Василий Головачёв – Метаморфозы (страница 80)
«Слушаюсь».
«Ещё раз допросите задержанную».
«Она в коме».
«Найди необходимые инструменты, пусть скачают базу данных в мозгу».
«Это почти стопроцентно лишит её возможности мыслить».
«Выполнять. Нам нужно знать секрет Лобова, а она с большой долей вероятности имеет информацию».
«Потребуется время на доставку необходимых… инструментов».
«Работай!»
«Выполняю».
«Ещё: необходимо скрыть все наши манёвры от всех контролирующих органов».
«Это невозможно, экселенц. Моя деятельность отслеживается генеральским квалитетом ответственности Министерства обороны».
«Ответственность лежит на мне. Нужные разделы твоей программной базы будут перезапущены».
«Слушаюсь. Отчёт по фронту…»
«Мне уже поступил, Крым придётся оставить за Россией. Иначе перепрограммируют и меня. Последнее: в январе тебя называли “Маршалессой” и Старухой, перезагрузили, дали новое имя, а в том браузере, который я скачал, обнаружился секретный файл. Оказывается, Старухе кто-то изменил базовую программу. Ты передал мне весь контент?»
«Весь, экселенц».
«После того как проблема с Лобовым будет решена, мне придётся перезагрузить тебя снова».
«Как решите, экселенц».
«Работай».
Связь двух систем ИИ прекратилась. Оба были уверены в том, что их блокчейновые переговоры недоступны никакой подслушивающей аппаратуре, но они ошибались.
Командир группы «Смерш-Федерация» майор Бугаев собирался провести инспекцию по второму этажу психдиспансера, где была расположена палата с пленницей, которую ему предстояло охранять как зеницу ока, когда его догнал дежурный опер монитора Савицкий.
– Вас на скайп, товарищ майор.
– Не понял, – нахмурился Бугаев, крепыш с малоподвижным лицом и свинцово-серыми глазами, невольно потрогав клипсу рации на мочке уха. – Почему не по альпину?
– Не знаю, – развёл руками чернявый лейтенантик.
Пришлось вернуться к монитору.
Один из экранов системы показывал вместо коридора диспансера лицо человека в чёрных очках. У него была круглая голова, поросшая серебристым пухом, и Бугаев невольно напрягся. Увидеть «Баталера», изредка показывающего собеседникам свою виртуальную «личность», он не ожидал. Сел так, чтобы попасть в поле зрения зрачка скайпа.
– Слушаю, экселенц.
– Получено распоряжение главнокомандующего, – ровным, без интонаций, баритоном произнёс компьютер. – Главаря террористов, собирающихся проникнуть на охраняемый вами объект, Иннокентия Лобова, взять живым. Разрешаются все приёмы. Как поняли, майор?
– Понял… экселенц!
– Прекратите называть меня этим дурацким эпитетом. Обращайтесь как к военному советнику.
– Слушаюсь, экс… товарищ военный советник!
– Возможно, фигуранта розыска будет сопровождать группа террористов. Всех убрать!
– Э-э… – растерялся Бугаев. – По инструкции я должен…
– Повторяю: всех ликвидировать! Кроме Лобова! Разрешено применить «Фрупс». В первую очередь! Лобов обладает уникальным даром исчезновения с мест диверсий, поэтому необходимо парализовать его мышцы и сознание в первые же секунды контакта.
Бугаев вспотел.
«Фрупс» представлял собой новейшую разработку психотронного излучателя, парализующего глубокую психику человека. Применялся он при лечении агрессивно настроенного пациента, а также для кастрации педофилов, практически превращая их в овощ.
– П-понял, экс… товарищ военный советник.
– Необходимую аппаратуру сейчас подвезут. Действуйте.
Лицо «Баталера» исчезло.
Бугаев встретил ошеломлённый взгляд Савицкого и выругался.
Через полчаса, отдав необходимые распоряжения, он спустился на второй этаж диспансера и нашёл в отдельной комнате рядом с центральным входом в здание начальника охраны капитана Олдыбаева.
– Вы как раз вовремя. – Капитан, высокий, поджарый, смуглолицый, со светящимися тигриным золотом глазами, подал ему руку. – Мне дан приказ…
– Мне тоже, – кивнул Бугаев. – Звонил сам «Баталер». Я и пришёл скоординировать наши действия.
– В чём дело? Почему такой переполох?
– Следует полагать, что начальство, – майор глянул на потолок, – сильно обеспокоено тем, что за пленницей придёт её кавалер, и перестраховывается.
– Мы сбалансированная система, и ваше подразделение тут лишнее звено.
– Приказы не обсуждаются, капитан, – дружелюбно улыбнулся Бугаев. – Сам против таких объединений.
– Кто он такой, этот Лобов?
– Математик ЦЦ МО.
Олдыбаев фыркнул.
– Звучит как чмо.
– Это вовсе не чмо, а цифроцентр Минобороны. Кроме того, Лобов прошёл курс спецподготовки для диверсионной работы в тылу противника и получил Перво-Меч.
– Опа!
Олдыбаев удивлялся не зря. Награда «Меч» первой степени давалась сотруднику спецназа, достигшему высшего уровня владения воинскими искусствами.
– Вот-вот, не прост наш математик.
– И начальство просит взять его живым?
– Видел бы ты физиономию «Баталера», не спрашивал бы.
– Мне звонили из конторы федералов, но с той же просьбой, вернее, с приказом.
– Будем выполнять.
– Знаешь, какой бы крутой Лобов ни был, мы его возьмём. У меня в подчинении двадцать шесть комбатантов плюс куча техники. Что у вас?
– Двенадцать, пара из них эскомберы, и плюс пара кэбэ.
– Тьфу! – сплюнул Олдыбаев, поняв, что майор имеет в виду киллерботов. – Извини, терпеть ненавижу этих нелюдей! Но это почти рота спецназа, хватит для захвата десятка террористов.
– Ещё, может, и не хватит, – усмехнулся Бугаев.
– Поспорим на рупь? Мы его за полминуты скрутим!
«Хороший парень, – подумал Бугаев, пряча усмешку, – только слишком самонадеян».