Василий Донской – На границе света и тени на рубеже веков (страница 4)
В аэропорту всех поразил аэробус Ил-86, когда он подруливал на стоянку для посадки. Казалось, что фюзеляж и размах крыльев у этого гиганта занимают половину аэродрома. И вот этим бортом, предстояло лететь Павлу и всей группе на противоположную сторону земного шара.
Романтическую душу Павла наполнило волнительное чувство новых открытий и, конечно, приключений. Теперь он был путешественник и первооткрыватель Америки, но и о задании Павел не забывал.
Над аэродромом Гандера в Канаде, закружилась карусель из трёх Боингов и нашего Ил-86. Самолёты летали так низко и близко друг от друга, что казалось столкновение неизбежно. В результате аэробус приземлился и встал метрах в ста от аэровокзала, а когда подали трап, холодный мартовский дождь с ветром как из брандспойта стал окатывать выходящих из салона Советских туристов одетых для пляжного отдыха. Стоящий внизу и одетый в плащ с капюшоном диспетчер по посадке стал жестами показывать, чтобы пассажиры спускались по трапу и бежали к зданию аэропорта в зал ожидания. Других вариантов не было, так как по инструкции по безопасности полётов заправка самолёта с пассажирами на борту категорически запрещалась. Снова взлёт и прямой маршрут на Гавану. Вечерело, над Атлантикой сгущались сумерки. Через пару часов полёта все обсохли, согрелись предложенными стюардессами алкоголем и пледами и расслабились. Возбуждённый говор затих и пассажиры мирно задремали. Павел отвалился в кресле и закрыл глаза. Как вдруг сильная вибрация стала трясти фюзеляж самолёта, потом он как бы застыл на месте и стал загребать носом вверх, словно на вертикальную стену, а затем рухнул вниз так, что защекотало под ложечкой и, казалось, это падение никогда не кончится. Но не успела пройти эта тревога и страх, как опять самолёт стал загребать носом вверх. И только после очередного падения в полутёмном салоне замычали сирены и на табло загорелись надписи «Пристегнуть привязные ремни». Истеричные крики, визг, плач и мольба о помощи заполнили салон одновременно. Выбежали испуганные бортпроводницы, но тут же попадали между креслами пассажиров. Зажёгся свет, но через несколько секунд погас, потом опять зажегся и опять погас. Мелькание тел, а вернее теней мечущихся людей заполнило салон как на дискотеке. А самолёт упорно продолжал свои взлёты и падения, не желая окончательно упасть в тёмную бездну Атлантического океана. Через некоторое время свет в салоне задержался и… гаснуть не стал, самолёт выровнялся и в салоне стали слышны стоны, вздохи и тихий плач. Полёт продолжался. Одни стюардессы, столпившись, оказывали кому-то первую помощь, а другие быстро носились по салону предлагая воду и успокоительные средства. Павел был в порядке он, почувствовав неладное, вовремя пристегнул ремень. Взглянув в иллюминатор, он заметил на горизонте над облаками восходящее солнце. Больше Бермуды никак себя не проявляли и самолёт стремительно приближался к Кубе.
Гавана
Рёв двигателей за бортом стал переходить в свист, а потом внезапно стих и наступила тишина. Да, это Куба. Позади остался аэробус Ил-86, сойдя по трапу которого, группа направляется к невзрачному аэровокзалу, носящему гордое имя героя-освободителя Хосе Марти. Однако Павлу сейчас не до экскурсов в историю Латинской Америки – ему не по себе. А причина тому – вовсе не болтанка над печально известным Бермудским треугольником, после чего случился сердечный приступ у пожилой пассажирки, а стюардесса сломала ногу… Причиной не мог быть и выпитый в салоне алкоголь, в изрядном количестве подаваемый по его просьбе стюардессой. Это было вчера, а сегодня вот она – Куба. Нет, здесь что-то другое. Он двигался на автомате, окутанный душным и влажным воздухом в нестройном ряду пассажиров только что прибывшего рейса Москва – Гавана. Голова гудела как набатный колокол и, несмотря на духоту, его немного знобило. С трудом соображая, что могло стать причиной такого состояния. Павел безуспешно ломал голову над тем, почему он себя неважно чувствует. Уже в автобусе, после того как он получил багаж и прошёл таможенный контроль, Павел понял, что болен. Болезнь усугубляла его положение, так как не была известна природа её происхождения. Если вдруг что- то серьёзное, то действительно можно отправиться в Союз – вряд ли с ним будут нянчиться на Кубе. А Николай уж постарается избавиться от такой обузы. Может, просто простуда? Да, скорее всего. В памяти стала восстанавливаться картина промежуточной посадки в Канаде. В Гандере самолёт приземлился метрах в ста от аэровокзала, шёл сильный дождь. Промокли до нитки. Точно, это было часов семь-восемь назад, а значит, скорее всего, это простуда. Осталось уповать на провидение и, после случая в Москве, приложить все усилия для выполнения задания во что бы то ни стало. Надежда была ещё на тропическую жару, которая могла излечить как в бане.
В автобусе испанской фирмы «Пегасо» легче не стало. Кондиционеры работали бесшумно и индивидуально распределяли холодный воздух на каждого пассажира. Павел закрыл свою заслонку вентиляции, но общая атмосфера в салоне оставалась весьма прохладной. Оптимизма это не прибавляло.
В салон вошла гид и представилась – Дейси. Все с интересом посмотрели на белокожую кубинку среднего роста и весьма внушительной комплекции. Представившись, она поздравила группу с прибытием на Остров Свободы и по дороге провела небольшой экскурс в историю.
Куба до конца XVI века была заселена индейскими племенами. Самые ранние известные поселения на Кубе датируются IV тысячелетием до нашей эры. В октябре 1492 года Кубу открыли участники первого плава- ния Христофора Колумба, а в 1511 году Диего Веласкес де Куэльяр основал на Кубе первое поселение, Асунсьон. Куба долгие годы находилась под властью Испании. Затем в результате испано-американской войны 1898 года она перешла под управление США. Американская оккупация острова официально завершилась 1 января 1902 года. В 1933 году в результате военного переворота к власти пришёл Фульхенсио Батиста – американская марионетка, остававшийся во главе государства до 1959 года, когда он был свергнут в результате революции. У власти оказалось поколение политиков во главе с Фиделем Кастро, с 1961 года объявивших о социалистической ориентации страны.
В аэропорт они прибыли вечером. Сумерки быстро накрывали завораживающий вид вокруг: с королевскими пальмами вдоль дороги, яркими цветущими кустарниками и автомобилями а-ля ретро. Ночь быстро опускалась на Остров свободы. Подъехали к парадному входу отеля в свете множества фонарей и витрин различных заведений. Разместились в номерах и, не сговариваясь, спустились в холл. С улицы при открытии дверей особенно громко врывались зажигательные латиноамериканские ритмы. Всем не терпелось выйти на улицу, но руководитель долго не мог решиться отпустить группу даже на полчаса. Наконец он сдался и дал добро выйти и постоять у входа в отель. Выйдя из отеля, где непрерывно работали кондиционеры, всех окутала не только жара тропической ночи, но и музыка, доносившаяся со всех сторон, а ещё реклама.
Павел и ещё трое решили дойти до перекрёстка в пятидесяти метрах от отеля. Постояв там минут пятнадцать, в восхищении от феерии огней, музыки и гудков машин, стали возвращаться к отелю. Оторвавшись от занятия глазеть , они по ходу и справа увидели бар. В открытую дверь виднелись стойка и стеллаж с различными напитками, а громкая музыка зазывно манила войти.
– Ну что, зайдём? – спросил мужчина постарше.
Павел ещё не успел со всеми познакомиться и не знал имён новых друзей кроме Анатолия.
Да что там делать? Позориться только без денег! – ответил рыжий небольшого роста парнишка. – Денег-то нам ещё не поменяли.
Пойдём дёрнем по коктейлю, я угощаю, – предложил Анатолий, который был соседом Павла в самолёте и выручал его алкоголем, заказывая его у стюардесс как бы для себя и передавая Павлу, видя, как тому плохо. Притом что почти вся группа приняла сторону руководителя в Москве, он один посочувствовал Павлу и протянул руку помощи. А сейчас все с удивлением на него уставились. – Пошли.
И Анатолий первым переступил порог бара.
Бармен, расплывшись в улыбке, встретил их как родных.
Русо, русо, ком, ком… – помогая себе жестами, он стал приглашать их к стойке. – Коктейле, коктейле, многа водка!
Ты смотри, понимает что почём, – хмыкнул рыжий. – Многа водка…
Ну, давай многа водка, – сказал тот, что постарше.
Бармен стал наливать «Столичную», смешивая её с какими-то другими напитками типа пепси-колы, кладя лёд, лимон и какую- то траву вроде мяты.
Коктейле «Тропикано», – весело проговорил он, подвигая стаканы в их сторону. – Пор фавор, очо песо, амиго.
Что он сказал? – спросил рыжий?
Да цену, что ж тут неясного, – пояснил тот, что постарше, – только сколько – непонятно.
А какая нам разница? – сказал, Анатолий. – Платить-то мы будем нашими, советскими.
И он протянул бармену десятку.
Бармен в испуге отшатнулся от стойки, как будто ему протягивали скорпиона:
Но, амигос, но! – Лицо его исказилось. – КЖБ, Гавана КЖБ! – стал повторять он в испуге.
Понятно, – проговорил рыжий, – говорит, что за валютные дела их КГБ может взять его за жо…у.
Бармен стоял растерянный и смотрел то на коктейли, в которых таял лёд, то на новых русских амигос.