Василий Головачёв – Миссия невыполнима (страница 28)

«Кто из учёных дежурит по Солнцу?»

«Их восемь человек, старший доктор Смоленский».

Улиуллин вернул улыбку собеседнику.

– Феофан Смоленский? Он главный оператор «нейтринного» так сказать «прожектора»?

– Вы проницательны, герр министр, – с хитрецой ухмыльнулся Зевс. – Пробный запуск состоится через час, можете поприсутствовать. Хотя для вас это необязательно.

– Что значит – поприсутствовать?! – возмутился Улиуллин. – Не я ли командую парадом, кстати, на российской станции, а не на ваших европейских забегаловках?

– Командовать парадом? – не понял эмиссар Роя.

– Это из русской классики. И что значит – пробный запуск?

– Систему надо откалибровать, чтобы ею можно было управлять напрямую из будущего. Сначала мы пробьём канал к ядру Солнца, босс пошлёт к нему инициатор реакции.

– Но мне обещали прежде начать переселение…

– Ваш СОН не почешется, если не осознает прямой угрозы цивилизации. Для этого мы и должны начать первый этап – нечто вроде солнцетрясения. Когда Солнце выбросит серию вспышек, тогда и начнётся переселение… нужных людей. Эта фаза будет длиться примерно полгода. А потом катализ выйдет на проектную мощность и… – Зевс хрюкнул (примерно так же издавал смешки сам Улиуллин), расплываясь в брезгливой улыбке, – случится взрыв сверхновой.

Сердце ёкнуло. Не от страха. Улиуллин внезапно осознал масштаб запланированной трагедии. Впрочем, лично для него никакой трагедии не предвиделось. К моменту вспышки министр Космостроя должен будет находиться далеко от России, Земли и Солнечной системы.

– Жду прямых указаний, – сухо ответил Улиуллин, подчеркнув слово «прямых». Зевс бросил словечко «герр», а это могло означать, что он какая-то шишка на немецких землях, оставшихся в Еврохалифате от Германии. Мелькнула идея поиздеваться над «немцем». – Не хотите присоединиться и посмотреть, как работает портал?

Раздался тот же хрюкающий звук.

– Увольте, герр министр, это не пивной бар, где можно удобно посидеть и выпить «мекленбургского» пивка. Вам поручено, вы и старайтесь, чтобы всё прошло без сучки на задворинках.

– Что?! – не понял Улиуллин.

– Я просто повторил вашу русскую приговорку.

– А-а… – Таргитай рассмеялся. – Вообще-то она звучит не так: без сучка и задоринки.

– Не вижу разницы.

– Русский язык даётся не всем, – скривил губы Улиуллин, ощущая себя победителем в схватке за эрудицию, недоступную связнику Роя. – Учите наш язык, пригодится.

– Не пригодится, – пренебрежительно отмахнулся Зевс.

– Почему?

– Через полгода ни русских, ни вообще людей не будет. Позвоните, когда экспериментальный запуск завершится.

Изображение «греческого бога» стало таять, но Улиуллин воскликнул: «Подождите!» – и лицо «бога» вернулось.

– Вы в курсе, что на станцию собирается с визитом делегация ФСБ?

– Кого?

– Федеральной службы безопасности.

– Вряд ли ваши федералы разбираются в конструкции «нейтринного прожектора». При необходимости доктор Смоленский сумеет убедить их в правильности его применения. Да и вы поможете, замолвив пару словечек.

– Замолвлю, – усмехнулся Улиуллин, – герр канцлер.

Брови Зевса взлетели на лоб, но компьютер уже выключил канал, и что он ответил на реплику министра, осталось неизвестно.

Настроение снова улучшилось. Глотнув из бутылочки в баре каюты чёрной смолы «глюка», Улиуллин направился в пост управления «Салюта». Смена наблюдателей за Солнцем находилась там, и доктор Смоленский должен был распоряжаться запуском «нейтринного» излучателя оттуда.

Локация 17. Солнце. 2202

Несмотря на пляску огненных зёрен, какими казались солнечные гранулы с расстояния в пять тысяч километров, в кабине «голема», стены которого превратились в сплошной прозрачный купол, было прохладно. И всё же ландшафт фотосферы Солнца действовал на подсознание космолётчиков как настоящее жаркое пламя, и смотреть на него долго было неприятно. В конце концов Терентий выключил видеоскрининг, и кабину накрыл полумрак.

– Наелся? – усмехнулась Флора.

– Чего? – не понял он.

– Солнечного пейзажа?

– А-а… да, не хочется смотреть на него долго, это не костёр в лесу.

– Прикинь, что будет, если отключится защитное поле катера.

– От нас не останется мокрого места.

– Мокрого – точно, – рассмеялась девушка.

– Хотите послушать голос звезды? – раздался мягкий баритон компьютера.

– Чей голос? – озадаченно переспросил Холост.

– Солнца.

– Давай, – согласилась Флора.

Кабину заполнил басовитый гул, пробиваемый очередями хрипов и взвизгов. Он накатывался волнами, как морской прибой, то затихая, то усиливаясь, и воображение Терентия невольно нарисовало ему спящего великана, лёгкие которого при дыхании и порождали волны вселенского гула.

– Боже мой! – содрогнулась Флора.

– Достаточно, Пламен, – скомандовал Терентий.

В кабине наступила тишина.

– И в самом деле трудно представить, что под нами бездна огня!

– Детские восторги, – проворчал Холост. – Давайте решать, что делать дальше.

Настроение у него упало, и это было заметно.

– Сначала ответь на вопрос, – проговорила Флора. – Какого чёрта ты пошёл с нами? Мог бы просто доложить Гаврилову, что вы ошибались насчёт Дергачёва, он не шпион инопланетного разума. Или это новый тест, за которым последует очередная угроза антиком?

Начальник отдела спецопераций Ликвидугро озадаченно потеребил мочку уха.

– Во-первых, я не всем доверяю в нашей чекистской системе. Вы же видите, что творится вокруг. Люди слетаются к Солнцу как мухи на мёд, но кто-то же их пропускает в зону ограниченного доступа? Даже у федералов появляются сомневающиеся в правильности выбранной стратегии, раздаются голоса, требующие допуска к светилу всех неквалификантов. Хотя это не главное.

– А что главное?

Холост посмотрел на Флору с лёгкой усмешкой.

– Как говорил один мудрый наставник в академии: мужик, если он желает видеть смысл в своей жизни, должен придерживаться определённых правил. В первую очередь действовать по уму, руководствуясь выбранной линией поведения. Без этих правил он всего лишь мелкое, алчное, завистливое существо, следующее своим прихотям в ущерб окружающим. Вот я и пытаюсь руководствоваться такими правилами.

– Руководствоваться надо сердцем. – Флора оценивающе прошлась взглядом по лицу полковника. – А вообще не ожидала…

– Чего? – поинтересовался он.

– Что ты такой… правильный.

– Надеюсь, не я один? – Степан бросил лукавый взгляд на Терентия.

Тот хотел отшутиться, уловив в тоне собеседника нотку вызова, но сдержался.

– Я своих друзей не бросаю на произвол судьбы, – сказал он ровным голосом.

– Поздравляю.

Флора засмеялась.