Василий Головачёв – До начала всех начал (страница 42)
Мало того, удар получился массивным (килограммов на шестьсот!), да ещё каким-то странным, двойным: кулаком в область сердца, в сплетение аорты и сердечной мышцы, что нередко приводит к смерти бойца, и чем-то ещё (не кулак, не нога и даже не лоб) в голову!
Если первый и не пробил костюм, то второй отозвался треском костей черепа (ощущение было именно таким) и страшной болью в затылке!
Завопил терафим:
«Пси-вброс! Паралик-два!»
И только после этого, уже взлетая в воздух от первого удара, Антон понял, что противник подло обманул его, выстрелив из парализатора, вмонтированного в нагрудник либо вшитого под кожу грудной клетки.
Мгновенно отозвалась нанозащита вшинника, купируя реакцию нервных и симпатических путей, заработали гармонизаторы состояния, очищая ганглии от сгоревших синапсов. Терафим, конечно, не смог заблокировать нейроимпульс такой силы, однако всё же отразил часть энергии и помог вшиннику, да и закалённая психика космолётчика подставила под разряд свои пси-структуры. Пролетев по воздуху метров семь, Антон сгруппироваться не успел, да и не стоило этого делать на глазах перуанца, способного ударить из пси-деструктора (это был знаменитый китайский «ласковый петух»), и с картинной тяжеловесностью грохнулся спиной на пол отсека.
Кецаль не выстрелил, обладая нередким сущностным недостатком такого рода людей – гордыней, порождающей высокомерие и презрение к остальным людям. Таким кажется, что они во всём правы, всё делают лучше, умней и быстрей, хотя жизнь всегда ставит их на место.
– Похоже, проблема решена, – сказал он с удовлетворением. – А вы слабее, чем я думал, полковник. Плохо вас учат сопротивляться нейроанаболикам.
– Добивай его, дон Луи! – крикнул Херард.
– Он нам ещё пригодится. Зазомбируем, и парнишка будет подчиняться как миленький.
– А я бы не стал рис… – Серхио не договорил, замолчав на полуслове.
Кецаль поднял голову.
– Не спускай с сеньориты Роки глаз!
Херард не ответил и не пошевелился.
Кецаль насторожился, переключая внимание на генерала, и это было его фатальной ошибкой. Но понял он это слишком поздно, когда Антон, вбивая в мышцы тела
Миг прошёл.
Антон ударил.
Кецаль взлетел в воздух, как давеча сам Лихов, взмахнув руками словно птица, ударился о стену отсека в десяти метрах от Антона, сполз на пол.
Рядом в стене протаяла дыра люка, в неё скользнула размазанная от скорости полупрозрачная фигура охранбота, за ней вторая. В течение двух секунд они запеленали тело перуанца лентами фиксаторов, натянули на голову колпак бионейтрализатора.
В отсек ворвались бойцы Щёголева.
– Отнесите в медотсек, – сказал Антон, расслабляясь чуть ли не до беспамятства. Но искин костюма добавил в кровь адреналина, и он вернулся к защитной оболочке, начал возвращать «кокосу» его допы.
Ника и Артур Редин помогли ему.
– Вася, что ты сделал с Херардом?
– Вколол ему дозу сипа, – отозвался Щёголев виноватым голосом.
Антон выругался. Он совсем забыл, что катер имеет наномет, стреляющий порциями парализующих нанитов. Драку можно было и не начинать, выстрелив из наномета. Но, с другой стороны, неизвестно, как отреагировали бы на это перуанцы, вооружённые не хуже заправских киллеров.
– Стоум, запакуй Хомозавра.
В отсеке появилась команда формехов.
Антон взлетел к люльке, где без движения стоял Серхио Херард и лежала Рокита, стиснутая с двух сторон двумя сервисботами. Она была без сознания и ни на что не реагировала.
Подлетел Щёголев, за ним пассажиры катера.
– К Эскулапу её! А этого засранца в каюту и на замок!
Космолётчики засуетились.
Через несколько минут в отсеке осталась только роботехника.
Последним покидал трюм Антон. Кинул взгляд на кубоформы Хомозавра, и ему вдруг показалось, что тот смотрит на него с угрюмой подозрительностью.
«Кто ты?» – спросил он мысленно.
«Твой предок», – ответили ему. А может быть, это просто показалось после сурового нервного напряжения.
Зал качнуло.
Послышались голоса экипажа, роботы перестал порхать как бабочки.
– Что там?! – опомнился Антон, бросаясь к лифту отсека.
– Новое нападение, – невнятно прошепелявил Стоум. – Маневрирую.
Содрогнулся коридор.
– Тревога! Все по местам! Кто напал?! Мы же висим под поверхностью звезды!
– Выявляю.
Качка усилилась, хотя этого не должно было случиться: гравикомпенсаторы легко справлялись и с ускорением в тысячу «же».
– Мои возможности… на пределе! – прохрипел Стоум. – Максимальное время отсечки управления – четыре секунды!
Антон понял, что добраться до рубки не успеет.
– Куда глаза…
– Выполняю.
И в голову хлынула пустота…
Глава 18. Из огня да в полымя
Приходили в себя как после дурного сна.
С помощью сервисботов перенесли Рокиту в медотсек, где за ней принялись ухаживать формедики во главе с Дашей Сапфировой, навигатором эскора, имеющей медицинское образование, и Никой Кореневой, также получившей сертификат космического медика.
Перуанцев рассадили по каютам и приставили к ним роботов внутренней охраны под заботой Стоума.
Серхио Херард пришёл в себя и начал угрожать космолётчикам всяческими карами, пока Щёголев не пообещал упаковать его в комби для работы в агрессивных средах без права общения.
Луи Кецаль не грозил, оказавшись в каюте, и смотрел себе под ноги, пока с ним возился Толя Ерёмин, обследовавший травмированного заместителя министра с помощью переносного медкомбайна. Удар Антона костюм генерала не пробил, но сломал два ребра и сплющил гаджет парализатора китайского производства, из которого и стрелял этот человек.
– Я бы такого подлеца выбросил за борт, и дело с концом! – пробурчал Щёголев, когда дверь каюты Кецаля закрылась.
– Не свирепствуй, Вася, – с облегчением сказал Антон. – Эти люди так живут – на лжи и обмане. Но мы-то не они? Ещё хорошо, что он согласился на поединок, а то неизвестно, чем бы всё закончилось.
– Хорошо-то хорошо, командир, да не очень. Он ведь потому согласился подраться, что заранее подготовил ловушку. Да и хотел не просто победить в честном бою, а показать Роките или нам свою крутость. А как улыбался красиво, в любезностях рассыпался, вежливый, приятный, ну просто душка.
– Все предатели такие, – заметил помогавший ботам лейтенант Артур Редин. – Мягко стелят, да жёстко спать.
– Командир, прошу в медотсек, – раздался голос Ники. – Вам тоже досталось, надо пройти обследование.
– «Кокос» уже подлечил меня, синяки пройдут.
– Командир!
– Приду позже, сейчас всем на связь, обсудим положение.
Он вернулся в пост управления, и вспыхнувший обзорный виом поста показал привычную картину космоса с необычного ракурса.
«Поиск» висел над гигантским полем слабо поблескивающих в лучах недалёкой звезды пыли и скопления камней разного размера, напоминающих осколки крутящегося вокруг Сатурна кольца. Этот искрящийся слой, сквозь который не просвечивали звёзды второй половины космоса, простирался, разделяя Вселенную надвое. А главное, все камни поля имели форму конэцкэ, которая стояла в каюте Рокиты.
Несколько секунд в посту царила тишина. Потом Дарья Сапфирова проговорила жалобно: