Василий Головачёв – Метастазы (страница 35)

– Поменьше говори! – недовольно бросил Итан, услышав крик. Он сидел со шлемом на голове, но благодаря «вшиннику», отсеивающему механические шумы, мог слышать звуки в кабине и вне её.

– Успокой Лави! – добавил он.

Смутившийся сержант вернулся к девушке, смотревшей в иллюминатор.

Летели низко, буквально в десяти метрах над деревьями, благодаря контролю полёта искусственным интеллектом машины. В медицинский вертолёт никто снизу не целился, и, подумав об этом, Итан поднял Ми‑88 на километровую высоту и увеличил скорость до предела.

Благодаря отсутствию большого количества пассажиров и подвесок с пакетами ракет вертолёт набрал аж триста десять километров в час и домчался до пригорода Новомосковска всего за одиннадцать минут. Авиаслужбы района наконец проснулись, получив, наверное, сигнал тревоги с базы, и начали вызывать борт, однако Итан отреагировал лишь один раз, попросив неведомого авиадиспетчера дать проводку до села Гвардейское.

Опешив от наглости угонщика, диспетчер автоматически ответил: «Левее на десять часов, шестнадцать километров», понял, что оплошал, и заорал:

– Кто вы?! Что задумали?! Немедленно возвращайтесь! Иначе по вам отработает тыловая ПВО!

– Дайте пару минут! – заорал в ответ Итан. – Вопрос жизни и смерти! Мы сядем в лесу!

Диспетчер говорил что-то ещё, но пилот отключил связь и действительно через несколько минут посадил вертолёт на просеке, пересекающей лес с востока на запад.

– Быстро из кабины!

Выскочили, отбежали, пригибаясь, к зарослям кустарника на левой стороне просеки.

– Ко мне!

Лавиния кинулась к другу на грудь, Солоухин прижался к его спине, и напрягшийся Итан, с сочувствием подумав о реакции тех, кто прилетит сюда узнать, кто угнал «вертушку», вызвал в памяти кюар-код и мысленно произнёс: «Рок!»

На этот раз пересечь цепочку реалов от сорок первого до двадцать третьего удалось с первого раза. Перед прыжком Итан «попросил» кюар-алгоритм отсчитать восемнадцать позиций, и тот послушался! Впрочем, скорее всего, «послушался» сам мозг чисадмина, дополненный кюар-кодом, хотя сам Итан сознательно не мог им командовать: сработало подсознание. Услышав грохот боя примерно в полукилометре от того места, он понял, что кюар-прыгунам повезло.

Вертолёт, лохматые кусты и высокие сосны с краёв просеки исчезли. Десантники стояли в темноте между можжевеловыми кустами в зарослях травы, сразу сообразив, что вышли там, где нужно.

– Оставим её здесь? – кивнул Солоухин на Лавинию.

Итан заколебался, но девушка резко ответила:

– Нет, я не останусь!

И он поменял решение:

– Пока не выясним, где мы, пойдёт за мной. Лави, не отходи ни на шаг!

– Хорошо! – прошептала девушка.

Неожиданно впереди, всего метрах в двухстах, начался бой с применением стрелкового оружия и гранат. Выбирать направление не пришлось.

Глаза адаптировались к темноте леса, стали различать деревья и кустарник.

Итан махнул рукой, и троица устремилась на северо-запад, не теряя времени на бесшумную ходьбу. Звуки боя скрадывали шум от бега.

Через пару минут впереди сквозь деревья замелькали какие-то машины, оказавшиеся двумя американскими БМП «Брэдли». На расстоянии полусотни метров друг от друга они еле ползли по лесу как механические лазутчики, словно подкрадывались к охраняемому объекту. Лес был не слишком густым, но громоздкие американские броневики то и дело цеплялись башенными пулемётными модулями за ветки деревьев, изредка застревая на лежащих стволах упавших сосен.

Решение созрело, когда БМП остановились окончательно, а из них начали выпрыгивать десантники. Насчитав по четыре боевика в каждой группе, Итан прошептал Солоухину на ухо:

– Берёшь левых, я правых! Постарайся стрелять, пряча выстрелы под стрельбу впереди. Справишься?

– Издеваетесь, товарищ капитан? – в ответ прошептал сержант, которому не надо было объяснять, как действовать в той или иной ситуации. Итан подумал об этом мимолётно, однако времени на извинение тратить не стал.

– Давай!

– А Лавиния?

– Останется здесь. – Итан привлёк к себе девушку. – Посиди в кустах и не высовывайся! Я тебя найду.

– Посижу.

Лавиния устроилась в зарослях лещины, и её спутники устремились вслед за группами десанта, выбравшимися из БМП.

Огнестрельного оружия у чисадмина не было, но это его не беспокоило. Он не зря когда-то похвастался Штопору, что сам представляет собой оружие, и это не было бравадой. Имея данную природой психическую чувствительность, интуицию и способность ускоряться, он умел буквально исчезать в одном месте, чтобы переместиться в другое как привидение. При необходимости мог также использовать мышцы и сухожилия под разными углами, что не раз демонстрировал в походах по реалам. Такое владение суплесом было не под силу и специально тренированным бойцам родного спецназа, но Итан владел этими приёмами с рождения.

Однако имелась и весомая добавка к природным данным. Ему при поступлении на работу в военное ведомство вживили дополнительные «физиологические органы»: брейнрацию, «шприц» (запас нанитов), «муравьед» (нейтрализатор вражеских киллернанитов) и «вшинник» (защитник от телепатического внушения), что превращало «обыкновенного» чисадмина в спецназовца высшей категории. В данный момент эти дополнения и расширения были ему необходимы как воздух.

Первого десантника, крадущегося самым крайним в правой четвёрке, он настиг, когда тот переползал через ствол поваленного и полусгнившего дерева, не желая обходить его. Руки Итана легли на голову в шлеме и рывком сломали десантнику шею. Итан мог забрать его оружие – испытанный российский «калашников», которыми часто пользовались украинские солдаты, но не стал.

Второго десантника он догнал через несколько секунд, когда тот отреагировал на выстрел Солоухина, донёсшийся из-за левой «Брэдли». Боевик замер, повернув голову в ту сторону, и поворот головы вокруг оси довершил движение хрустом шеи. Спецназовец обмяк.

Итан боялся, что после выстрела сержанта начнётся тревога и придётся воспользоваться автоматами ставших «двухсотыми» боевиков, но в это время впереди (сквозь деревья проглядывало какое-то высокое строение, накрытое гофрированным пластиком) загрохотал дизель, разгорелась стрельба, послышались разрывы гранат, и десант из БМП отвлёкся на этот шум.

Третьего Итан догнал на тропинке, проложенной через лес в давние времена. Очевидно, её протоптали служащие полигона, сокращавшие путь между разными сооружениями танкистов. Боевик шёл, пригнувшись, пристально всматриваясь в просветы между деревьями, и назад не оглядывался. На прыжок Итана отреагировать он не успел. Но его пришлось «обрабатывать» дважды – в шею и в висок. Первый удар согнутыми костяшками пальцев (он назывался «копытом барана») сорвал застёжку шлема, второй вогнал наушник шлема в висок боевика.

А вот с четвёртым членом группы пришлось повозиться, потому что он услышал противника – под ногой Итана скрипнул стеклянный осколок (кто-то давно разбил здесь бутылку) – и успел дать очередь; у него был не «калашников», а немецкая винтовка «грюнинг».

К счастью, очередь на фоне стрельбы перед зданием не стала причиной тревоги для водителей БМП в лесу, пройдя незамеченной. А выстрелить ещё раз стрелок не успел. Итан ускорился до боли в сердце, сбил боевика с ног, несколько секунд топтался по траве, пытаясь дотянуться до шеи, потом могучим ударом в подбородок отправил противника в «гимнастический» полёт: десантник взвился в воздух, перекувырнулся и упал спиной на груду каких-то ржавых деталей и балок. Убедившись, что он потерял сознание, а то и мёртв, Итан метнулся дальше, вслушиваясь в долетавшие со всех сторон звуки.

Со стороны остановившихся «Брэдли» не доносилось ни звука, из чего можно было сделать вывод об успешных действиях сержанта, и чисадмин в темпе двинулся дальше.

Справа появился силуэт ещё одной бронемашины, но не американского, а чешского производства. Слева от неё лежал в траве труп украинского спецназовца с жёлтой повязкой на рукаве. Чуть поодаль Итан нашёл ещё одного. Сам броневик, судя по его неподвижности и отсутствию в нём водителя, был пуст.

Удивлённый находкой, Итан шмыгнул за бронемашину, обошёл третий труп и выглянул из-за кустов на площадь перед зданием.

Стрельба в этот момент стихла. Лишь где-то со стороны соседнего ангара доносилось рычание моторов невидимых броневиков.

Строение за площадью представляло собой один из ангаров, стоявших в ряд на расстоянии сорока-пятидесяти метров друг от друга.

На разбитой, заросшей сорняками бетонной площадке перед ангаром стоял заглохший бульдозер.

Слева и справа от него на бетонных плитах лежали люди в жёлто-коричневом камуфляже, с такими же жёлтыми повязками на рукавах.

Кроме того, спиной к Итану стоял крупнотелый плечистый спецназовец, держащий в руках автомат ШАК. Взгляд Итана зацепился за его костюм явно другого образца по сравнению с комбинезонами украинцев. Но чисадмина отвлёк ещё один человек с автоматом, вышедший из леса, и тоже в боевом спецкомбезе с плывущим узором.

И наконец, третий из этой группки двигался через площадь к другой группе спецназовцев, стоявших за бульдозером. Это была женщина, и по вспыхнувшим золотом в луче солнца волосам и профилю Итан узнал в ней Снежану, разведчицу из подразделений ГРУ, которую недавно спас Тарас Лобов. Он и был тем самым парнем, стоявшим к Итану спиной.