Василий Фёдоров – Цена выхода (страница 10)
— Забираем, — выдохнул Владимир.
Андрей ткнул в планшет, вызвал дронов с грузовика. Три аппарата поднялись с далёким гулом, один за другим, и пошли над верхушками кустов к долине. Их движение было нервным — дешёвые контуры удержания чуть подрагивали на сухом воздухе.
Четвёртого, слабого, он не трогал.
Дроны вошли в долину и зависли над тушей. Захваты раскрылись. Андрей уже мысленно видел, как они цепляют стропы, как туша идёт вверх, как они уходят назад — быстро, пока стадо ещё не дошло.
И тут один дрон заглох.
Не упал камнем — завис, будто задумался, потом дёрнулся, как марионетка, у которой перерезали нитку. Индикатор на планшете мигнул: канал управления стал серым. Аппарат повис секунду — и медленно начал проседать, пока не ткнулся в пыль и не лёг на бок, подняв короткое облако.
Андрей выругался сквозь зубы.
Планшет снова сыпал отметками — не только вокруг них, но и вокруг туши. Шум, всплески, исчезновения. Система больше мешала, чем помогала.
— Помехи, — сказал он, хотя это и так было видно.
Владимир уже опустился на одно колено и сразу понял по планшету Андрея, что дальше придётся делать руками. Он достал свой старый модуль связи — ещё один кусок бедной техники, который жил только потому, что Владимир умел заставлять железо слушаться.
— Держи стадо, — коротко сказал он. — Я подниму.
Андрей встал выше, чтобы видеть долину полностью. Он понимал: стрелять по крупным — бессмысленно. Не потому, что не пробьёт. Пробьёт слой, даст ожог, выжжет пятно. Но масса не остановится от пятна. А каждая лишняя секунда — это риск, что тебя просто раздавят или вытолкнут в открытое, где нет камня, нет укрытия, только пыль и сухой воздух.
Крупные особи приближались. Их шаги не звучали топотом, но земля под Андреем отвечала вибрацией, и эта вибрация совпадала с тем самым низким гулом, который шёл волнами.
Один из гигантов поднял голову и посмотрел вверх — не на дрон, не на тушу, а туда, где были они. Андрей почувствовал странную вещь: взгляд не был злым. Он был оценивающим.
Два рабочих дрона всё-таки зацепили стропу. Туша чуть приподнялась — сантиметры, потом десятки. Но вес был огромный, и аппараты натужно загудели, выдавая мощность на пределе. Их поле дрожало, пыль под тушей закрутилась кольцами.
Андрей сделал шаг назад от кромки камня, чтобы не выдать силуэт. Пальцы на винтовке стали липкими — не от пота даже, а от сухой пыли, которая превращала кожу в наждак.
Владимир быстро щёлкал на модуле, перезапуская связь. Его движения были точными, но в них чувствовалась злость — не эмоциональная, а техническая: когда железо не слушается в момент, где оно обязано слушаться.
Крупные подошли ближе. Они не атаковали — выдавливали. Шаг за шагом, сжимая пространство, заставляя людей уйти с камня и оказаться ниже, ближе к открытой долине.
Андрей понял: ещё немного — и они окажутся на голой пыли, а там любое движение будет видно, и любое падение — конец.
— Давай же, — прошептал он, не то Владимиру, не то технике.
И сам же ткнул в боковую панель планшета.
Контур внедорожника у кромки леса мигнул, приняв команду. Машина отозвалась не сразу — будто тоже думала слишком долго. Потом слева, за их спинами, поднялся знакомый низкий гул поля. Внедорожник не пошёл к ним — только сдвинулся вдоль кромки, качнул сухую траву, поднял пыль и дал звук.
Именно на это Андрей и рассчитывал.
Не на спасение. На полсекунды чужого внимания.
Несколько гигантов и правда подняли головы. Один довернул морду в сторону гула. Другой притормозил на шаге. Пространство перед камнем будто чуть отпустило.
Но смотрели они не на машину.
Андрей понял это сразу — по тому, как головы довернулись ещё дальше. Мимо кромки леса. Мимо внедорожника. Туда, где дальний край долины вдруг стал неправильным: пыль там шла не так, как должна, и низкий фон под землёй сбился с ритма.
У него внутри коротко похолодело.
Обычно шум работал. Почти на всём живом шум работал хотя бы как спор за внимание. Сейчас — нет. Его уловка была слишком мелкой. Значит, рядом было что-то, что уже перевешивало и машину, и тушу, и их самих.
И в этот момент стадо остановилось.
Не полностью — задние ещё двигались, но передняя масса замерла на долю секунды, и Андрей почувствовал, как эта пауза прошла по долине, как ток по мокрому кабелю. Несколько гигантов синхронно подняли головы — все в одну сторону, туда же.
Гул изменился. Стал рваным. Волны пошли быстрее.
Листья у их камня снова дрогнули — и опять без ветра.
Крупные особи, которые уже почти дошли до туши, развернулись. Без паники. Организованно. Как будто получили сигнал, который важнее, чем раненый.
И стадо начало уходить.
Не бегом. Тем же слоистым режимом: задние ускорились, передние держали темп, масса стекала из долины, оставляя за собой пыль и низкий дрожащий фон, который быстро отдалялся.
Андрей выдохнул так, будто до этого держал лёгкие закрытыми.
— Что это было?.. — начал он.
Планшет в руке дал глухой сигнал — совсем другой, чем прежние пики. Тяжёлый, почти стыдливый звук, который дешёвая система оставляла для настоящего.
На экране появилась свежая отметка.
Не всплеск и не шум.
Одна точка — плотная, уверенная, быстро приближающаяся с той стороны, куда стадо только что смотрело.
Андрей почувствовал, как у него внутри снова становится тесно — как ночью под куполом, когда тишина была неправильной.
Владимир поднял голову от модуля, и Андрей увидел по его лицу: старик понял по звуку, ещё не глядя.
— Поднимай тушу, сколько есть, — сказал Владимир тихо. — И готовь разворот. Это не на машину смотрит.
Андрей посмотрел вниз: два дрона держали стропу, туша висела низко — слишком низко для скорости. Третий дрон лежал в пыли, мёртвый по каналу. Время снова стало ресурсом, который кто-то списывал без разрешения.
Он сжал винтовку, как будто металл мог добавить уверенности, и ещё раз глянул на точку на экране.
Та шла к ним без колебаний.
Сухая пыль внизу всё ещё висела слоем — тёплая, мелкая, липкая к губам. Воздух над долиной дрожал не от ветра — ветра не было, — а от вибрации, которая шла через камень в живот.
Только теперь рисунок изменился.
Раньше волны совпадали со стадом: шаги, пауза, снова шаги. Теперь под ними шёл ровный фон. Без ритма. Без сбоя. Слишком ровный для живого.
И Андрей понял: добыча, которая минуту назад была удачей, стала якорем.
Не тяжёлым — опасным.
Она держала их на открытой кромке долины. Лишняя минута. Лишний шум. Лишний взгляд в ту сторону.
— Володь… — начал он, но Владимир уже был рядом.
Старик опустился на колено у планшета без суеты, быстро ровно настолько, насколько двигался только тогда, когда уже всё понял. Кинул взгляд на экран — и у него едва заметно дёрнулся угол рта, будто он проглотил матерное слово.
Этого хватило.
Андрей увидел не выражение лица — реакцию тела. Как у человека, который узнал след, который надеялся больше не видеть.
— Сбой? — спросил Андрей, и сам услышал, как чуждо прозвучало это слово. — Может, опять шумит?
Владимир не ответил сразу. Перевёл взгляд с экрана в долину, на тушу, потом на Андрея.
— Сворачиваемся, — сказал он.
Не громко. Не резко. Но так, что спор кончился до того, как начался.
Внутри у Андрея привычно дёрнулось:
Почти — самое дорогое слово в лесу.
Он заставил себя проглотить его.