Василий Головачёв – Большой лес. Возвращение (страница 30)

– А это кто поёт?

– Дима Билан. Вот тебе Натали: «Николай, Николай! Не смогу разлюбить твой ла-лила-ла-лай».

Редошкин захохотал:

– Шутишь?

– Вот Лобода: «Постой, постой, куда ты, мужчина? Оставь хотя б своё „Ламборджино“. Мужчина, оставь свой машина…»

Теперь засмеялся и Максим:

– Ну и бред!

– Могу и Филю напеть.

– Кого?

– Киркорова.

«Это шоу, детка, да! В танце лайкам места нету, фотографии и силы, о-о-о! в инстаграме моё фото с Филом. Это шоу, детка, да».

– Какое убожество! – покачал головой Редошкин. – И это звёзды? Да они же все кретины, раз поют такое дерьмо!

– Пока будет спрос, – погрустнела Вероника, – будет и предложение. Бездари, сочиняющие эту муть, не виноваты, что пользуются спросом у этих псевдозвёзд и ещё больше – у пустоголовой молодёжи.

Максим перестал вслушиваться в разговор спутников.

Первым делом сориентировался, подвесив самолёт на высоте километра. Обнаружил птичью стаю, по-прежнему гибким крылом «изменяющейся стреловидности» маневрирующую над поясом плантоидов в двух-трёх километрах от границы Большого Леса.

– Что ж, познакомимся поближе, – процедил он сквозь зубы, направляя корабль к стае.

Летел медленно, чтобы не спугнуть птиц, собравшихся в текучий живой организм, выдающий каскады фрактальных геометрических форм. Попытался «навести резкость» системы обзора зэковоза, и с третьей попытки ему это удалось. Компьютер корабля по имени Кузя наконец сообразил, чего хочет пилот, подключив какой-то «телескоп» и скачком приблизив стаю.

Птицы стали видны с превосходной чёткостью.

Все они представляли собой один крылатый вид, мало чем отличаясь друг от друга, если не считать размеров. Большинство было крупнее земных ворон вдвое, только эти «вороны» имели по четыре крыла, по четыре лапы и мощные клювы длиной сантиметров двадцать. Причём это были не простые клювы, а с режущими кромками. Цветом птицы почти не отличались – иссиня-чёрные, но встречались и фиолетовые с красным отливом, и синие с металлическим отблеском.

Заметив приближающийся корабль кенгурокузнечиков, стая плавно вывернулась гигантским языком в небо и превратилась в относительно плоский блин, вращающийся вокруг более плотного ядра с наиболее крупными «воронами».

Максиму показалось, что он слышит тонкий, на грани слуха, свист, играющий тонами вверх и вниз.

– Макс… – прошептала Вероника.

– Слышу, – подтвердил он догадку подруги, обладавшей, как и он, повышенной чувствительностью к ментальным полям.

– Давай я покажусь им…

– Зачем?

– Чтобы они не пугались…

– Думаешь, птицы – эстеты и оценят твою красоту? – развеселился Костя. – Хотя вполне допускаю, тебя они испугаться не должны. Вот если бы вылез Жора, они бы сразу драпанули.

– Болтун, – укоризненно проговорила девушка.

Но осуществить её идею люди не успели.

Стая ещё раз изменила конфигурацию, собираясь в «журавлиный клин», и метнулась прочь, к своему ареалу обитания.

– Всё-таки испугались, – воскликнул Костя. – За ними!

Но Максим и сам собирался сделать то же самое.

Зэковоз набрал скорость, догоняя клин. И как стая ни старалась, как ни махала сотнями крыльев, оторваться от преследователя не смогла.

Сорок километров – ширину пояса плантоидных заграждений – преодолели за полчаса.

Стая взметнулась ввысь и через минуту спикировала на лес, рассыпаясь на отдельные экземпляры. Миг – и её не стало! Взорам пилота и пассажиров открылась панорама иного леса – получившего название Бесконечный.

Максим остановил корабль, охваченный странным чувством ирреальности происходящего.

В этом суперлесу тоже имелись гигантские деревья, псевдосеквойи, псевдофикусы и прочие, малоотличимые от земных видов. Но если в Большом Лесу практически отсутствовал подлесок и нижние его уровни и кустарники не создавали непроходимой чащи, то в Бесконечном Лесу хватало и подлеска, и буреломных завалов, и упавших деревьев, и густых зарослей. А самое главное, он был насыщен движением и активной жизнью!

Если в Большом водились лишь редкие виды фауны: из млекопитающих – мелкие олени-косули, белки, ежи и землеройки, а из насекомых – жуки, муравьи и бабочки, играющие роль чистильщиков растительности, то Беслес представлял собой настоящую сибирскую тайгу, урман, пополам с африканской сельвой!

Здесь хватало и зверей – вплоть до крупных хищников (в зарослях мелькнул рыжий силуэт тигра), и земноводных – до крокодилов включительно (Максим заметил пару в ближайшем водоёме), а также насекомых и птиц.

Последних было несметное количество самых причудливых форм и расцветок, порхающих среди ветвей и на открытых пространствах, хотя замеченные квазивороны явно выделялись натуральным социальным поведением, образуя текучие связные фигуры.

И ещё здесь было полно цветущих растений.

– Розы! – воскликнула Вероника, увидев пламенеющие заросли похожих на земные цветы кустов.

– Может быть, это вовсе не розы, – поспешил Костя дать «профессиональную» оценку находке. – Надо сорвать и посмотреть.

Вероника не обратила на его реплику внимания.

– А там, по-моему, гладиолусы! А левее – поле маков!

Костя азартно потёр ладони.

– А правее, в заводи, посмотрите, самая настоящая Виктория Регия! Метра два в диаметре! Красота, кто понимает! Наверно, здесь можно будет найти все земные виды цветов. Да и не только цветов. Если Егор Левонович прав, то наши «запутанные» вселенные действительно являются родственными образованиями и продуцируют одни и те же разделы флоры и фауны. Большой Лес беднее.

– Ты же сам утверждал, что Большой создан Бесконечным для нейтрализации следов войны, – напомнил Редошкин.

– Я и не отказываюсь от этой идеи.

– Жаль, что они конфликтуют, – сказала Вероника огорчённо.

– Большой стал в какой-то степени личностью, заимев свои цели и задачи, вот Бесконечному и не понравился конкурент. Макс, ты будешь с ним общаться?

– А не рано? – осведомился Редошкин. – Надо бы сначала осмотреться, убедиться в интеллекте этого гиганта, выяснить его возможности. Да и с птицами не мешало бы разобраться.

– Подумаю, – пообещал Максим. – А пока предлагаю слетать к морю, как в прошлый раз, и понаблюдать за реакцией здешних властей.

– Ура! – в два голоса обрадовались Вероника и Костя.

– Хочу купаться! – добавил ботаник. – Может, пираний не будет и удастся поплавать вволю?

Корабль кенгурокузнечиков начал разгон.

И тотчас же вслед за ним из лесных зарослей потянулись хвосты из птиц, собираясь в «журавлиный клин».

Глава 14

Мемориал

Так как из байкеров Савельев и Мерадзе провели в Лесу достаточно времени и знали его особенности, они и летели первыми.

Второй аэробайк под управлением Дорохова держался в кильватере.

Спустились на второй уровень Леса, но путешествовали по нему недолго. Лесных зарослей в этом слое было больше, однако здесь за ними никто не ухаживал, поэтому лес напоминал российскую тайгу при полном отсутствии лесничеств, как это было после ликвидации «креативным менеджерским правительством» России лесного хозяйства. Правда, на этом «неухоженном» этаже мироздания Большого Леса находились базы Демонов, сохранившиеся со времён окончания войны. Две из них земляне обнаружили ещё во время первых экспедиций по лесным просторам, хотя попользоваться хранящимися в них припасами и оружием не смогли. Одна взорвалась при попытке посланцев чёрного леса – шмелей – активировать автоматику сооружения, а вторая была недоступна, не имея никаких входов или проломов.

Поразмышляв, стоит ли тратить время на поиск других баз, Дорохов и Савельев решили идти глубже. Разведкой можно было заняться позже.

Спустились на третий уровень, где царила почти земная саванна, утыканная редкими древесными великанами. Некоторые из них представляли собой искусственно выращенные башни, прячущие в глубинах земли сооружения Демонов и Амазонок – лаборатории, фабрики и склады разного назначения.

Воздушные мотоциклы зависли на высоте нескольких сотен метров над жёлто-бурым ковром засохшей травы и кустарника.

Сергей Макарович напомнил, что именно на саванной поверхности лейтенант Точилин пытался реанимировать Демонов и, что вполне возможно, занимается этим делом до сих пор.