Василий Донской – Пиковая дама побережья (страница 2)

Новороссийский базар гудел как улей, забитый сотнями людей. Часть из них была мелкими торговцами, различными вещами повседневного обихода: от одежды и обуви, до спичек и соли. Отдельно стояли прилавки мясных и разных пищевых продуктов неживого, а поодаль живого состояния. Воскресные базары отличались изобилием и разнообразием: мяса свинины, особенно сала, говядины, птицы, молока, яиц, масла, колбасы, окороков и других деревенских деликатесов. В воскресный день вокруг огороженного со всех сторон рынка скапливалось большое количество разного автомобильного транспорта, а также телег с привязанными к ним лошадьми, мирно жующих сено и овёс в ожидании своих хозяев. В общем, всё как всегда. Торговки рьяно расхваливали свой товар, а мужики стояли поодаль и курили, наблюдая за выставленной для продажи собственностью. Некоторые, собравшись кучкой, пили пиво у пивного ларька, обсуждая политические события. Шпана шарила по карманам зазевавшихся ротозеев и дурила любителей лёгкой наживы игрой в напёрстки.

Здесь они были уже третий раз. Воскресный день особый, и подаяние должно было быть неплохим. Расположившись у входа на базарную площадь Степан, начинал свою концертную программу. На подпевке была сама Рита. Медь, а иногда и мелкие купюры начали падать в офицерскую фуражку Степана. После часа выступления Степан решил промочить горло принесённым Ритой бокалом холодного пива. А Рита, высыпав выручку в холщовую сумку, переброшенную через плечо, решила пройтись по базару. Внимание её привлёк парень лет шестнадцати сидящий на ящике из-под пивных бутылок перед таким же ящиком, накрытым широкой доской, и зазывающий народ: «Подходи, мой народ, как себе в огород! За хорошее зрение полагается премия! У волшебника Сулеймана всё честно – без обмана! Подходи, народ, кому повезёт. Ставка за так, выигрыш – пятак. Подходи не жмись, ставь алтын на лучшую жизнь» и далее в таком же духе. На импровизированном столике перед ним стояли три одинаковых алюминиевых стаканчика, которые он переворачивал и показывал, что они пусты, а в руке маленький белый шарик. Он показал шарик на всеобщее обозрение, комментируя: «Прошу внимания. Все видели? Все? Вот он шарик – маленький колобок. Он от бабушки ушёл и от дедушки ушёл. А от тебя и подавно уйдёт», – показав на одного парня напротив, он сунул шарик в один из стаканчиков. Затем он начал виртуозно перемещать стаканчики по столу в хаотичном порядке, приговаривая: «Ищи Фома, садовая голова. А? Где он тут? А может тут? Ищем два раза, без предварительного показа. Ну, где шарик»? Парень напротив, показал на один из стаканчиков. Напёрсточник поднял стаканчик, и, правда, шарик оказался под ним.

«Вот глаз ватерпас, а ну, повторим ещё раз». Проделав те же манипуляции, опять обратился к парню: «А сейчас удача отвернётся от вас». Зрителей стало больше. Всем стало интересно, угадает ли он на этот раз? Но на этот раз он не угадал. Толпа охнула. «Ну а теперь, снайпер, вхолостую стрелять не будем. Заряжай орудие. Один к пяти, рублик гони. Всё честно и уместно. На глазах у всех будет у тебя успех». Парень достал рубль и отдал игроку. «Кручу, верчу, запутать хочу. Как ни верти, а своё получу. Ну, где шарик, а? Тут, а может тут»? Парень неуверенно показал на левый стаканчик, но тут же передумал, показав затем на средний. «Точно этот? Этот? Ошибка денег стоит. Думай, думай голова ж…па трещину дала. Ну сам открой, чтобы у меня не было греха за душой». Парень неуверенно потянулся к стаканчику. «А ну, стой постой – карман пустой. Тебе бабка нашептала или сам допёр. Хитёр»! Он сам поднял стаканчик. К радости парня и всей толпы шарик оказался под ним. «Договор дороже денег. Выиграл везунчик. Вот твои три рубля и мотай с корабля». Парень возмутился: «Ты, что считать не умеешь? Я дал рубль и выиграл, а уговор был один к пяти. Толпа недовольно загудела. Кто-то выкрикнул: «Обман»! «Граждане, товарищи. Поберегите ваши нервы. Это была шутка. Вот твой петушок, корешок. К тебе, брат, просьбочка большая – ты мне больше не мешаешь. Выиграл сам, дай и другим выиграть. Делайте ставки, господа, товарищи». Парень попятился спиной, а к заводиле потянулось несколько рук с рублями и даже трёшками.

Рита, словно под гипнозом была заворожена этим зрелищем: «Вот так просто парень заработал пять рублей…». Рука сама потянулась к сумке с деньгами, но сильным толчком в спину Рита была отброшена, и с плеча её кто-то сдёрнул сумку с тем небольшим наваром, что они заработали со Степаном. Она даже не заметила куда исчезла сумка. Ком подступил к её горлу. Ей было больно, обидно, и слёзы беспрерывным потоком хлынули из её глаз. Она рыдала беззвучно и безутешно, подрагивая всем телом. Ей казалось, что весь мир рухнул, и ничто не сравнится с постигшим её горем. Но вдруг кто-то сзади сжал её руку выше локтя и сочувственно проговорил прямо в ухо: «О чём печаль моё дитя»? Она обернулась. Рядом стоял взрослый худощавый мужчина на вид около сорока лет. Он, улыбаясь, смотрел ей прямо в глаза.

– Может, ты потеряла чего, или сама потерялась? – Опять обратился он к ней.

– Да – д-да. – Сквозь рыдания проговорила Рита. С-с-сумку стащили воры, а там наши со Степаном деньги.

– Сумку инкассаторскую? А много ли там было денег?

– Ну, не так уж много, но на уколы и самогон Степану хватило бы – ответила Рита.

– А кто у нас Степан? Уж не тот ли инвалид, который играет на гармошке у ворот базара? – Продолжил расспросы незнакомец.

– Да он. Я за ним ухаживаю – мы здесь зарабатываем на хлеб.

– Хорошо живёте и хлеб жуёте с самогоном. А, кстати, вы где его берёте?

– Да самогон – не проблема, а вот уколы с морфином проблема настоящая.

– Ого! Да вы ещё и наркоманы! А чего же тогда на жизнь жалуемся, рыдаем? Укололись, и жизнь хороша, не о чём думать не надо.

– Да нет. Я самогон не пью, и уколы мне не нужны. Это всё для Степана. У него осколок в голове, а когда он шевелится, то Степану бывает очень больно. Тогда он не может спать, стонет, скрежещет зубам и материться на чём свет стоит. Бывает ничего, самогону выпьет и спит, а бывает, что аж на стену лезет. Тогда только уколы и помогают.

– Да, дела… Чем же тебе помочь, несчастное дитя? Он подмигнул девятилетнему мальцу, стоявшему напротив, и не сводившему с него глаз. – Давай договоримся, что реветь ты больше не будешь. Как тебя зовут, милое дитя?

– Рита.

– Рита, Маргарита, Грета, Марго – сколько у тебя имён в миру, как говорят монахи. А тебе то самой, какое больше нравится?

Рита пожала плечами.

– А я не знала про Грету и Марго, это тоже моё имя?

– Ну, конечно. А если бы знала, то какое бы из них выбрала? Хотя Грета, это слишком сурово. А давай, ты пока побудешь Марго, а если надоест или подрастёшь, то Гретой. Идёт?

– Идёт, – ответила Рита-Марго.

– Ну и отлично, а я Вольдемар. Меня здесь каждая собака знает. А вот и твоя пропажа. Он показал на того же мальца протягивающего Рите её холщовое сокровище. Та заглянула в сумку – там всё было на месте.

– Спасибо, Вольдемар! Она засмеялась и запрыгала на месте.

– Ну, что ты. Ты же сама не заметила, как в толпе она соскользнула у тебя с плеча. А эти шкеты нашли её и не знали кому, отдать. Искали по всему базару, а ты тут рыдаешь.

Ну, беги к своему Степану, а завтра приходи, поговорим. Назовёшь меня любому шкету, и они меня найдут.

Тогда ещё, Рита не знала, что познакомилась со смотрящим базара «положенцем» блатным Владимиром Краснояровым по прозвищу Лукавый, но он любил, когда к нему обращались Вольдемар.

– Здравствуй, королева Марго – услышала за спиной Рита, когда они со Степаном в четверг расположились на своём месте у ворот базара. А потом она подошла к месту напёрсточника, где они в воскресенье расстались с Вольдемаром. Это был он. – Ну как твой Степан, не буянил ночью?

– Да нет. Спал спокойно без укола и самогона, выпил только стакан. Утром побрился и теперь в хорошем настроении поёт.

– Слышу. А тебя опять к халяве тянет, всё-таки хочешь выиграть? Или парень тебе понравился напёрсточник – Лёха Бубен?

– Да, парень интересный. У него всё так ловко получается, а ещё всё время приговаривает стихами. Но как – же он играет, если выигрывают другие люди, да и ставит он один к пяти?

– Я тебе скажу, Лёха Бубен своё дело знает и никогда в накладе не бывает. Ты говоришь, проигрывает, а знаешь, сколько он вчера выручки сделал? Девяносто пять рублей, но это вчера, а в лучшие дни до ста пятидесяти. Правда работает он не один. Но об этом потом. Хочешь, я тебе базар покажу, каким ты его не видела?

– Да, хочу, мне интересно. А почему он Бубен?

– Ты же слышишь, что он бубнит постоянно и гуляет по ушам лохам, чтобы те косяком пёрли. Без этого ему нельзя, работа такая. – Ну, пошли, смотри внимательно и слушай. Только то, что увидишь, должна держать в большом секрете: никому ни слова. Вон видишь, две бабушки сидят и торгуют семечками друг напротив друга через дорогу.

– Ага, а что там интересного?

– А то, что и у них тоже неплохая выручка получается. Кажется, это мелочь, но если приглядеться, то увидишь у каждой по два стакана: один маленький стограммовый гранёный и большой двести граммовый гранёный с ободком. Маленький с семечками стоит пять копеек, а большой – двенадцать с горкой. Но у каждой из них есть ещё по одному  двухсотграммовому стакану без ободка. А теперь отойди в сторонку и наблюдай.