Василий Головачёв – Искатель, 1999 №1 (страница 28)

— Кэрол? — повторил он. — К нам уже приходила полиция, и я объяснил им, что мы ничем не можем помочь. — Он взял черную кожаную сумку, которую протянул ему Лоринг, и оценивающе помял ее пальцами. — Прекрасное качество, очень хорошее. Понимаете, у нее не могло быть такой сумки. Мне неприятно быть жестоким, но она была дешевая маленькая девица. Ни стиля, ни элегантности. Ха! — Он вытащил из сумки компактную пудру и помаду в грязноватом металлическом футляре. — Эти вещи могли у нее быть, дешевый хлам.

— Есть ли среди ваших клиентов мистер Фэншоу?

Имя очевидно было знакомо.

— Биржевой брокер с противоположной стороны улицы? Мне говорили, что он погиб в автомобильной катастрофе? — Лоринг кивнул. — Нет, он никогда не бывал у нас. Я не забываю фамилии клиентов. Все мои клиенты лично знакомы мне.

— Я подумал, что мисс Пирсон могла бы знать его, — заметил Лоринг, отступая назад, чтобы спастись от запаха лосьона после бритья. — Возможно, она упоминала его имя, или вы видели, как она входила в его офис?

— Я ничего не знаю. — Понти еще на дюйм потянул дверь и щелкнул пальцами. — Там есть снимки Кэрол, — хозяйским тоном добавил он. — Я показывал их полицейским, приходившим до вас. Вы тоже можете посмотреть. — Холодные карие глаза Понти уставились на Лоринга. Задумчиво и с легким презрением он изучал его голову.

Фотографии лежали на выступе возле двери, и Лоринг взял их.

— Однажды я использовал ее как модель, — пояснил Понти. — Она совсем не подходила для этого.

Лорингу фотографии не показались плохими. Он не требовал многого от женской красоты. Его вполне удовлетворяло, если девушка была хорошенькой, свежей и улыбалась. На снимках волосы Кэрол Пирсон представляли собой фантастическую пирамиду из длинных как сосиски, локонов, спиралью падавших ей на плечи. Видно, чувствовала она себя неловко, будто на голову ей водрузили вместо собственных волос шлем Британии, и она согнулась под его тяжестью, с нервной полуулыбкой наклонившись вперед. Ей смешно раскрасили глаза диагональными линиями, идущими от нижних век. А мочки ушей оттягивали инкрустированные подвески. Но под макияжем скрывалась хорошенькая девушка, классически очаровательная, и у Лоринга заныло сердце, когда он вспомнил, что, может быть, это она лежала мертвая, изуродованная, в крови, в огне и в воде.

Дорин Дакрес нашлась.

Эту любопытную историю рассказала Лорингу ее замужняя сестра, живущая в Финчли. Дорин отправилась в Истбурн, чтобы приступить к своей новой работе в клубе. Она приехала рано и сидела в пустом холле. Хорошо информированная уборщица просветила, в чем могут состоять некоторые из ее обязанностей. Дорин испугалась и поскорее выбралась на улицу.

У нее было на все про все только пять фунтов. Работу и комнату в Лондоне она оставила и теперь попала в тупик. Замужняя сестра ясно дала понять, что не хочет, чтобы она жила в одном доме с ней и ее мужем. Родители остались в Глазго, в городе, куда Дорин поклялась никогда не возвращаться. Наконец она отнесла свои вещи в меблированные комнаты и, опасаясь, что клуб может ее найти, записалась там как Дорин Дэй и под этим же именем нанялась продавцом в магазин.

И только когда ей понадобились платья, которые она оставила у сестры, она позвонила ей по телефону. Это произошло через шесть недель после ее отъезда. Лоринг с удовольствием вычеркнул ее из списка.

И последний его визит — клиника Принцессы Луизы на Нью-Кавендиш-стрит. Он прямо направился к портье дома, где жили сестры. Это было красивое четырехэтажное здание времен Регентства, то есть начала прошлого века, с белыми колоннами, обрамлявшими голубую парадную дверь, украшенную начищенными медными полосами. Женщина, назвавшая себя сестрой-хозяйкой, вышла к нему и раньше, чем он успел отрыть рот, приложила к губам розовый палец.

— Пожалуйста, тихо как мыши. Нельзя забывать, что персонал после ночного дежурства сейчас досматривает лучшие сны. Вы согласны?

Он на цыпочках шел за полной женщиной в темно-синей форме, которая казалась ему полу-кастеляншей полу-матерью-наставницей. Они вошли в маленькую комнату, где стояли обтянутые вощеным ситцем стулья и на старом телевизоре цветы.

— Лучше всех вам может помочь девушка, живущая в соседней комнате с сестрой Калрос, — сказала сестра-хозяйка. — Ее зовут сестра Льюис. Но, конечно, не может быть и речи о том, чтобы побеспокоить ее, если она еще спит. Пойду узнаю, но обещать ничего не могу.

От клиники отходила пристройка — родильный дом, который хотя и примыкал к главному зданию, но был от него изолирован. Пока Лоринг ждал, он увидел, как подъехал «бентли», из него вышел молодой мужчина и на его руку тяжело опиралась жена. В огромном неповоротливом теле, видимо, уже началась работа. Десять минут спустя появился «ягуар», и повторилась та же картина. Но в этом случае будущая мать выглядела старше, и ее платье яснее говорило о кутюрье, придумавшем его. Клиника Принцессы Луизы деловито выполняла свою функцию — пополнять высшие классы.

Было уже почти пять часов, когда дверь медленно отворилась и вошла сестра Льюис. Веки у нее напухли, и она выглядела так, будто только что проснулась.

— Простите, если я заставила вас ждать. Понимаете, я после ночного дежурства.

— Все нормально, — ответил Лоринг. — Мне самому иногда приходится работать ночами, так что я знаю, что это такое.

— Что вы хотите узнать? Я уже разговаривала с полицией, — она тепло улыбнулась, — и сказала им все, что знаю о Брай-ди Калрос. Но понимаете, это совсем немного. Брайди не заводила близких подруг среди девушек. Она любила мужское общество.

— Я бы хотел услышать все, что вы можете сказать, мисс Льюис. Что она была за человек? Много ли у нее было друзей среди мужчин?

— Эта клиника не больница, где проходят практику, поэтому здесь нет студентов-медиков. Получив диплом, она проработала здесь год. И встречалась со всеми мужчинами, которые здесь есть.

Лоринг записал ее слова.

— Мужчина, который больше всех ее интересовал… да, я никогда не знала его фамилии. Брайди называла его Джей.

— Вы полагаете, это его инициалы? Или это уменьшительное имя от Джона или Джеймса… или Джерома?

— По-моему, уменьшительное имя. Я уже говорила об этом полиции, но они не заинтересовались. Я никогда его не видела.

— Она скрестила свои длинные голые ноги. — Он женат. Боюсь, Брайди не особенно беспокоили такого рода тонкости. О, вспомнила, она говорила, что его жена была пациенткой клиники.

Очаровательно, подумал Лоринг, навещать больную жену и на обратном пути подцепить одну из сестер.

— Я знаю, о чем вы подумали, — вздохнула сестра Льюис.

— И это не очень приятно. У него много денег и красивая машина и все такое. Брайди… — Она замолчала и покраснела. — Да, Брайди фактически жила с ним.

— И значит, в субботу восемнадцатого мая она поехала провести с ним уикэнд? Наверно, в Брайтон?

— Правильно, с Джеем. — Сестра Льюис, все еще залившись краской, вспоминала события той недели. — Она не вернулась. И я слышала, как старшая сестра говорила, что, если Брайди приедет, в этот раз она ее не примет.

— Вы хотите сказать, что она делала так и раньше?

— Да, она много раз опаздывала, а иногда не возвращалась после ночи и не выходила на дежурство. Брайди говорила, что не собирается всю оставшуюся жизнь носить костюм операционной сестры и выливать горшки. Она говорила, что хочет легкой жизни. Я думала, что она собирается уехать и жить с Джеем, как полагается. Ну не как полагается… вы понимаете, что я имею в виду.

— Скажите мне, делал ли он ей подарки? Была ли у нее очень хорошая черная сумка с ярлычком магазина «Маппин энд Уэбб»? Вот эта?

— О да! Он подарил ей эту сумку на день рождения. Ей исполнилось двадцать два… Но послушайте… — Она нахмурилась и подалась к нему. — Что это? Вы нашли ее сумку, но не нашли ее саму?

— Мы пока не уверены, — успокоил ее Лоринг, хотя сам не сомневался, что они нашли Бриджет Калрос.

Если он вернется назад только с этими фактами, Уэксфорд будет недоволен. Лоринг с радостью бы провел еще день в Лондоне, но удовольствие не стоило столкновения с гневом главного инспектора, а предварительные предупреждения гарантировали взрыв. Лоринг направился к главному зданию клиники и нажал кнопку звонка справочного отдела. Ожидая ответа, он разглядывал здание, размышляя о том, что ему еще не доводилось видеть такой больницы. У него создалось впечатление, что он первый человек с доходом меньше пяти тысяч в год, переступивший порог этой клиники.

Лоринг посмотрел вверх на лестницу, разделявшую отдел на две половины, и подождал, пока спустится регистратор. Он попросил список всех пациентов, поступавших в клинику Принцессы Луизы в прошлом году. Его запрос вызвал нескрываемое возмущение.

Пришлось потратить полчаса на переговоры с официальными лицами, каждый из которых адресовал его к другому. И наконец ему дали разрешение ознакомиться со списками.

Список оказался длинным и внушительным. Почти половине имен предшествовали титулы, а в простых мистерах и миссис он узнавал крупнейших промышленников, бывших министров, телевизионных знаменитостей, чье слово слышали в каждом доме. Среди женщин встречались герцогини, балерины, известные фотомодели. Но среди них Лоринг не нашел Дороти Фэншоу. Он был так уверен, что ее имя должно быть в списке, что просмотрел его еще раз. Но Дороти Фэншоу среди пациенток не было.