два километра, с текущей по его дну рекой. Правда, водой жидкость в этой реке можно было назвать только условно. Она представляла собой жидкую фазу триоксида водорода, более плотную модификацию окиси водорода, ядерную основу которой порождают два атома водорода и три кислорода. Триоксид был нелетуч и нерадиоактивен, и при понижении или повышении температуры на полсотни градусов распадался на обычную воду и кислород, но это никоим образом не омрачало жизнь плазмиков, тела которых состояли из высокотемпературных плазменных капель-кристаллов, не боящихся окисления.