Василий Евстратов – Нафаня (страница 5)

Но всё же слезы унял и посмотрел на тело… Голое тело, только теперь это понял. Одежда на полу валялась, но не моя, новая на вид и какая–то темно–серая вся. Обувь там же обнаружилась, того же цвета и тоже не моя — по виду кроссовки, только с высоким голенищем и толстой подошвой.

В камере, на что тоже только сейчас обратил внимание, было довольно тепло, отчего отсутствие одежды и не заметил сразу. Так что решил закончить с обследованием тела и только потом уже одеваться.

А на тело страшно смотреть было, оно практически всё черно–синее из–за бугристых синяков. Даже странно, что вообще пошевелиться смог. По идее болеть должно было на порядок сильнее, а я еще и двигаться умудряюсь.

«А это что»? — с трудом, но сумел на обеих руках рассмотреть следы от инъекций.

— Раз, два, три… Пять на одной руке и семь на другой. Или капельницы ставили, или так часто кровь на анализ брали. Или и то и другое сразу, да вдобавок еще и уколы какие кололи.

«И когда успели? Это же нужно было отдубасить сначала, потом довезти… Куда интересно меня привезли? — огляделся еще раз по сторонам. — Кажется что только вырубился, но судя по всем следам и количеству уколов, в том числе, провалялся я больше чем чувствуется».

От навалившейся пока еще легкой паники бросило в дрожь. Непонимание происходящего очень уж угнетало, а в голове постоянно вопросы всплывали, ответов на которые не находил: Где я и что с родителями? Что вообще происходит? Трупы… Туман непонятный… Еще более непонятные броненосцы, которые сначала дают напиться, а потом в морду…

С трудом, но всё же удалось взять себя в руки. Не время паниковать. Потянулся к одежде, но от прострелившей всё тело боли решил не спешить одеваться, а сначала так, голяком, к белому другу наведаться, всё равно смущать и смущаться некого. Да и душ отведать не помешает, может вода поможет боль в теле унять, да и с трудом сдерживаемый мандраж подуспокоит.

Унитаз простой, с бачком и кнопкой на нём, только почему–то лицом к стеклянной стене расположен — в метре от нее и практически впритык к боковой. За ним сразу белый поддон со сливом и висевшим на специальном держателе рассеивателем с гибким шлангом.

«Хм, даже занавеску предусмотрели, которой от остальной комнаты можно отгородиться. И зачем, если никого больше тут даже не предусмотрено? От кого отгораживаться?»

Легкий шелест раздался за спиной когда я уже завершил свои малые дела и нажав на кнопку, спустил воду. Оглянулся посмотреть, что это там такое шелестит… Хорошо что по большому совсем не хотелось, а по–малому уже сходил, а то тут же, не сходя с места, в штаны и напрудил бы. И не важно, что штанов сейчас на мне нет, всё равно напрудил бы.

Еще недавно расположенная у меня за спиной стеклянная стена куда–то исчезла и от соседней камеры только решетка сейчас меня и отделяла. Но не из–за этого у меня все волосы на теле дыбом встали, а сердце ушло в пятки. Обернувшись, я столкнулся взглядом с удивленно смотревшим на меня… монстром, которого только в фильмах ужасах и можно было увидеть.

Вполне гуманоидное тело, только кожа темно–серого, местами синего цвета, и просто нереально развитая мускулатура, из–за чего он и казался таким огромным. Но не это ввело меня в ступор: лысая голова, в два раза больше обычной человеческой, провалы на месте глаз — они там еле виднелись, и просто нереально огромная пасть, которая сейчас медленно раскрывалась, демонстрируя такие же нереальные зубы.

У монстра удивление закончилось быстрее, чем мой ступор. Невероятно быстрое движение и решетка загудела от сильнейшего удара, а… не рука — лапа, с внушительными когтями просунулась в зазор между столбами и попыталась меня ухватить. Но толщина руки не позволила этого сделать, не хватило сантиметров двадцати, чтоб дотянуться до меня.

А потом раздалось это!

Такого я еще в жизни не слышал: он издал какое–то горловое урчание–рычание, в котором хорошо слышимая досада прозвучала.

Как оказался на кровати, я просто не помню. Вот я смотрю в глаза монстра, потом на когти мелькающие перед самым моим носом и вот, я уже…

— Черт, черт, черт, черт, — во все мои неширокие в данный момент глаза, сидя с ногами на кровати, смотрел на беснующегося монстра.

Тот в это время остервенело пытался добраться до меня: тряс решетку в попытке ее вырвать или разогнуть в стороны — к огромной моей радости, железные столбы только гудели, но даже не шевелились. И это сводящее с ума урчание, из–за которого тело постоянно обдает холодом и нереально хочется спрятаться. Только понимание того, что прятаться тут некуда, заставляет сидеть на месте и надеяться, что решетка всё же сдержит этого монстра. Не зря же она такая массивная, на таких тварей наверное и рассчитана.

Понимание этого помогло немного успокоиться. И я даже смог вздохнуть полной грудью… выдохнуть не получилось. За спиной раздался уже знакомый шелест. Вскочил с кровати, — теперь понятно, почему она не вплотную к стене стояла, — и резко оглянулся.

Но из–за решетки раздалось не урчание очередного монстра, а голос…

— Здоров, голозадый! Весело ты скачешь, — заржал находившийся там парень. — Давай еще, потруси своим отростком, а то совсем от скуки тут свихнусь.

— Ты, сука! — вырвалось вполне внятно, а думал что разговаривать сегодня не смогу.

Но сейчас об этом уже не вспоминалось. Всего затрясло от злости и уже не обращая внимания на монстра, который всё так же не прекращал попыток пробраться в мою камеру. Смотрел на Котыча, который одетый в такую же одежду, что и у меня возле кровати валялась, сидел на своей кровати и от души ржал, наблюдая за мной сквозь решетку.

— Твар–реныш, из–за тебя здесь оказался! Дай только добраться, ур–рою ублюдка, — прорычал я так, что даже монстр за спиной на время затих, замер в шоке.

Оборвавшийся смех показал, что Котыч видимо мне поверил, так как не сводя с меня загоревшихся бешенством глаз, буквально прошипел, подойдя к решетке:

— Я сам тебя захерачу, Нафаня! Жаль в прошлый раз тебя не добили. Но ничего, встретимся еще. А может и не встретимся, — на лице у него расползлась издевательская усмешка. — Может те дуболомы, что вот уже неделю каждый день избивают твою бесчувственную тушку, сами тебя и прибьют, мне утруждаться не придется.

больше сказать он ничего не успел, стеклянная стена с тихим шелестом упала сверху вниз, отрезая меня от него. Такой же шелест раздался и сзади, но вот сопровождался он яростным рычанием монстра, которому она в руку уперлась и медленно придавливала его к полу, пока он не втянул лапу в свою камеру и стекло не встало на свое место и там. Настала полная тишина. Только сердце, казалось, хотело выпрыгнуть из груди, с такой силой оно там колотилось.

— Вот же тварь! — выдохнул, смотря на стену, за которой, в такой же камере, обитал Котыч.

Сначала монстр, а потом и этот ушлепок взбодрили меня так, что даже боль отступила. Но главное, после Котыча мозги от страха прочистились и наконец вполне нормально соображать начали. Ну и чтоб окончательно успокоиться, я решил сначала всё же искупаться, а потом уже мозги нагружать.

Посматривая с опаской на стену, за которой монстр обитал, встал под душ и быстро помылся. Хорошо хоть вода и холодная, и горячая была, сумел ее настроить так, чтоб избитому телу не очень неприятно было. Заодно и напился, так как других источников в камере не наблюдалось. И уже после всего этого поспешил одеться, так как боль в теле стремительно возвращалась.

Одежда, как на меня шитая, села идеально. Сначала нижнее — майка, трусы и носки, из какого–то мягкого, даже сказал бы — нежного материала. Потом штаны, тоже приятные на ощупь, но более плотные. Обувь веса практически не имеет, но стопу плотно фиксирует — в такой хорошо по бездорожью бегать, ногу не подвернешь, а из–за толстой подошвы еще и не наколешь ничем.

Оделся и сразу же почувствовал себя человеком. А чтоб совсем хорошо стало, решил, как батя мой говорит — «на спине посидеть» и всё хорошенько обдумать. И даже не о Котыче, — бросил полыхнувший ненавистью взгляд на ближайшую стеклянную стену. Но там, кроме уже знакомой массивной решетки, ничего не было видно. Но и черт с ним, меня сейчас больше монстр волновал, с другой стороны обосновавшийся. Его небось там специально и поселили, чтоб те, кто от запора страдает, мгновенно излечивались, когда решат на горшке посидеть.

Вздохнул с облегчением, наконец–то улегся, а то боль вернулась в полной мере, закончился заряд обезболивающего, вызванный недавней шокотерапией. Да еще и знакомая уже жажда навалилась, то что из–под душа попил недавно, только еще больше ее раззадорило. Вот чтоб и от нее в том числе отвлечься, решил мозги на полную загрузить… но не успел.

Громко лязгнула замком дверь, но хоть открылась без скрипа, как в каком–нибудь ужастике обычно происходит. Внутрь камеры вошли двое уже знакомых мне броненосца, как будто ждали снаружи, пока я на кровати растянусь, чтоб тут же обломать.

Один остановился на пороге, второй же на несколько шагов приблизился ко мне и не повышая голоса скомандовал:

— Встать!

Оказывается это не те, что мне в городе встретились, голос абсолютно другой. Но, блин, как под копирку сделанные: и рост вроде такой же, и внешне ничем не отличаются… оружие другое. У тех дуры по более были, насколько помню, у этих же небольшие автоматы, на меня сейчас направленные.