Василий Головачёв – До начала всех начал (страница 29)

Зато его помощник Серхио Херард, полковник каких-то запретительных служб, наоборот, расслабился после всех переживаний и рассказал много такого, что скрыл Кецаль. Они находились в разных каютах и помешать друг другу не могли, проходя сеансы оздоровления.

Начальник научного отряда «Инки» Санкритьян получил шоковое сотрясение мозга и был помещён в одну из реанимационных ванн вместе с капитаном корвета и двумя учёными из группы Сталика.

Командир похода полковник Рокита Ахаа тоже получила нервное потрясение, но от госпитализации отказалась. Антон поразмыслил немного и решил её навестить ради проявления элементарной неформальной заботы. А чтобы посещение не выглядело допросом, взял с собой Нику.

Постучались в дверь каюты.

– Разрешите, сеньора Ахаа? – спросила Ника.

Овальная дверь мягко разделилась на четыре лепестка, убравшиеся в стены. Гости вошли.

Рокита сидела на лежаке, одетая в нечто, напоминающее оранжево-золотое сари, не скрывающее рук до плеч и щиколоток. На оба предплечья женщины были нацеплены биосъёмы системы медобслуживания, голову накрывал зонтик сомника. Чёрные как вороново крыло волосы полковника космической безопасности южно-американского Союза были заплетены в косички, что добавляло женщине шарма, но не это заставило сердце Лихова пропустить удар.

Лицо – вот что его поразило! Рокита была потомком индейцев аймара, поэтому сохранила все национальные черты народа, и её лицо оказалось столь необычным, что он не мог оторвать взгляда!

Если разбирать каждую чёрточку этого лица по отдельности, то нельзя было сказать, что оно совершенно. Нет, у неё всё было чересчур: слишком большие фиолетовые глаза, чересчур крупные (хотя и без неестественной накачки) губы, слишком открытый лоб, длинные брови вразлёт к вискам. И при этом ансамбль этих черт был таким гармонично собранным в единое изумительно безупречное полотно, что хотелось смотреть на перуанку не отрывая взгляда.

Губы Рокиты насмешливо изогнулись.

Ника тоже искоса посмотрела на командира, оценив его реакцию.

Антон очнулся, досадуя на себя, что выглядит смешно.

– Прошу прощения, сеньора Ахаа…

Тут его взгляд упал на нишу каюты, где в свете каютного люминесцента мерцал конэцкэ.

– Я думал, вы держите его в сейфе.

Рокита оглянулась на статуэтку Хомозавра.

– Не сбежит.

– Что вы думаете по поводу такого мистического совпадения форм Хомозавра и статуэтки?

– Об этом вам лучше поговорить с сеньором Санкритьяном.

– Ваше мнение не менее важно.

– Это не совпадение. Ваше конэцкэ ведь тоже не просто игрушка? Вы говорили, что оно отражает форму большой лягушки, оставшейся в системе ТТ Щита.

– Мы к ней вернёмся.

– Извините, что перебиваю, – сказала Ника. – Командир, мы собирались просто проведать сеньору Ахаа, ей сейчас не до теоретических рассуждений.

Антон смутился.

– Согласен, время на обсуждение находок ещё будет. Отдыхайте, сеньора Ахаа. Идём, Ника.

Статуэтка человеколягушки в набедренном кармане, которую он носил всё время, внезапно нагрелась.

Одновременно на морде человекоящерицы на полочке каюты на миг вспыхнули две золотистые чешуйки, превратившиеся в глазки.

Он достал свою статуэтку, ощутив её упавший вес.

Женщины посмотрели на неё, потом на ящероподобное конэцкэ.

– Командир? Они реагируют… друг на друга!

– Вот над чем надо поразмыслить, – сказала Рокита, переводя взгляд с одной статуэтки на другую. – Вам не кажется, господин полковник, что эти статуэтки каким-то образом воздействовали на нас так, чтобы мы встретились здесь?

Ника, широко раскрыв глаза, посмотрела на Антона.

Он спрятал потяжелевшую фигурку в карман, кивнул.

– Посмотрим, что скажет наука. Просьбы, пожелания, сеньора Ахаа?

– Зовите меня Рокита.

Антон чуть было не взял руку перуанки в свою, намереваясь поцеловать, но сдержал порыв и вышел первым, унося в душе её сочувственно-лукавый взгляд.

В коридоре Ника недружелюбно воззрилась на него.

– Товарищ полковник, держите себя в руках.

– Ты о чём?

– Вы едва не выпрыгнули из кокоса! Она, конечно, женщина симпатичная, фигуристая, но…

Захотелось осадить женщину, замечавшую больше, чем было положено. Он сделал каменное лицо, но перед глазами проявился образ Олеандры, и злость прошла.

– Вы правы, товарищ майор, – вздохнул он с сожалением. – Потерял контроль.

Через час он снова собрал онлайн-совещание на волне интеркома в режиме онлайн. Первым делом спросил, хотя и без того знал ответ:

– Стоум, доложи о состоянии пациентов.

– Нормализуется, – ответил компьютер. – Двое выписаны, двое останутся в стационаре ещё на сутки.

– Мои ребята уже подлечились, – добавил Щёголев по персонлинии.

Антон ждал, что скажет Рокита, но она промолчала.

– Итак, ситуация всем известна. Стоум – картинку.

На виомах всех отсеков появилось изображение кратера, из которого когда-то неудачно пытался бежать с планеты Хомозавр.

По отсекам поплыла тишина.

– Стоум, кратер проверен?

– Так точно, товарищ полковник. Кроме разбитого когга, принадлежащего компании чёрных археологов «Сгинел», не найдено больше ничего.

– Хотелось бы услышать разбор ситуации, – заметил Кецаль. – Почему Хомозавр сидел в изоляторе? Почему его пытались сбить?

– Потому что кто-то не хочет… – начал Щёголев.

– Капитан, не спеши, – остановил его Антон.

– А по-моему, Василий прав, – раздался голос Сталика. – Кто-то не хочет выпускать Хомозавра из тюремной камеры. На все сто процентов уверен, что, если мы попытаемся оставить его здесь и поднимемся в космос, нас пропустят.

Раздались возгласы слушателей, оживлённые переговоры учёных.

– Согласен с вами, коллега, – донёсся голос Санкритьяна, оставшегося в медотсеке. – Если бы сторож следил за стартом любого аппарата с поверхности планеты, он не выпустил бы и катер.

– Тогда возникает вопрос: что такое Хомозавр? Или кто?

– Это не просто скульптура какого-то существа.

– По всем данным, это полностью потерявший энергию робот, – подхватил Сталик. – Но не из разряда тех, кого мы уже встречали.

– Интересный вывод, – послышался голос Кецаля; по-русски он говорил с гортанным акцентом. – На чём основан?

– В первую очередь – на его физических характеристиках и дизайне. Вы видели его внутренние сканы – это чистой воды сложнейшая нейросеть из триллионов петель из прочнейшего материала, не существующего в природе. Во всяком случае, мы такого не знаем. С виду же он больше похож на искусственный организм, да ещё и такой странной геометрической формы. Мало того, вы видели статуэтки конэцкэ, одна из которых копирует Хомозавра. Возможно, между ними до сих пор существует некая квантовозапутанная связь. Недаром же мы наблюдали проявления этой связи. Вторая статуэтка тоже является копией большого артефакта, оставшегося в системе ТТ Щита. Но ни та, ни другая не проявляют агрессивности, присущей всем боевым роботам, что весьма показательно. Всеволод Шапиро, всемирно известный математик и физик, давно сделал вывод о том, что весь геном нашей Вселенной подчинён парадигме хищнического прогресса цивилизаций, родившихся в ней. Этот тезис подтверждает и всегалактическая война, опустошившая Вселенную пятьдесят миллионов лет назад и почти уничтожившая разум.

– Смотря какую систему развития можно считать разумом, – послышался дребезжащий голос Санкритьяна. По-русски он говорил свободней Кецаля. – На мой взгляд, человеческая не является разумной.

По отсекам порхнули смешки и замечания космолётчиков.