Василий Головачёв – Многомерность (страница 57)
– Позову полковника.
– Не надо, дотащу, раз уж я стену стометровой высоты одолел.
Сгорбившись, держась за плечо, он двинулся к выходу из провала и внезапно резко остановился.
Идущий следом с охапкой оружия в руках Максим толкнул его в спину:
– Чего застрял?
– Эй, майор! – раздался снаружи весёлый голос. – Выходи с поднятыми руками!
Сердце ёкнуло.
Он обошёл Редошкина и увидел картину: перед севшим в тридцати метрах от дерева-башни самолётом стояли на коленях двое мужчин – Сергей Макарович и Егор Левонович, сложив руки на затылках, а за ними стояла Вероника, также с руками на затылке, и лейтенант Точилин, уткнувший ей в висок три ствола какого-то грозного на вид супермодернового ружья.
– Брось свои пукалки! – скомандовал Точилин, заросший густой щетиной.
Максим сделал шаг влево, аккуратно положил оружие на землю, так, чтобы можно было с падением схватить либо автомат, либо «лобаевку». Но Точилин не поддался на хитрость.
– Брось подальше!
Максим повиновался, отметив, что демонский бластер, захваченный ими из роддома, очень смахивает на «базуку» в руках Точилина.
– Вика, ты как?
– Нормально, – ответила девушка, кусая губы.
Максим только теперь заметил прятавшийся за самолётом аэробайк.
– Как вас угораздило?
– Это я виноват, – страдальчески изогнул губы Карапетян; на скуле у него наливался лиловый фонарь. – Решил прогуляться…
– Я виноват! – твёрдо выговорил Савельев.
– Ну, прямо пансион благородных девиц! – расхохотался Точилин. – Все хороши. Я давно вас тут жду, хотя не думал, что вы полезете в бункер. Кстати, зачем?
– Передать привет твоему хозяину, – мрачно сказал Редошкин. – Правда, он не обрадовался, сдох вместе со своим выводком.
Точилин перестал улыбаться, сжал губы в узкую бледную полоску.
– Вы… уничтожили… демонят?!
– А ты собирался создать из них спецгруппу?
– Лейтенант! – посмотрел на него Максим. – Заткнись! Прикинь ФМ!
– Ага, понял, – ссутулился Редошкин, делая вид, что подавлен и сдаётся.
– Сергей Макарович, вы не против ФМ? – спросил Максим.
– Нет, – коротко ответил Савельев.
– Э, вы о чём? – забеспокоился Точилин. – Что ещё за фээм? Я же вас перестреляю как куропаток! И первой застрелю эту дуру!
– Сам дурак! – выпалила вдруг Вероника, заставив лейтенанта отшатнуться.
– ФМ! – выдохнул Максим, включая боевой режим.
Аббревиатура «ФМ» означала – «форсированное маневрирование», и использовался термин исключительно спецназом для выполнения боевых операций.
Сергей Макарович развернулся на коленях и сделал рукой подсечку. С ног Точилина не сбил, но заставил опустить ствол демоновского бластера и отскочить.
– Ты чё дел…
Редошкин метнулся вправо, падая на песок, хватая ком сухой земли и запуская в лейтенанта.
Максим прыгнул вперёд и влево, подхватывая с песчаного бархана винтовку.
Ком земли попал Точилину в голову. Ошеломлённый попаданием лейтенант вскинул свой «бластер» и от неожиданности выстрелил.
Шипящая молния разряда, вырвавшаяся из трёх дул, шарахнула по невидимой башне, и та вдруг из призрачной колонны превратилась в настоящую башню, выращенную, как ствол гигантского дерева. В том месте, куда вонзилась молния, возник приличный вывал диаметром не меньше пяти метров.
Максим уловил это краем глаза, но не отвлёкся.
Приклад «лобаевки» уткнулся в плечо, в окуляре прицельного комплекса появилось лицо Точилина, Максим отклонил крестик прицела чуть вниз и выстрелил.
Точилин не успел навести своё оружие на Веронику, собираясь и дальше использовать девушку в качестве защиты.
Пуля попала ему в кулак, сжимающий нижнюю рукоять «бластера». Верхние – так как демоновское оружие имело три рукояти – сжимала левая рука лейтенанта. Раздался вопль, и Точилин выронил грозный лучемёт, прижимая окровавленную руку, лишившуюся двух пальцев, к груди.
Максим опустил винтовку.
Редошкин цапнул с песка автомат, в лихорадке боя не обращая внимания на травмированную ключицу.
Сергей Макарович вскочил, поднял с земли «бластер».
Вероника опустила руки, глядя то на Точилина, то на Максима огромными глазами.
И только Карапетян остался на месте, сидя на коленях с прижатыми к затылку руками, не сразу разобравшись в том, что произошло.
– Улетаем, – сказал Максим, подбирая второй «бластер» с земли и направляясь к самолёту.
– С-сволочи! – выдавил побледневший Точилин. – Надо было вас сразу всех положить!
– Что ж сплоховал? – ворчливо заметил Редошкин. – Разве тебя в учебке не натаскивали на реальные боевые форматы?
– Я… вас…
– Иди! – Редошкин подтолкнул Точилина к самолёту.
– Его надо перевязать… – робко проговорила Вероника.
– Его надо закопать здесь навечно!
Сергей Макарович помог Карапетяну встать.
– Идёмте, Егор Левонович, всё кончилось.
– Безмерно вам благодарен! И вам, Максим Валерьевич! Если бы я не проявил преступного любопытства…
– Не стоит благодарности, всё позади. Все мы ошибаемся в жизни, потому и люди.
Разместились в кабине.
Заметив, как Вероника жалостливо поглядывает на поскуливающего Точилина, Максим попросил:
– Сергей Макарович, перевяжите его, пожалуйста.
Савельев перестал разглядывать демонский излучатель, молча подошёл к сидящему на полу лейтенанту.
Вероника подала ему лоскут зеленоватой ткани, оторванный от захваченной из Крепости «простыни».
– Подождите, – отвёл её руку полковник. – У нас же был МРН.
– Что?
– Медремнабор, мы клали в контейнер, который сбросили вместе с остальными запасами с вертолёта. Давайте поищем.