Василий Головачёв – Большой лес. Возвращение (страница 28)

– Вы что-то хотите спросить, Михаил Петрович?

– Не хотелось бы доводить дело до конфликта силовых структур. В словах Павла Васильевича есть резон. Но и министра Кузнецова я знаю давно и уверен в его профессионализме.

– Нужно будет принимать конкретное решение.

Премьер перевёл взгляд на директора:

– Павел Васильевич, у вас есть конкретное предложение?

– Совместно с министром спокойно обсудить создавшееся положение и выработать общую позицию. Генерала Точилина и его службу ограничить рамками служебной деятельности, ни больше ни меньше. Пусть занимается охраной исследовательской экспедиции под Тюменью. Контакт с Лесом, если будет найдена иномериана, поручить моим профессионалам, учитывая советы военспецов. И ни в коем случае не посылать в мир Леса спецназ или любые другие силовые подразделения. Уверен, что Дорохов и его люди сами выйдут к нам с конкретными предложениями по контакту с Лесом.

– Боюсь, Алексей Федорович не согласится с вашей стратегией, – скептически изогнул губы премьер.

– Так убедите его, – с досадой сказал Шарий. – Стратегия наших взаимоотношений с разумным Лесом должна строиться именно в соответствии с моими советами, убеждён! Тактические приёмы можно будет утрясти в рабочем порядке.

– Я вас услышал, Павел Васильевич, – сказал президент, покосившись на циферблат умных часов: последние модели этих гаджетов превратились в микрокомпьютеры, не только показывая время, но и контролируя работу сердца и других органов человеческого тела, а также служа датчиками внешней среды и подсказчиками информации, не зависимыми от гугл-систем, выдающих местоположение владельца.

– Я могу быть свободен?

– Лучше останьтесь. Алексей Федорович вот-вот прибудет на встречу. Решим все проблемы разом.

Шарий кивнул, с удовлетворением подумав, что заявился к президенту вовремя. Если бы первым к главе государства прибыл министр, убедить президента не торопиться с решением посыла армии в Лес было бы невероятно трудно.

Глава 13

Гости непрошеные

Прежде чем разделиться на группы, решили сначала обкатать зэковоз и убедились, что он непригоден к путешествиям через тоннели на нижние ярусы лесного «бутерброда». К сожалению, размеры кузнечиковского аппарата оказались больше, чем допускал диаметр тоннелей, и от идеи лететь на нём к мемориалу Амазонок пришлось отказаться. Зато у Кости мелькнула мысль отыскать оставшийся на границе Большого и Бесконечного Лесов пепелац – самолёт Демонов, на котором земляне путешествовали за границы Большого Леса, и Максим принял решение найти его, что ещё больше увеличило бы независимость отряда.

Дорохов слегка подкорректировал план.

– Вы ищите самолёт, – сказал он, – а мы с майором и Сергеем Макаровичем порыщем по нижним этажам Леса. Может быть, даже спустимся в мемориал.

– На мотоциклах лучше на шестой уровень не соваться, – возразил Максим. – Во-первых, мы уже знаем, что туда проникли порождения чёрного леса, шмели и «нетопыри». Во-вторых, там сохранились пограничные заградители – шхуновидные аппараты с неплохим вооружением, а они не всегда соблюдают нейтралитет и тем более не хотят нам помогать. Столкновение с ними не сулит ничего хорошего.

– Разберёмся, – пообещал Андрей Тарасович.

– Пожалуй, я полечу с ними, командир, – предложил Мерадзе. – Если не возражаешь.

– Давай, – с благодарностью кивнул Максим, ожидая, не возразит ли генерал, узрев в предложении лейтенанта ущемление его прав.

Но всё обошлось.

На первый аэробайк сели Дорохов и Ливенцов. На второй – Савельев и Мерадзе, вооружённые «по самые помидоры». Редошкин уложил в седельные сумки мотоциклов по десятку «теннисных мячей», не считая обойм для пистолетов-пулемётов и гранат для подствольников. И обе воздушные машины унеслись к ближайшему тоннелю.

Остальные члены отряда заняли места в кабине зэковоза.

– Ничего, что лагерь останется без присмотра? – как бы невзначай поинтересовался Редошкин. – Вылезет какая-нибудь тварь, повредит «вертушку».

Максим задумался на пару мгновений и решил не рисковать.

– Софа, придётся подежурить.

– Лучше бы Костя остался, – огорчённо сказал Матевосян.

– Ни за что! – возмущённо крикнул ботаник.

– Могу я остаться, – сказал Карапетян. – Соберу систему датчиков в вертолёте, вдруг придётся искать иномериану. Вы ведь ненадолго?

– Часа на два-три, не больше.

– Отлично, управлюсь.

– Лейтенант! – сделал каменное лицо Максим.

– Да понял, понял, – буркнул Матевосян недовольно.

Таким образом, экипаж зэковоза сократился до четырёх человек: Кости, Вероники, Редошкина и Максима.

– Перекличка! – объявил он, примеривая карманы «вывернутого джойстика».

– Готов к труду и обороне! – шутливо вскричал Костя, обрадованный тем, что его взяли с собой.

– Готова к стрельбе! – присоединилась к нему Вероника.

– Это тебе не демонский пепелац, – фыркнул ботаник. – Здесь стрелок – сам командир.

– Ну и ладно, – не смутилась девушка. – Меньше хлопот.

От Редошкина Максим ответа не ждал, зная, что лейтенант готов к «труду и обороне» всегда, поэтому ограничился наставлением:

– Дом – «глаза и уши»!

– Есть!

– Поехали! – выговорил Максим бессмертную фразу Гагарина, поднимая зэковоз в воздух.

Тишина в кабине была ему ответом.

Моторы кузнечиковского корабля работали по-прежнему беззвучно, поэтому пассажиры невольно напрягали слух, пытаясь уловить хоть какой-нибудь шум, но всё было напрасно. Казалось, аппарат стоит на земле без движения, в то время как экраны показывают фильм о взлёте, которого на самом деле вроде бы и не было.

– Зашквар! – оценил полёт Костя. – Вот бы и на Земле была такая техника!

– Когда-нибудь будет, – сказал Редошкин. – Хотя нельзя сказать, что техника кузнечиков совершенна.

– Почему это?

– Я имею в виду, она недалека от фантазий наших инженеров. Кузнечики, конечно, овладели антигравитацией и лучевым оружием, но с точки зрения геометрии их конструкции не являются вершиной научной мысли. Слышал что-нибудь о параметрическом дизайне?

– Это что-то из области синергии?[3]

– Это из области цифрового проектирования с использованием компьютерных алгоритмов и топологической оптимизации.

– Круто! – восхитился Костя. – Сам-то понял, что сказал?

– Костя! – укоризненно проговорила Вероника.

Впрочем, Редошкин не обратил внимания на ёрничество ботаника.

– Наши конструкторы уже вовсю моделируют облик будущих самолётов, судов и звездолётов. Есть такой журнал – «Популярная механика», в нём часто помещают материалы на эту тему.

– Не видел.

– Вернёмся, обрати внимание. Современные дизайнеры используют фрактальную геометрию, опирающуюся на природные формы. Получается очень красиво. Но зэковоз с этой точки зрения что летающий паровоз. Его конструкторы не смогли придать ему идеальную форму с использованием композиций фракталов. Да и аэромотоциклы кузнечиков не больно-то хороши с точки зрения дизайна. Эволюция их расы не довела мозги до совершенства.

– Не существует никакой эволюции! – отмахнулся ботаник. – Ни на Земле, ни в космосе. Дарвин был неправ. Космос принципиально насыщен разумной жизнью, и Лес тому подтверждение: сколько разумных тварей в него нападало!

– Не понял насчёт эволюции.

– Каждый вид жизни имеет свой потенциал развития. Нет бесконечной эволюции, приводящей в конце концов к божественному совершенству. Достигая предела, вид исчезает. Примеров на Земле – миллион! Мы тоже когда-нибудь вымрем как вид. Если верить найденному в музее будущего фолианту, нас сменит чёрный лес.

– Вон ты куда повернул.

– Не я, академик Амбарцумян, земеля нашего Егора Левоновича. Но я его поддерживаю.

В кабине снова установилась тишина.

Пассажиры приникли к окнам-экранам, с интересом разглядывая плывущий под зэковозом ландшафт.

Максим увеличил скорость, потом ещё и ещё, до тех пор, пока стал слышен струнный свист в оперении, корпус корабля потрясла тонкая вибрация и на консоли перед пилотом загорелся синий транспарант с непонятным значком.