Василий Головачёв – Метаморфозы (страница 30)
– Мне тоже, – согласился Иннокентий, снова ощутив беспокойство. – Такое впечатление, будто вся эта армада вот-вот бросится в атаку.
– Лишь бы не на нас, – рассмеялся Таллий, двинувшись с места. – Старая бетонка… интересно, что здесь было раньше. Слушай, Кеша, а ведь танки здесь давно стоят, тебе не кажется? Зачем «Баталер» согнал сюда столько техники? Ведь Мелитополь далеко от линии фронта.
– Спроси что-нибудь полегче.
– Может, этот ваш искин хочет захватить город?
– С ума сошёл? Зачем это ему?
– Ты же сам говорил, что он ведёт игру, вот и закрутит Содом и Гоморру ради интереса.
– Говори, да не заговаривайся, – заметила Стефания, подойдя к ближайшему танку. – Он выполняет приказы Главштаба.
– Игра допускает любые повороты.
– Оставь!
– Не, я не возражаю, не подумай, но спросить же можно?
– У кого?
– У «Баталера», – хмыкнул Иннокентий.
Стефания прыснула.
– Он быстро ответит!
– Зачем у «Баталера», можно позвонить друзьям, – сказал Таллий. – Ты же служил в какой-то части, после того как тебя отправили на фронт.
– Спасибо за подсказку. Однако нам на фиг не нужно узнавать, зачем «Баталер» перебросил к Мелитополю танки и броники.
– Тогда поехали дальше, к Итану. Или просто в нижние этажи кьюар-копий, раз мы собрались выяснять судьбу остальных «братьев». Отсюда мы всё равно никак не сможем добраться до Крыма.
– Кресовцу я могу позвонить и отсюда.
– Кому?
– Крымскому начальнику РОС. Или его коллеге Зинаиде Степановне, с кем мы имели разговор.
– Звони, если над нами висит спутник.
Иннокентий поднял голову. Показалось, что в облаках над территорией пригорода сверкнул крошечный блик.
– Чёрт! Уходим! Стеша!
– Иду! – Стефания послушно повернула назад.
Но добежать до мужчин не успела.
Территорию военной парковки вдруг залил яркий свет прожекторов. Грохнуло! Шевельнулись какие-то черепаховидные аппараты между глыбами танков. Ещё один столб света упал из-под облаков, накрывая беглецов ослепительным сиянием. Иннокентий автоматически вызвал в памяти кьюар-формулу, но в последнее мгновение остановил переход, бросаясь к Стефании, мчавшейся навстречу шагах в десяти. Однако на голову свалилась нестерпимо холодная чёрная бездна, обволакивая сознание математика. Последней его мыслью было: «“Удав”! Нас ждали!»
Потом наступила полная тишина и темнота…
Он уже не видел, что Таллий исчез вместе с ним, Стефания свалилась на бетон, сражённая психотронным ударом, а сверху спускается беспилотный аппарат, использовавший парализатор «удав».
Если первый огневой удар «Буян» нанёс ракетами «Калибр» по аэродрому Каменка Днепропетровской области, где начали скапливаться переданные Европой беспилотники, а также по Краматорску, чьи заводы, по сведениям разведки, принадлежали российским миллиардерам, то во втором катер использовал «коалы», взрыв которых, несмотря на меньшие размеры по сравнению с «Калибрами», мгновенно сжигал кислород в зоне взрыва и приводил к большим объёмам разрушений. Удар был нанесён по английской подлодке «Ансон» класса «Эстьют», которая вышла из морской базы Клайд и рискнула запустить «Томагавки» из Балтийского моря. Расчёт был списать удар на финские подлодки, чтобы Россия клюнула на провокацию и начала войну с Финляндией, а по сути, с НАТО, и это британцам почти удалось сделать, но удар «Морской кобры», как моряки и охранники Тараса стали называть катер, перепутал им все карты. Потому что российский Главштаб не взял на себя ответственности за нанесение удара, а доказать британцам вину российской армии этим провокаторам не удалось.
Удар же, как стало известно к девяти часам утра двадцатого июля, хотя и не уничтожил подлодку, находившуюся в момент взрыва «коал» на глубине пятидесяти метров, но повредил так, что дальнейшее использование её в качестве боевой единицы флота было невозможно.
Известие о результатах ударов сообщил команде охраны МРК полковник Шелест, пообещав в скором времени навестить Новоазовск с инспекторской целью. По его словам, несмотря на то, что ракетные стрельбы из акватории Азовского моря встревожили не только Украину, но и Европу с Америкой, вопли политиков и натовских ястребов дальше угроз не пошли. Даже такие одиозные уроды, как Урсула фон дер Ляйен, Йен Столтенберг и Борель, не стали призывать начать с Россией ядерную войну, хотя и пообещали «навалиться всем скопом».
Зато дальше всех в этом вопросе забрались прибалты, англичане и поляки. Первые объявили тревогу и направили к границам своих лоскутных государств армию численностью в тысячу человек. Вторые, потеряв новейшую атомную субмарину (подводников удалось спасти), разработали несколько провокаций с участием Службы разведки Украины. Третьи подняли в воздух самолёты и стали угрожать операцией по освобождению «своих исконных земель», утюжа границы Белоруссии и залетая на западную территорию Украины.
Но реальные попытки охоты на «новый Бесогон» предприняли всё же отечественные спецслужбы. Министр обороны и начальник Главштаба, получив нагоняй от главнокомандующего, велели всем силовым ведомствам немедленно разобраться с «несанкционированным поражением вражеских объектов», и все военные базы и тылы фронта получили предписание задержать «безумцев», способных спровоцировать международный скандал с применением атомного оружия.
Шелест честно предупредил Тараса о возможном появлении на Азовском побережье розыскных бригад ФСБ и Следственного комитета.
– Наши люди в конторах, конечно, сделают всё, чтобы снизить накал страстей, – добавил полковник, – но опасность задержания высока.
– А ты с какой целью сюда приедешь? – спросила его Снежана.
– В уме крутится идея избавить Новоазовск от посещения коллег. Там сейчас размещается бригада Росгвардии, которой командует человек из РОКа, и есть шанс договориться с контрразведкой. Хотя бы на какое-то время.
– Так мы что, работаем в подполье?
– Нет, по меньшей мере ещё выполните три-четыре задания. Двух предыдущих ударов мало, будем продолжать шоковую терапию.
– А глобальную войну мы не развяжем? – спросил Тарас.
– Американцам она не выгодна, их ядерные силы не в лучшем состоянии, да и «Авангардов» у них нет, поэтому они будут продолжать науськивать европейцев на нас. Если бы американскому ВПК и Пентагону было выгодно начать атомную войну, они бы уже её начали.
– Какие задания предполагаются?
– Над Украиной начали постоянно летать эф-шестнадцатые, запущенные с аэродромов Польши и Румынии. Первый же выявленный с их борта запуск ракет будет зафиксирован, в офис НАТО в Брюсселе тут же направят предупреждение, а после второго мы нанесём визит «коалами» на их аэродромы.
– Разумно. Ещё?
– Возможны новые пуски ракет британцами, но уже из акватории Атлантики. Они до сих пор надеются, что мы их не достанем. Если отследим, потопим и ещё одну подлодку.
– Может рвануть ядерный погреб подлодки. Нужна ювелирная точность попаданий.
– «Томагавки» не взрываются даже от прямых попаданий. А если и взорвутся на глубине, ничего особенного не произойдёт, лодка будет стрелять из безлюдного района, где нет судоходных путей. Впрочем, вам и без того работы хватит. До сих пор, а уже прошло больше двух лет с момента начала СВО, олигархи ухитряются договариваться с нашим коррумпированным генералитетом не стрелять по «их собственности». Таких негодяев мало, но они на тех местах, которые позволяют им обогащаться. Вот эту подлость и надо искоренять.
– С удовольствием! – хмыкнул Тарас. – Хорошо бы ещё дотянуться до начальников СБУ, где засел этот украинский Отто Скорцени.
– Кто?
– Болданов.
– Дотянемся, он в разработке. Отдыхайте пока.
После разговора с Шелестом экипаж катера принялся наводить порядок на МРК после стрельб, а его охрана отправилась на берег в расположение батальона охраны периметра базы, где их временно поселили.
Пока шли стрельбы, Снежана успела пообщаться с начальником гарнизона, после чего Тарасу с бойцами досталась отдельная комната с четырьмя кроватями. Сама она заняла однокомнатную офицерскую квартирку, которую любезно предоставил красавице-майору начальник Иван Левчук, тоже майор. Модельная внешность сестры Шелеста действовала на него завораживающе.
Завтракали в офицерской столовой на двадцать мест, запрятанной от внешнего наблюдения в полуподвальном помещении одного из приземистых портовых сооружений. База принадлежала корпусу специальных морских операций и была замаскирована так, что никакие дроны и спутники не могли разглядеть начинку пакгаузов и «лачуг», ничем не отличавшихся от обычных рыболовецких строений.
– Расскажите, как отстрелялись на сей раз, – попросила Снежана, сев за столик, где уже устроились Тарас и Миша Ларин.
Шалва и Жора Солоухин расположились за соседним столиком.
Утро двадцатого июля ознаменовалось облаками и прохладным бризом с моря, но в столовой было душновато, и парни расстегнули свои комби, насколько дозволял крой. Шалва был волосат и потел, что всегда доставляло ему массу хлопот. Ларин как-то заметил, что тот, как грузин, не должен страдать от перенагрева, на что получил ответку в стиле Штопора:
– Сам ты Бодайбо, Котяра! Я хоть и грузин, да родился на Украине.
– Тогда ты хохол.
– А ты тогда еврей, потому что родился в своей Йозефовке!
В тот раз пикировка друзей закончилась общим хохотом, потому что Ларин действительно был уроженцем деревни в Смоленской губернии под названием Йозефовка. Сам же Михаил, если сравнивать обоих пикировщиков, был наполовину русским, наполовину белорусом и никогда не потел.