Василий Головачёв – Незримая пуля (страница 33)

— МД?

— Микродрон.

Нестор присвистнул.

— Вы не отстаёте от прогресса.

— Техника слежки совершенствуется с каждым днём, — пожал плечами Виктор. — Мы уже научились видеть сквозь стены, на очереди подключение камер, замечающих даже выражение эмоций на лицах прохожих.

— Жуть! — поёжился молодой человек. — Как в Китае?

— Это уже практикуется по всему миру. Россия ещё борется, но цифра завоёвывает и её.

— Жуть! — повторил Нестор.

— Цена прогресса, — усмехнулся капитан. — Всё идёт по сценарию, описанному ещё Оруэллом и Хаксли[2]. Что удалось выяснить?

— Ты о чём?

— Кто командует парадом? То есть всем этим бардаком в стране?

Нестор помедлил, возвращаясь мыслями к контакту с Бурдюком.

Ещё тогда у него мелькнула мысль превратить «реформатора авиаотрасли» в идиота, не способного руководить людьми. Жанна уже тренировала его, научив закрывать пациенту канал передачи зрительной информации в мозг (приём назывался «превращение в крота» или короче — «крот») и блокировать автоматическую передачу нервных сигналов от мозга к сердцу. Последнее воздействие вообще представляло собой способ тихого убийства человека. Но случай с Бурдюком не входил в реестр кардинального воздействия во время боя с сильным противником, стремящимся тебя убить. Нестор не хотел убивать, хотя его и тошнило от прочитанной в памяти уродов вроде Бурдюка информации.

— За ним стоит «Сбер».

— Этого стоило ожидать. Наверно, скоро пойдём к нему.

Нестор промолчал. Никуда идти с целью коррекции он не хотел и думал только о том, как избавиться от обязанности служения родной стране таким путём.

Дома его ждал сюрприз.

На диване сидели и вели мирную беседу двое: начальник «Призрака» полковник Ланин и завлаб Курчинский. Как они вошли, было непонятно, пока до хозяина квартиры не дошло, что начальство должно иметь доступ к своим секретным схронам.

— Здрасьте, — хмуро поздоровался Нестор. — Извините, мне нужно привести себя в порядок.

— Мы подождём, — сказал Ланин сухо.

Нестор встал под душ, вымылся не торопясь, подготавливаясь к неприятному разговору.

Предчувствие не обмануло.

Отказавшись от кофе, Ланин сразу взял быка за рога:

— Мне говорили, что вы отказываетесь сотрудничать.

Нестор набычился.

— Не отказываюсь… пока. Но следить за людьми в поисках компромата не стану.

— Речь идёт не о слежке или поиске компромата. Мы стоим перед глобальной опасностью уничтожения русской цивилизации, и не помочь нам в этом, значит — предать! Вы понимаете?

Нестор ошеломлённо посмотрел на визитёра.

— При чём тут предательство?

— При том, что ваш отказ помочь нам найти шпиона влечёт за собой тяжкие последствия! Зачем Козодоев забрал зомбер, если мы только начали изучать его особенности и разрабатывать защиту от психотронного излучения? Что будет, если прибор попадёт в руки врагов?

— Но ведь он и был в руках врагов…

— Был! Вы его экспроприировали. Мы начали искать пути использования генератора и защиты, и вдруг руководители Комитета забирают его! Зачем?!

— Ну-у… у них свои планы…

— Какие?! До этого они опирались на нас. Что изменилось, чёрт побери?!

Нестор опомнился.

— Ко мне какие претензии? Глобальные проблемы должны решать вы, а не я! Что мог, я сделал, но больше не хочу и не могу! Какое объяснение вам ещё нужно?!

Ланин озадаченно посмотрел на спутника.

— Не нервничайте, Нестор Евлампиевич, — сказал Курчинский рассудительно. — Никто не заставляет вас идти наперекор личностной ориентации. Но вы должны понимать, как любой нормальный человек, что в нынешней ситуации нам следует объединить усилия для борьбы с врагами, а не кричать о своём нежелании работать на благо страны. Нас всеми способами хотят уничтожить. А мы будем и дальше по-джентльменски подставлять щёки?

Нестор отвёл взгляд.

— Воевать тоже надо… честно.

— Мы всего лишь отвечаем зеркально. И не мы напали первыми. К тому же на стороне врагов работает самый гнусный отряд внутренних коллаборационистов — патологических лжецов и предателей. Вы и с ними будете воевать «честно»?

Последнее слово Курчинский произнёс с презрением.

— Их надо лечить.

Курчинский рассмеялся.

— Вы неисправимы, Нестор. Бесспорно, всех наших врагов следует лечить, только методы лечения для каждого из них надо подбирать индивидуально. А некоторые из них не лечатся, особенно такие как президент «Сбера» Оскар. Он-то не станет взвешивать способы нейтрализации противника, надо будет, просто убьёт вас и всё. Без колебаний.

— Я не буду лезть в мозги соратников! — упрямо мотнул головой Нестор. — Если им не доверяют, пусть увольняют!

Курчинский с сомнением взглянул на Ланина, развёл руками.

— В конце концов, Валерий Леонидович, это позиция, и её следует уважать. Не корректировать же наших главных бойцов?

— Подумайте ещё. — Ланин встал. — Естественно, никто заставлять вас не будет и корректировать тоже. Проблему надо решать, и мы это сделаем, с вами или без вас. Позвоните мне завтра утром, часов в семь.

— Позвоню, — с облегчением расслабился Нестор.

Проводив гостей, он допил початую бутылку кефира, прогулялся до балкона и обратно, убедившись, что дождь прекратился, поразмышлял о доводах Курчинского и позвонил Жанне.

Вижн высветил ему в очках фразу: «Абонент находится вне зоны связи». И хотя Жанна предупреждала, что может не ответить, будучи на задании, настроение упало ниже плинтуса.

Всё равно не стану лазить по мозгам комитетчиков в поисках компромата! — сформулировалось в голове окончательное решение. Не заставят! Не имеют права! А начнут заставлять — уйду к чёртовой матери!

Осознав, что мысленно сочинил каламбур: уйду к чёртовой матери, — он с горечью ухмыльнулся. Знать бы, где находится эта самая «чёртова матерь». Не в соседней ли Вселенной?

Мелькнула мысль поговорить с Мыследаром.

Поколебавшись минуту, Нестор улёгся на диване как был — в брюках и рубашке, и бросил мысленный зов в глубины Галактики…

Глава 15

Сила и хитрость

Усадьба президента Сбербанка, превратившегося волей многих обстоятельств в президента суперкомпании «Сбер», стала владением Германа Германовича Оскара всего шесть лет назад. До этого момента она числилась на балансе хозотдела Администрации президента России и представляла собой усадьбу старинного рода дворян Калашниковых, прославившихся в девятнадцатом веке торговлей солью и пряностями. До того как стать собственностью Оскара, усадьба сменила немало хозяев, кто ею только не заведовал. А перед появлением нынешнего владельца в деревянных корпусах усадьбы располагались спортивные центры — гольфа, тенниса и крокета. На территории также наличествовали косметический салон, ресторанчик, баня и роскошный фруктовый сад.

Новый хозяин превратил её в богатую резиденцию, не уступавшую роскошью виллам крупных государственных чиновников, а также известных российских олигархов, владеющих многомиллиардными состояниями.

Деревянные постройки конца восемнадцатого века были снесены как не имеющие исторической ценности, арендосъёмщики спортивных центров переселены, и от прежних старинных видов не осталось ни следа, не считая разве что фруктовых садов.

Зато появился трёхэтажный дворец в стиле немецкого гротескного конструктивизма, поле для гольфа, крытый зал для боулинга, кафе-бар в дополнение к ресторану и художественная галерея; Оскар слыл ценителем полотен художников постмодернизма.

Конечно, у него было множество владений, в том числе роскошная шестикомнатная квартира в центре Москвы, на противоположном берегу реки с видом на Кремль. Но отдыхать он любил в Калашников-резиденции (её чаще называли короче — К-центр), где встречался с друзьями, партнёрами и чиновниками правительственного пула.

В этот вечер шестнадцатого октября он заявился в К-центр довольно рано по сравнению с обычным распорядком дня — к семи часам. Надо было подготовиться к встрече с важным гостем, посланцем нынешнего Смотрящего, который должен был передать Оскару инструкции «Комитета 300» и предложить план действий по коррекции президента России.

Оскар уже знал, что «тайная псевдомасонская сила», выраженная в действиях мирового правительства, решила не смещать президента и не убивать, а запрограммировать, что было непросто, зато раскрывало «трёхсотым» невиданные перспективы для «демократизации упрямых русских» и быстрого внедрения «европейских ценностных ориентаций».

Кто является Смотрящим за Россией, Оскар пока не выяснил. Но надеялся, что ему удастся произвести на посланца благоприятное впечатление, необходимое для разрешения внезапно возникшей проблемы с потерей зомбера. Лично Оскар не был виноват в этом, так как не давал разрешения порученцу (Слоневскому) идти в СИЗО и зомбировать нового слипера, Нестора Безоружного, работающего на «Призрак». Однако Герман Германович отвечал за общее управление деструктивными силами России и должен был не допустить провала. Теперь же надо было как-то оправдываться и унижаться, тем более что Оскар знал о растущем недовольстве его самостоятельностью и активностью членов «Комитета 300».