Василий Фёдоров – Цена выхода (страница 12)
Владимир уже был у борта. Не крича, не суетясь, он подхватил тушу под плечо длинным толчком снизу, не сдвигая массу, а убирая тот самый мёртвый перекос. Этого хватило: крюк вошёл в скобу с сухим щелчком.
— Ещё, — сказал Владимир.
Андрей вбил фиксатор.
Стропа пошла в натяг.
Только тогда Владимир сказал:
— Один раз. Коротко. Смотри.
Не «туда». Не «обернись». Именно так.
Андрей поднял взгляд в долину — ровно на миг.
Силуэта он не увидел.
Ничего, за что можно было бы ухватиться глазами. Только внизу пыль шла иначе: не клубилась, не оседала, а как будто расходилась в стороны от чего-то, что шло слишком ровно. И воздух над этим местом был странно чистым, будто кто-то раздвигал его перед собой.
Вибрация стала плотнее.
Не шаги. Не бег.
Приближение.
Андрей сразу опустил взгляд обратно на металл, на ремни, на свои руки.
— Ты встречал его? — спросил он, защёлкивая второй фиксатор.
Владимир промолчал секунду. Потом, не снимая перчатки, поднял рукав куртки.
На внутренней стороне предплечья белел старый широкий шрам. Не резаный — рваный, будто по мясу прошла зубчатая кромка. Чуть выше — ещё один, тоньше и кривее.
— Один раз, — сказал Владимир. — Выжил, потому что повезло. Дважды.
Рукав опустился обратно.
Без паузы. Без позы.
Факт.
У Андрея пересохло во рту ещё сильнее. Сказать было нечего.
Планшет, лежавший на краю рампы, подал низкий тяжёлый сигнал.
Не писк. Подтверждение.
Андрей глянул краем глаза. Метка была уже там, где недавно стояло стадо.
— Уже близко, — сказал Владимир.
И в этот раз ничего объяснять не пришлось.
Дроны наконец протолкнули тушу внутрь. Грузовик ощутимо просел в поле — не касаясь земли, но перестраивая контур под вес. Гул сразу ушёл ниже.
Андрей щёлкнул последним фиксатором.
Металл звякнул.
Цена — ещё несколько секунд.
Владимир стоял у рампы и не закрывал её, пока Андрей не дожал последний замок. Смотрел собранно, будто не на него, а на таймер у него в груди.
— Теперь он пойдёт не за тушей, — сказал он. — За нами.
Андрея пробрало сразу.
Не потому что это было красиво сказано. Наоборот — потому что сказано было слишком просто.
Он втянул воздух. Выдохнул.
— Закрывай!
Рампа пошла вверх. Медленно. Тяжело. На середине хода один из приводов на миг запнулся, и металл дёрнулся с мерзким глухим ударом.
Ещё полсекунды.
Потом актуатор взял нагрузку снова, дотянул. Последний зазор схлопнулся.
Владимир уже разворачивался к внедорожнику.
Андрей рванул следом, быстрее, чем хотел. Поднял пыль. Влетел в кабину, ударил коленом о край сиденья, поймал панель тяги.
Сейчас.
И именно в этот миг вибрация под машиной стала такой плотной, что он почувствовал её в языке.
Внизу, в долине, пыль поднялась одной длинной ровной полосой — будто по земле провели невидимым лезвием.
Андрей не стал смотреть.
Включил движение.
Внедорожник сорвался с места мягко, почти бесшумно, уходя в тень леса. Грузовик пошёл следом на автопилоте — тяжелее, медленнее, но без колебания. Два живых дрона, выжатые досуха, вернулись в крепления и почти упали в них.
Андрей бросил на планшет один короткий взгляд.
Как на заряд.
Метка уже пересекла ту линию, где недавно стояло стадо.
Она не ускорялась.
Не металась.
Просто шла.
— Не оборачивайся, — сказал Владимир.
Теперь в этих словах не было противоречия. Один взгляд был нужен, чтобы понять цену. Всё остальное — уже кормить её собой.
Андрей сжал руль крепче, но головы не повернул.
Лес сомкнулся вокруг них. Сухой жар долины остался позади. Воздух снова стал влажным, тяжёлым, зелёным.
Только когда деревья закрыли кромку совсем, Владимир сказал вслух:
— Царь.
Слово легло между ними без легенды, без сказки, без чужих страшилок.
Как название факта.
Андрей сжал руль так, что пальцы побелели.
Позади оставалась долина, в которой что-то шло без спешки и без ритма.