Василий Головачёв – Метаморфозы (страница 82)
– Беру на абордаж! – крикнул Тарас, выходя из схватки и преграждая путь двум гигантам в современных супердоспехах, каждый выше его на полголовы и массивней. Но если десантники в руках держали автоматы или карабины, эскомберы с виду были вооружены только «универсалами» – по одному на левом плече. Руки их были пусты.
– Добьём – поможем! – пропыхтел в ответ Штопор, продолжая вместе с Жорой биться с оперативниками Бугаева.
– Не спеши, братишка! – послышался вдруг знакомый голос, и за спинами эскомберов возникли два «призрака» с откинутыми забралами – Итан и Иннокентий. Видя, что эскомберы вооружены слабее, «братья» положили оружие, которое держали в руках: Иннокентий – «дракон» и «укротитель», Итан «чёрный баланс» и пистолет, автомат и карабин, – на пол.
На мгновение все участники боя замерли как по команде.
Бугаев, безуспешно пытавшийся подняться на верхние ступеньки лестницы, хотел было предупредить своих гарантов успеха не стрелять на поражение, зная их возможности, но опоздал.
Эскомберы мгновенно обернулись, с их плеч слетели туманные трассы, превратившиеся в пунктирчики взрывающихся бусин: оба выстрелили из «универсалов» в режиме плазменных солитонов, нейтрализующих молекулярные связи, и было ясно, что на плечах у них не «универсалы». Целили они в Лобовых, но тех уже не было на прежнем месте. Оба исчезли, как привидения, и вышли из невидимости рядом с эскомберами, практически вплотную. У Бугаева даже мелькнула мимолётная мысль о телепортации, которой, по словам «Баталера», якобы владел Иннокентий Лобов.
Раздался крик Тараса:
– Стефа!
Штопор дал очередь из автомата по ногам противника, выбивая его из схватки, и рванул в палату, на пороге которой стоял модуль «Фрупса», похожий на шестиногого паука.
За ним метнулся боец из отряда Бугаева.
– Соло! Спина!
Солоухин точно таким же манером – очередью из автомата по ногам – уложил своего противника, пытавшегося подняться, и нырнул в палату вслед за Шалвой.
Тарас был вынужден занять их место и схватился с двумя оставшимися охранниками.
Противник Итана извернулся, норовя провести приём с заламыванием руки, но Итан схватил его за руки, и эскомбер застыл, как изваяние из металла, ничего не понимая. Встретиться с такой силой он не ожидал. Подёргался туда-сюда, пытаясь сломать противнику запястья, и не смог! Итан стоял как скала!
Ствол «универсала» развернулся к Итану, но тот действовал быстрее, нанося удар лбом в голову эскомбера, точнее – в забрало шлема!
Удар был такой силы (Итан вдобавок к скорости манёвра ещё и уплотнил кости черепа), что выбил края забрала из креплений на клапанах шлема и вонзил его в лицо противника. Раздался крик, выражавший скорее изумление, чем боль. Но это было ещё не всё. Одновременно с ударом Итан вогнал в лицо эскомбера струю наноформов, хотя в ответ тут же получил такой же укол парализатора. Однако и тот, и другой были готовы к наноатаке и отреагировали каждый в соответствии со своей подготовкой: эскомбер переключил сознание на дополнительный контур, Итан нырнул в режим рефлекторного ответа, пока защитные системы головы и шлема очищали организм от психотронного «дыма».
Примерно в таком же ключе действовал и Иннокентий, имевший в своём арсенале дополнений ещё больше опций, доступных в основном гибридным человеко-машинным организмам с искусственным интеллектом. Отличался математик от последних тем, что оставался человеком, со всем его сложным миром эмоций, и приобрёл навыки и «допы» в результате многолетней спецподготовки.
Погружённый в шок созерцания Бугаев с ужасом и восхищением впервые в жизни, несмотря на богатый военный опыт, увидел схватку двух равных сил.
Они как бы не торопясь, играючи, плавно скользили по воздуху (причём с невероятной быстротой!), создавая вокруг себя вихри призрачных поз и намерений, а также объёмы пустого пространства, в котором успевали не только думать, но и маневрировать и действовать, как персонажи компьютерных игр. Это была демонстрация высшего класса рукопашного боя и боевых искусств вообще, перед которой меркло всё, что майор видел и знал.
Однако длилась эта схватка недолго, не больше десяти секунд. Потом у эскомберов кончился запас благородства, либо они внезапно сообразили, что проигрывают, и изменили целеполагание, перестав подчиняться приказу Бугаева взять Лобова живым. Они пустили в ход «запрещённые» неконвенциальные приёмы! Хотя и неймсы на их плечах тоже не являлись конвенциональным оружием.
Внезапно в их руках появились «драконы» (впечатление было такое, что карабины вытащили из воздуха; на самом деле – из-за спин, где оружие было спрятано в замаскированных кожухах), а потом и ядосканы – дистанционные пулешприцы, прыскающие ядом. Это стало ясно, когда один из бойцов Бугаева, которых на ногах оставалось всего двое, попал под выстрел эскомбера и рухнул на пол. Затем раздался крик Иннокентия:
– У них ядоносы! Огонь на поражение!
И характер боя изменился!
Лобовы – к ним присоединился и Тарас, справившийся с противником, – стали двигаться быстрее, подхватили с пола оружие, от которого отказались в начале боя из благородных побуждений, и буквально расстреляли того, кто применил метатель ядов. Не спасли его ни бронежилет, ни «скорпион», ни реакция!
Точку в битве «дополненных» людей поставил Штопор.
В тот момент, когда второй эскомбер, отступая, метнулся к «Фрупсу», пытаясь активировать излучатель, – его ствол был направлен на всех троих Лобовых, – лейтенант выпрыгнул из палаты за его спиной и вогнал в щель между шлемом и шеей сзади подствольник «чёрного баланса». Раздался выстрел, и взорвавшийся миньон разнёс голову супертерминатора на куски!
Автомат взрывной волной отнесло назад, он врезался в голову Шалвы, к счастью, не снявшего шлем, и лейтенант отделался контузией.
Постояв секунду в позе артиллериста-наводчика, эскомбер глыбой металла упал на психотронный излучатель, изначально предназначенный лечить людей, но переобутый для их пыток. На несколько мгновений в коридоре установилась тишина. Раненые смершевцы перестали шевелиться, глядя на победителей и на безголового эскомбера. На полу в разных позах лежали киллерботы, переставшие дёргаться в агонии, и труп первого эскомбера.
Из палаты вышел Солоухин, неся на руках завёрнутую в простыню Стефанию.
Иннокентий, мотнув головой (сознание математика только-только начало восстанавливаться), метнулся к нему, принял девушку из рук сержанта.
– Жива?!
– Дышит, – сказал Солоухин.
Бугаев оступился, упал на колено.
Десантники оглянулись, но только Штопор поднял ствол «дракона». Остальные остались абсолютно спокойными, хотя майор всем существом понимал, насколько они опасны.
– Кто… вы?! – проговорил он, заметив наконец, что Лобовых трое.
– Люди, – усмехнулся один из них уголком губ.
За спиной Бугаева затопали по лестнице несколько вооружённых охранников Олдыбаева. Майор оглянулся, поднял руку:
– Не стрелять!
– Уходим, – сказал Тарас.
Десантники разделились на группы по трое: к Иннокентию, державшему на руках пленницу, присоединился ещё один «брат», – они обнялись… и исчезли.
Бугаев и оторопевшие парни в форме, выбравшиеся на второй этаж, молча дивились на то место, где только что стояли победители.
Итан вместе с Тарасом по привычке смотались ещё раз в сороковой реал и принесли сумку с вещами, собранными с помощью Родиона Евгеньевича, комиссара Русского офицерского Корпуса. Несмотря на его отказ разработать вирусную программу для умной пули, он не смог отказать гостям в материальной помощи.
Стефанию за два часа самодеятельные лекари Иннокентий и Итан привели в нормальное состояние, и она переоделась и с удовольствием поела вместе с освободителями из продуктового запаса, вложенного в сумку. Потом наступил черёд обсуждения ситуации.
Нашли цепочку камней над высохшим ручьём, расселись, подставив лица лучам бледного солнца.
– Я иду искать Таллия, – сказал успокоившийся Иннокентий, не отходивший от ещё бледной разведчицы ни на шаг.
– Не торопись, – сказал ему Итан. – Надо идти по реалам каждому, определив диапазон.
– И мы можем присоединиться, – сказал Шалва.
Иннокентий покачал головой.
– Скорее всего, у вас не получится.
– Почему?
– Судя по отсутствию других кьюарходцев, этим секретом обладаем только мы.
– Кто «мы»? – осведомился лейтенант.
– Лобовы, – пожал плечами математик.
– Избранные, блин! – издал смешок Штопор.
– В какой-то мере да, избранные. Просто именно этот графический код и только он что-то изменяет в наших мозгах, которые начинают вспоминать о запутанности континуумов Мультиверсума. В том числе – наших тел. Мы все – один человек. – Иннокентий посмотрел на Тараса. – Он имеет базовую ДНК, которая и командует парадом кьюар-перехода. Вы ведь все пытались запомнить кьюар-код, но получилось только у нас.
– То есть ты утверждаешь, что вы сверхлюди, а мы погулять вышли.
– Ничуть не бывало. Просто так получилось, случайно, без особых усилий с нашей стороны.
– Успокоил.
– Вообще-то, если кьюаром может пользоваться только командир, – сказал Солоухин рассудительно, – это к лучшему.
– С какого бодуна?
– Потому что в этом случае никакие Старухи, «Баталеры» и безумные искусственные интеллекты не ринутся по реалам устанавливать свои порядки.