Василий Головачёв – Метаморфозы (страница 31)
– Нормально отстрелялись, – ответил он на вопрос разведчицы. – Четыре «коалы» в точку с разбросом в полметра. Слушай, командир, – спросил Михаил, доев яичницу, – а почему бы нам не грохнуть шишек покрупней? А то лупим по пешкам, в то время как серьёзные фигуры не трогаем.
– Кого ты называешь пешками? – поинтересовалась Снежана.
– Что наёмники, что лётчики, что подводники – все пешки. Бить надо по базам НАТО, схронам ЦРУ и МИ-6, да по офисам евросоветников, где сидят разработчики диверсионных операций. Тогда они прочувствуют, что такое война. А так у нас люди гибнут, что наши, что украинские, а для них это всего лишь увлекательная игра.
– Всему своё время, – проговорил Тарас.
Он подметил, как завтракавшие у стены зальчика молодые парни в стандартном камуфляже поглядывают на Снежану и смеются. Прислушался.
Белобрысый здоровяк с матом оценивал достоинства фигуры Снежаны и на её спутников внимания не обращал.
Разбираться со своими боевыми товарищами не хотелось, и Тарас отвлёкся на новую шутливую перепалку Штопора и Солоухина, но хохот за столиком парней (все трое – младшие лейтенанты, судя по матерчатым погончикам с одной звёздочкой) усилился, донеслось похабное замечание здоровяка о груди Снежаны.
– За мной, – тихо сказал Тарас, вставая.
– Не надо, – поняла его Снежана, но он не остановился, подходя к хохочущей компании.
– Встать! – таким же негромким, но властным голосом проговорил Лобов.
Здоровяк с недоумением поднял на него глаза.
– Ты мне?
Тарас рывком за шиворот поднял его на ноги.
Сослуживцы белобрысого начали было вставать, но Штопор и Соло, надавив им на плечи, заставили сесть обратно.
Все бойцы, и Тарас в том числе, были в «барсиках», без погон и знаков различия, поэтому спутники весельчака качать права не решились, да и экипировка охранников МРК всем внушала уважение, но верзила посчитал себя оскорблённым. Он был ниже Тараса, но массивнее, и, наверное, редко получал отпор, что выразилось в его хриплом вопле:
– Отпусти, м…ла!
Тарас левой рукой взял его за ухо, правой выкрутил могучую лапу лейтенанта, преодолевая сопротивление, повернул к Снежане лицом.
– Извинись!
– К-какого… с-сучара… отпусти… убью!
Тарас зажал его ухо клещами пальцев.
– Извинись!
– А-а… больно! Отпус… ребя… хто ты такой?!
– Полковник Лобачевский. Повторять больше не буду, оторву ухо!
– З-вини… те… трищ плковнк… отпустите!
Тарас выпустил руку и ухо шутника.
– Фамилия, подразделение!
– Фортунотов… второй погранотряд… – Верзила прижал ладонь к пылающему уху. В глазах его стыли страх и ненависть. – Я… н-не знал…
– Терпеть ненавижу хамов! – проворчал Штопор.
– Слышал?
– Д-да… п-понял…
– Меняй поведение, не то лишишься и этой звёздочки!
– Д-да, учту… трищ плковник…
– На фронт таких надо забирать, – с отвращением сказал Шалва.
Снежана встала и вышла первой.
Тарас в сопровождении бойцов последовал за ней.
Оставшиеся в помещении герои инцидента и новые посетители в полной тишине смотрели им вслед.
– Обязательно надо было устраивать показуху? – сердито спросила Снежана.
– Это не показуха, товарищ майор, – запротестовал Шалва. – Я бы вообще этому подонку морду набил!
– У нас другая миссия, а не мордобитие, зачем шум поднимать? Дождёмся, что весь гарнизон начнёт в нас пальцами тыкать.
– Пусть попробуют!
– Не спускать же такое с рук? – поддержал Штопора Ларин.
– Она права, – буркнул Тарас, хотя и не чувствовал себя виноватым. – Шум поднимать нам не резон.
Он подумал.
– Но и делать вид, что ничего не произошло, ещё хуже. Пусть усвоит урок.
– Какие планы, командир? – спросил Солоухин.
– Никаких, – ответил Тарас. – Отдыхаем.
– Тогда я пойду спать, – проговорил Штопор.
– Пошли вместе, – предложил Жора.
Бойцы направились в казарму.
– Не хочешь позвонить Олегу? – всё ещё сердито спросила Снежана.
– Зачем? Час назад разговаривали.
– Не хочется торчать здесь от ночи до ночи в полном бездействии. Насколько я поняла, стрелять будем только по ночам.
– Завянем от скуки, – согласился он.
Утренние облака над побережьем разошлись, вышло солнце, и сразу потеплело.
Снежана взяла мужа под руку.
– Пошли пройдёмся по берегу.
– Подожди. – Тарас вспомнил прощание с аборигеном из Жуковки. – Мы договаривались с тем дедом в кафе… как его…
– «Мираж».
– Нет, имя деда…
– Иван Петрович.
– Я просил его позвонить, когда станет понятна реакция жуковской полиции на бандитов из их южной диаспоры. Он молчит, позвоню я.
– Олег предупреждал, чтобы мы не пользовались мобилами.
Тарас почесал затылок.
– Я дал ему номер.
– Ну ты и Бодайбо, как сказал бы Шалва.