Василий Головачёв – Незримая пуля (страница 18)

Бразды правления российской властью в качестве Смотрящего он получил буквально на следующий день после провала предшественника. В функции Смотрящего входило и наблюдение за наблюдающими — российскими чиновниками на службе западных НКО и так называемых информационных платформ — Фейсбука, Твиттера, ТикТока и других. Поэтому Смоляр счёл необходимым предупредить этих лиц о смене власти и напомнил о безоговорочном их подчинении новому Смотрящему. Особенно Смоляра беспокоил главный служитель «Комитета 300» в России президент «Сбера» Оскар, начавший «перетягивать одеяло на себя», то есть строить собственную финансово-торговую корпорацию. Амбиций у него было немереное количество, он стал вмешиваться в системы образования, строительства, торговли, медицины (построил фабрику для производства собственного лекарства от коронавируса) и даже замахнулся на покупку Байконура в Казахстане. Что на взгляд Смоляра сильно мешало банкиру в главной деятельности — информационном и финансовом контроле российских институтов. Однако Оскар, что называется, закусил удила и рвался к абсолютному охвату бизнес-деятельности российского государства, не желая слушаться кураторов из Европы и Америки, увлёкшись «переформатированием» не только образования, но и человека «разумного» в человека «подчинённого». Он не понимал, что в России образование является инстинктом самосохранения, и слом этой системы в постиндустриальном обществе, которое он строил, означал бы глобальную перестройку цивилизации, что в конечном итоге привело бы к ликвидации самого разума.

Естественно, Смоляр тоже хотел иметь в подчинении некую общность обслуживающих его людей, не способную мыслить, но он-то как раз, в отличие от Оскара, понимал, что для построения системы надо разрушить не просто управление России, но и традиционную культуру, и традиционные представления об историческом развитии, и главное — коллективную душу русского народа, что стало бы шоком и для остального мира. Идти к заветной мечте — овладению территорией России — надо было осторожно, медленно, не спеша, постепенно перепрограммируя глубинную психику русской цивилизации. И если уж одним из рычагов этого процесса был процесс смены образования, им и надо было методично заниматься, не отвлекаясь на слом других институтов — здравоохранения, экономики, культуры и военной структуры. Президент «Сбера», становящегося государством в государстве, был слишком самонадеян, примеряя на себя тогу Императора всея Руси, и его стоило сдерживать.

Сменив пароли, Смоляр дважды разговаривал с Оскаром в удалённом режиме, убедившись в своих ощущениях, и даже подумал, не сделать ли «другу-банкиру» коррекцию мозгов. Местные слиперы называли такую операцию «засосом», что говорило об их шутливом отношении к своим способностям. Но пси-воздействие оставляло след в мозгу пациента, ослабляя его когнитивные возможности, и Смоляр пока отказался от идеи «улучшения» Оскара.

Позвонил он и президенту Нацбанка Сухезадову, убедившись в удивительной тупости этого человека, явно не понимавшего, что служит он не России, а иностранным институтам влияния, таким как Международный валютный фонд, Всемирный банк развития и Фонд стратегических инициатив Европы, деятельность которого была направлена на удушение экономики России. Как такие люди умудрялись проникать во власть в стране, Смоляр терялся в догадках. Хотя как-то нынешний глава Администрации президента признался ему, что от многих подчинённых с удовольствием избавился бы, но коррумпированная система продвижения чиновников опирается на идиотов. И эта система никогда на сдавала «своих». Например, в России можно было легко сесть в тюрьму на семь лет, украв банку консервов, и получить условный срок, украв сотни миллионов, а то и десятки миллиардов рублей.

Последним в списке системных помощников Смотрящего, на которых опирался прежний «поводырь» России, был российский олигарх Деримович, владелец сталелитейных заводов, зарубежных спортивных футбольных клубов и российских игровых зон. Человек этот был очень непрост в общении, нередко участвовал в благотворительных акциях, слыл театралом и любителем литературы, и договориться с ним о совместной деятельности было трудно. Тем не менее рулил он своей отраслью в русле рекомендаций зарубежных «экспертов» и о развитии России, особенно в части внедрения новых технологий, не думал. Ни гравитационный двигатель, ни термоядерный реактор, ни квантовые компьютеры ему были не нужны. Он и так имел всё, позволяющее ему жить с комфортом, в том числе яхту, суперджет и ВИП-бункер в Уральских горах на случай ядерной войны.

Слыл он ещё ёрником, способным припечатать метким словцом любого бюрократа или корреспондента, и нередко точно характеризовал представителей коррумпированной до мозга костей российской элиты. Заявив однажды, что в России больше восьмидесяти процентов населения живут на доход меньше прожиточного минимума, он вызвал гнев либералов у власти, однако сумел избежать судебных исков.

Это его концепт управления страной обсуждался в соцсетях полгода, и Смоляр, ознакомившись с ним, понял, что с этим «хозяином жизни» надо держать ухо востро. Он вполне способен был выкинуть коленце и сыграть на руку Комитету защитников Отечества, смело заявлявшему о себе последние два года.

Стратегия же господина Деримовича укладывалась в несколько строк.

Коронавирус, по его мнению, являлся экзаменом для бюрократии. Ни одна бюрократия цивилизованного мира не сдала зачёт по коронавирусу, так как рациональное мышление чиновников, в том числе отечественных, провалилось. Поэтому после пандемии Деримович предлагал ввести следующие незыблемые принципы бытия: меняться должны не люди, а институты. Бюрократии дать алгоритм, а народу общину. Чиновникам — систему социального доверия, народу мораль. Богатым — соответствующие налоги, труженикам — хозяйство. Массе — равенство и социальные перегородки, элите — самоограничение и дисциплинированный энтузиазм. И наконец справедливость — это благо, которое должно быть выше любого права личности. Не человек для общества, а общество для человека.

Прочитав эту галиматью, Смоляр сначала возбудился: ну как можно относиться к человеку, который декларирует принципы почившего коммунизма?! Но потом пришла другая мысль: хитрый олигарх вряд ли собирался выполнять собственные рекомендации, рискуя потерять бизнес, а то и жизнь. И всю информационную кампанию он начал с расчётом будущих «гарантов справедливости», если они вдруг придут к власти. С Деримовичем можно было спорить, соглашаться или не соглашаться, верить или не верить, но сделать революцию в России на благо её народа он не мог и не собирался.

— Приветствую посланца богов, — улыбчиво встретил он Смоляра в образе совы со светящимися глазами. — Сова — ваш новый ник или пароль связи?

— Могу изменить, Евгений Гедальевич, — с обманчивой мягкостью ответил Смоляр. — Хотите ужастик?

— Я не поклонник Стивена Кинга, — рассмеялся Деримович; лицо у него было вытянутое, с внушительным подбородком, и полностью заросло седой щетиной, естественно, аккуратно подстриженной, превращавшей шестидесятилетнего олигарха в карикатуру на свиную морду.

— Ничего не читали?

— Почему, читал, я вообще уважаю художественную литературу. Просто Кинг не в моём вкусе.

— Знаете о существовании эффекта Кинга?

Деримович перестал улыбаться.

— Что вы имеете в виду?

— Тираж книг-ужастиков Кинга перевалил за двести миллионов экземпляров, если учитывать все переводы на другие языки мира. Книги прочитаны и пользуются спросом всё больше и больше. А читающих во всём мире становится всё меньше и меньше, и основная их масса — потребители ужасов. Шведские исследователи сделали вывод, что читающее человечество представляет собой как ни странно злобную массу со звериной жаждой ужаса, страха и переживания смерти.

— Допустим, хотя это и спорно, и какой вывод делают эти исследователи?

— Обыватель, обожающий ужасы, великолепная база для рождения биологически-машинного интеллекта, которым управлять намного легче, чем разумным сообществом на основе духовного прогресса.

— Скорее, это зародыш конца всего человечества, как утверждают поборники Комитета защиты Отечества.

— Правильно, того человечества, которое нам не нужно. Мне известно, что вы дружите с Германом Германовичем. В принципе он идёт в правильном направлении, но слишком широко шагает. Наши западные кураторы считают, что ему не следует строить своё государство внутри России такими темпами, чтобы не спровоцировать электорат на ликвидацию «Сбера». Уже и общественный фронт России обратил на это внимание, не говоря уже о КЗО.

— Мы их не боимся, — презрительно сказал Деримович.

Смоляр оценил его мимику.

— Неправда, боитесь, потому что у КЗО есть оружие — «Призрак» и его слиперы. Хочу предупредить, Евгений Гедальевич, вы уже попали в их список на коррекцию. Понимаете, о чём речь?

Деримович мигнул, погладил щетину на щеках.

— Герман мне ничего не говорил…

— Господин Оскар считает себя неприкасаемым, но это не так. Если уж слиперам удалось обезвредить моего предшественника господина Долгого, имеющего немалый экстразапас и целую армию охраны, то они доберутся и до Оскара и до вас.