Василий Головачёв – Большой лес. Возвращение (страница 31)

– Вы знаете, где находится то место? – спросил Андрей Тарасович.

– Нет, – признался полковник. – С Точилиным здесь столкнулись Ребров и Редошкин.

– Командир рассказывал, – сказал Мерадзе, – что от устья тоннеля та башня стоит всего в десятке километров. Можно сделать круг, и мы наверняка наткнёмся на дерево с отсутствующей вершиной.

– Не факт, что Точилин сюда вернётся, – засомневался Дорохов.

– Но проверить не мешает.

– Не возражаю, попробуем найти. Давайте разойдёмся на небольшое расстояние, охватим большую территорию.

Поднялись повыше, удалившись друг от друга на сотню метров, и помчались по разворачивающейся спирали над унылым пейзажем псевдосаванны, за которой тоже никто не ухаживал в течение многих тысячелетий.

Вскоре обнаружили древобашню, у подножия которой произошла стычка Реброва и Редошкина с разношёрстной «гвардией» противника: здесь когда-то объединились слуги чёрного леса – носорогопаук, шмели и «нетопыри», Точилин и Демон, которого лейтенанту удалось оживить.

Однако, судя по отсутствию изменений в пейзаже, никто из них у разрушенной башни больше не появлялся. У пролома в стене основания башни валялись какие-то почерневшие «кости» и обломки конструкции, всё, что осталось от носорогопаука, а в сотне метров от дерева, под другим «фикусом», только уже обычным, пылился остов разбитого вдребезги аэробайка.

– Командир спускался туда, – Мерадзе показал на пролом. – На глубине метров двадцати там располагалась лаборатория с демонскими гробами. Её взорвали. Но, похоже, Точилина здесь больше не было.

– Где-то же он должен прятаться?

– Не обязательно в саванне. Еду можно добыть только на первом этаже Леса. С другой стороны, здесь можно найти, наверно, не одну лабораторию со спящими Демонами. – Мерадзе подумал, хмыкнул: – А то и роддом. В Крепости мы находили целый склад с «дровами» – зародышами Демонов. Сто процентов такие хранилища есть и тут.

Дорохов посмотрел на Савельева:

– Чую, не зря наш наниматель хочет ликвидировать всю эту лесную богадельню.

– Наш наниматель? Кого вы имеете в виду?

– Бесконечный Лес, конечно.

– Нас же вызвал Большой, – озадаченно проговорил Мерадзе.

– Боюсь, мы неправильно оценили обстановку.

– Но командир разговаривал с Большим…

– А кто может дать гарантию, что это был именно Большой Лес? Может, Ребров не понял, с кем имеет дело.

– Этого не может быть.

– А я считаю, что полагаться на ощущения майора нельзя. Во всяком случае, надо просчитать и такой вариант. Чего хочет Большой Лес? По мнению Реброва? Чтобы мы помогли ему отстоять свободу. Другими словами – отбить у Бесконечного Леса охоту ограничить самостоятельное развитие Большого. Для этого Бесконечный каким-то способом маскируется под Большой и внушает Реброву мысль взорвать мемориал Амазонок, где стоит генератор энергии. Якобы для обеспечения той самой свободы. Сам же Беслес просто рассчитывает, что мы запустим самоликвидацию всего «бутерброда» Большого Леса. Может такое быть?

Мерадзе потёр ладонью колючий подбородок.

– Вообще-то может.

– Но и Большой Лес хочет уничтожить мемориал Амазонок с его реактором или что там его питает, – покачал головой Сергей Макарович.

– Вот и получается, что Бесконечный хитро спрятался за спину нашего Большого, рассчитав комбинацию с ликвидацией.

– Что, если и за ним кто-то стоит? – полюбопытствовал Мерадзе.

– Не понял?

– Что, если всем в этой вселенной распоряжается не Лес, а другие существа? К примеру, те же птицы. Или вообще динозавры.

– Никаких динозавров мы не встречали.

– Просто не добрались до мест их обитания.

– Фантазировать можно до бесконечности, – сказал Дорохов. – Но без посещения кладбища Амазонок нам не обойтись. Предлагаю не отвлекаться по мелочам, а сразу лететь в мемориал. Только там можно будет найти ответы на наши вопросы и оценить степень опасности для Леса. Да и для нас самих.

– Точилин тоже… – начал Сергей Макарович.

– Точилин при любом раскладе не играет большой роли. Он сам выбрал свою судьбу.

– Как раз он и может стать реальной угрозой.

– Ах, в этом смысле? Согласен, может, особенно если снова начнёт экспериментировать с Демонами. И всё же давайте заниматься главной проблемой.

– Принимается.

Аэробайки повернули к устью тоннеля, соединявшего третий уровень – саванну – с четвёртым.

Вселенная Большого Леса была устроена так, что не существовало единой шахты, которая пронизывала бы весь «бутерброд», и вернуться назад, то есть вверх, по шахте, по которой отряд спускался из верхних слоёв на нижние, было невозможно. Однако Сергей Макарович знал эту особенность лесной метавселенной и повёл спутников к другому тоннелю.

Уже подлетая к невысокому холму с «бетонным» кольцом устья шахты, разведчики заметили движение на горизонте, примерно километрах в пяти от них. Мерадзе показалось, что по пескам саванны катится пыльный смерч, образуя своеобразное перекати-поле. Но отвлекаться на изучение смерча не стали, настроенные на продолжение спуска в «преисподнюю» Леса.

Четвёртый уровень лесного мироздания мало чем отличался от второго: до горизонта, ограниченного поднимающимися в небо горными складками, простирался буреломный растительный покров, украшенный двухсотметровыми свечками псевдокипарисов. Но здесь отряд ждала встреча с меняющим форму облаком шмелей, выскочивших из тёмно-зелёных зарослей кустарника. Во всяком случае, так поначалу решил Сергей Макарович, что это были шмели. Хотя ему и показалось, что они крупнее в размерах, чем встречаемые раньше.

Какое-то время это облако висело в отдалении грозным клювом гигантской птицы, но стоило аэробайкам двинуться к нему (Мерадзе предложил напасть первыми, чтобы показать, кто тут главный, как он выразился), как шмелиный клюв метнулся прочь, растягиваясь в подобие пёстрой текучей змеи.

– Как они дёру дали! – обрадовался Мерадзе. – Испугались, гады! Помнят, как мы их лупили!

– Мне почему-то кажется, что они здесь прячутся неспроста, – задумчиво произнёс Дорохов. – Попутчики же они плохие. Если потянутся за нами, придётся их останавливать.

Но тревоги байкеров оказались напрасными. Шмели больше не показывались на глаза, спрятавшись в зарослях полузасохших растений. Живых деревьев и кустов в четвёртом слое лесной вселенной почти не осталось, и здешний лес выглядел как после губительного пожара, навевая тоску и меланхолию.

Но и пятый уровень «бутерброда» мало чем отличался от четвёртого. Растений в нём было ещё меньше, преобладали не очень высокие псевдобуки и псевдограбы с редкими вкраплениями «панданусов», а цвет растительности в целом: серый, бурый, желтоватый – наводил на мысль, что лес пятого этажа представляет собой бледную копию Леса наверху, след реальности, получившей развитие при создании здешней вселенной. Сергей Макарович вспомнил гипотезу Карапетяна, что все физические эффекты лесного континуума проявляются здесь благодаря нецелочисленному количеству измерений, что, наверно, соответствовало истине.

И ещё на одно обстоятельство обратил внимание Савельев: к горизонту поверхность леса начинала подниматься тоже по этой причине, отчего казалось, что люди находятся на дне гигантской чаши. Пятый уровень лесного мироздания имел меньшие размеры, словно весь комплекс Большого Леса был сконструирован в форме яйца. Самую большую площадь – по центру яйца – занимал собственно сам Лес, а вниз и вверх уходили его клоны, копии, понемногу теряя физические характеристики и становясь бледными тенями главной реальности. Шестой же уровень и вовсе принадлежал донышку вселенского яйца, которое занимал мемориал Амазонок.

Воздушные мотоциклы вылетели из тоннеля в сумеречный мир «дна», и байкеры на минуту остановились, чтобы разглядеть странный город-кладбище, здания которого представляли собой памятники и статуи, выращенные в форме женских фигур.

Дорохов и Ливенцов впервые посещали этот город, поэтому любовались изваяниями дольше.

Сергей Макарович и Мерадзе уже спускались сюда и знали особенности рельефа, а также район, где располагалось центральное сооружение.

– У них действительно по три лица? – поинтересовался Ливенцов, осмотрев голову ближайшего изваяния.

– По три, – подтвердил Мерадзе. – В остальном они похожи на наших женщин. В центре главного зала стоит скульптура поменьше, очень красивая, залюбоваться можно. И все они не сложены из каких-то отдельных блоков или кирпичей, а выращены. По сути, и здания, и всё, что в них есть, являются растениями.

– Не вводи человека в заблуждение, – проворчал Савельев. – Амазонки представляют собой промежуточную форму жизни, помесь животного и растения.

– Я упростил, – смутился лейтенант.

– Разве такое возможно? – удивился Ливенцов.

– Ещё как возможно! Как говорит наш ботаник, жизнь вселенной Леса сочетает все возможные варианты флоры. Амазонки же, хотя и являлись попаданцами в мир Леса, тоже близки по параметрам к растениям, однако у них есть и органы, как у представителей фауны. Кстати, Демоны тоже полурастения-полуживотные и тоже попаданцы. Только кенгурокузнечики – ребята из другой епархии. Чистое зверьё из какой-то «запутанной» вселенной.

– Я гляжу, ты поднахватался терминов, – сказал Савельев с усмешкой.

Мерадзе не смутился:

– Так кругом одни академики: Егор Левонович, Костя.

– Разве он академик? – усомнился Ливенцов. – Он же кандидат наук.