Василий Головачёв – До начала всех начал (страница 44)
На этот раз конец речи Сталика отметила тишина. Потом негромко заговорил физик:
– Логически хороши обе версии, хотя лично я склоняюсь ко второй. И теперь мы имеем два артефакта, связанные общей тайной и несущие тайны древних контактов вселенных. Это уже моя область исследований – космологическое прошлое нашего Мироздания и её развитие. На вопрос «Откуда прилетели объекты?» тоже можно рассмотреть два варианта. По первому – из соседней метавселенной Мультиверсума, расположенной недалеко. Не будем дискутировать, как далеко. Или из прошлой, так сказать, из Довселенной, откуда и бежал этот геном лягушкоящериц с человеческими чертами. Как вы думаете?
– Я восхищён! – ответил Сталик. – Принимаю вашу версию. Точнее, именно вторую, что этот матричный ДНК-организм каким-то образом прорвался к нам через потенциальный барьер Большого Взрыва. Вопрос: зачем это ему понадобилось?
– А тут уже ваша территория, дружище. Вы ксенолог, а не я.
– Подождите хвалить друг друга, товарищи эксперты, – усмехнулся Антон. – Давайте поближе к реалиям. На мой взгляд, ваши предположения действительно хороши и позволят науке двигаться дальше. Но у меня возникли дополнительные вопросы. Каким образом у нас, то есть у меня и сеньоры Рокиты, людей, живущих на разных материках и никогда раньше не встречавшихся, оказались копии матричной ДНК? Конэцкэ в форме лягушки и ящерицы? Что за странные совпадения? Почему они привели нас обоих в этот район космоса? Если это не киллербот и не Вестник Апокалипсиса, то зачем он агрессорам? Что они собираются делать дальше? Преследовать нас и попытаться отбить артефакты? Запустить процесс формирования разумной жизни? К примеру, Предтеч? Или хотят устроить передел территорий Вселенной?
Тишина, шелесты, шёпотки. Голос Лог-Логина:
– Как я вас понимаю, Антон Филиппович! Я тоже хотел бы получить ответы на эти вопросы.
Антон перевёл взгляд на плывущую справа вязь разномастных конэцкэ.
«Поиск» медленно дрейфовал над краем кленового листа, сотканного из миллионов статуэток, погружённых в пыль. Ажурное образование притягивало взоры космолётчиков, и тишина струилась по кораблю как живое существо, прислушивающееся к мыслям и эмоциям людей. Подумав об этом, Антон включил персоник:
«Стоум, новые данные».
«Один момент, командир, – озабоченно проговорил компьютер. – У меня неприятное чувство, что меня подслушивают».
«Подслушивают?!» – удивился Лихов, отметив, что искин заговорил о чувствах как обычный человек.
«Пусть не чувство… регистрирую полевое воздействие… кто-то пытается корректировать мою ОС… память и нейросвязи».
«Как там Хомозавр?»
«Поёт».
«Что?! Поёт?»
«Как земные киты – издаёт инфразвуки низкой частоты».
«Кто в отсеке?»
«Сервисботы номер три и двенадцать».
«Отозвать! Отсек заблокировать! И подключи резервную ОС! Готовность к ВВУ нулевая!»
«Выполняю».
– Внимание… – начал Антон, собираясь объявить тревогу.
Бедро обожгло так, словно конэцкэ в кармане раскалился до высокой температуры.
В ажурной стене гигантского кленового листа вспыхнуло облачко серебристых капель, устремившееся к эскору.
Точно такие же облачка возникли ещё с пяти сторон, будто открылись невидимые двери гигантского куба, внутри которого барражировал корабль, – по числу граней, и из каждой грани вынеслись потоки воздушных пузырьков.
Осветители поста управления мигнули.
На секунду отключились гравитационные компенсаторы, отчего космолётчики подпрыгнули в креслах, ощутив невесомость.
Интерком разразился хором встревоженных голосов, восклицаний и криков.
– Стоум!
– Нападение… – неуверенно, тусклым голосом отозвался искин. – Отключаются системы… не могу выполнять обязанности в полном объёме.
Речь компьютера перешла в бормотание.
Люди в отсеках почувствовали дурноту, многие потеряли сознание.
Облившийся потом Антон, чувствуя себя рыбой в кипятке, крикнул:
– Стоум, резерв!
Свет в рубке погас, но через несколько мгновений вспыхнул снова.
– Пересел на дубль! – доложил Стоум прежним голосом. – Готов к труду и обороне!
– Оцени угрозы!
Облачка воздушных пузырьков стремительно приблизились, превращаясь в сферы диаметром около десяти метров. Внутри каждой мигал синий огонёк, выбрасывающий лучики света за пределы сферы.
– Коэффициент «У» – десять «нато»! Степень враждебности десять «гитлеров»! Вакуум вокруг объектов кипит! Количество объектов – ровно по сотне в каждой струе, всего шестьсот.
– Это что за воздушный флот? – процедил сквозь зубы Щёголев.
– Варианты контакта? – продолжался допрос компьютера.
– Меня снова пытаются запрограммировать!
– Воздействие имеет внешнюю природу?
– Внешнюю и внутреннюю одновременно, но они принципиально разные.
– Объясни.
– Внешнее – силовое, с квантовым преобразованием вакуума, внутреннее – на ментальном уровне.
– Снова Хомозавр! Ты заблокировал трюм?!
– Конечно, подтягиваю дополнительные полевые отражатели.
Снова на бедре раскалился конэцкэ.
Включилась персональная линия.
– Лихов, – прошелестел в ухе слабый голос Рокиты, заставляя его вспомнить о существовании перуанки, всё ещё обслуживаемой автоматикой медкомплекса.
– Д-да, слушаю.
– Мой конэцкэ поёт…
Антон вспомнил признание Стоума, сказавшего, что Хомозавр в трюме запел инфразвуком.
– Что он поёт?!
– Издаёт очень низкие звуки.
Пришло озарение.
– Это попытка связи!
– Не поняла!
– Хомозавр пытается связаться с кем-то.
– Я говорила про конэцкэ…
– Хомозавр тоже поёт инфразвуком.
– С кем же он хочет связаться?
– Может быть, с нами, может быть, с кем-то ещё. – В голову толкнулась ещё одна догадка. – А может, это он и вызвал гостей.
– Каких гостей?!