Василий Бурцев – Дом холодных ветров (страница 6)

Собака взвизгнула и бросилась прочь. От шума начали просыпаться и реветь олени. Глаз пастуха заплыл, из рассечённой скулы сочилась кровь, капая на лицо и одежду оказавшегося под ним паренька. Оба схватились за карабин, каждый дёргая на себя в попытках завладеть оружием. Но мокрые и скользкие от дождя и грязи пальцы всё время скользили. Преимущества не было ни у кого. Продолжая кататься в грязи, по очереди оказываясь то сверху, то снова внизу, два человека продолжали борьбу. На кону стояла жизнь.

Погонщик квадроцикла Ямаха, подскакивая на неровностях местности, разбрызгивая лужи всеми четырьмя колёсами, разбудив своих подопечных рычанием двигателя на всю округу, мчался к месту схватки с другой стороны загона. Лучи ксеноновых фар взрезали сырую взвесь мелкого дождя, подпрыгивая в такт движению машины. Сверкали молнии, ломаными линиями распространяясь по небу. Гром загрохотал совсем уж близко, прямо над головой. Небесный водопроводчик отвернул кран на полную – хлынул ливень. Область видимости резко сократилась.

Погонщик сбавил скорость, чтобы не перевернуться на кочках. Холодные капли дождя били ему в лицо, водопадом скатывались по дождевику, стучали о металлические части железного коня и о карабин, висевший за спиной. Разгорячённый двигатель парил влагой, попавшей на его поверхность. Впереди показалось светлое пятно, движущееся навстречу. Эта была Айда, сторожевая собака Рытхэу, которая испуганно прошмыгнула мимо. Впереди прозвучал ещё один выстрел, что подстегнуло погонщика всё же прибавить темпа. Он обтёр ладонью лицо и взялся за акселератор на рукояти руля. Колёса резко провернулись, набирая ход и выбрасывая позади себя комья мокрой грязи.

Двое пастухов на квадроциклах подъехали почти одновременно, с разницей в несколько минут. Лучи ксеноновых фар высветили в пелене дождя одиноко стоящую фигуру с карабином в руке. Одежда на ней была испачкана грязью, лицо опухло и всё в крови. Подле ног, скрючившись, лежал труп человека, чья голова лопнула как переспелый арбуз. Вокруг белых осколков черепа растекалось кровавое желе.

Глава 3

Летние полярные ночи, не привычные поначалу любому приезжему, вызывают восхищение и даже восторг. Солнечный диск кружится по небосводу, однако не покидает его границ, не погружает территорию вечной мерзлоты в ночную дремоту. Но есть и проблема – чтобы заснуть, нужны плотные шторы на окнах, а то и другие ухищрения.

Не только из-за хронического недосыпа, но и в целом служба на Чукотке оказалось совершенно не такой, какой Сергей её себе представлял. Уже в первую «пьяную» ночь с местными силовиками из их рассказов и заверений он уяснил для себя, что все представители власти этого небольшого, – хотя нет, прямо скажем – крохотного городка живут и взаимодействуют между собой обособленно, позволяя себе то, чего нельзя обывателям. Откровения пограничников Ракитин намотал себе на ус и начал с заведения полезных знакомств.

Решив, что для него ничего особо не поменялось, Сергей настроился на позитивный лад и уже наутро, связавшись с руководителями местного подразделения СК, которые были расквартированы в столице автономного округа, утряс все интересующие его вопросы о жилье, рабочих моментах и прочих деталях будущей службы. Результатом оказался очень доволен и на этой ноте приступил к выполнению обязанностей. Их, как ни странно, оказалось не так уж и много. Служебного рвения с принесением в жертву свободного времени, как это было на прошлом месте, никто не требовал, поэтому Сергей расслабился и вошёл в обычный, неторопливый для Чукотки ритм, а позже и вовсе втянулся, и жизнь пошла своим чередом.

Потихоньку, по мере заведения нужных знакомств, «пьяных» дней становилось больше. Как, наверное, и во всей России, нужные и ненужные знакомства здесь подкреплялись совместным распитием спиртного. Подшофе люди веселы, расслаблены и открыты, – что называется, как на ладони, и можно смело определить, с кем хорошо иметь дела́, а от кого стоит держаться подальше. Кроме того, люди общаются и объединяются ещё и на разных мероприятиях, – например, спортивных. Поэтому Сергей начал посещать спортзал и играть в футбол. Во-первых, для разнообразия, во-вторых, это полезно для здоровья, в-третьих, такой образ жизни Ракитину просто нравился.

Силовые структуры тут были расквартированы в жилых пятиэтажках, преимущественно на первых или вторых этажах. Отдельные здания (оба в центральной части городка) занимали только городская администрация и отделение полиции. Но в отличие от здания администрации со свежим ремонтом и пластиковыми окнами, полицейский участок размещался в серой и унылой, – видимо, ещё довоенной – постройке. Высотой в два этажа, она стояла не на сваях, как более новые дома, а на фундаменте, и не развалилась лишь благодаря толстым стенам из нескольких рядов шлакоблока, а также металлическим уголкам и монтажной пене, скреплявшим конструкцию. Из-за «гуляния» почвы летом и зимой по стенам разрослись широкие трещины. Шиферная крыша просела в коньке, норовя вот-вот сложиться как карточная или вовсе сползти вниз. Многочисленные ржавые пальцы длинных антенн торчали вверх, словно в мольбе к небу, и вряд ли выполняли сейчас какие-то функции. Колонны квадратной формы при входе также пошли трещинами, а местами и вовсе растеряли облицовку. Здание могло бы показаться заброшенным, однако свет в окнах и служебные автомобили перед фасадом говорили, что это ещё не так.

Ракитину повезло больше: служебный кабинет следователя СК был на втором этаже одного из жилых домов. Точнее сказать, это были несколько объединённых квартир, имеющие отдельный вход и приспособленные для нужд размещённого здесь подразделения следственного комитета. За редким исключением, в них царила тишина по причине отсутствия посетителей.

Вот и сейчас… Пятница, окончание рабочего дня, на часах половина седьмого вечера, на дворе первые дни августа, а в небе яркое солнце. В конторе ни звука. Лишь через открытую фрамугу тройного стеклопакета долетал шум улицы – шуршали колёсами, гудели моторами и клаксонами проезжавшие автомобили, щебетали звонкими голосами птицы и заигравшиеся на детской площадке малыши. В подворотнях гавкали собаки, прохожие громко говорили и хохотали. Где-то на пределах слышимости можно было опознать гул пролетавшего авиалайнера. Сергей, расслабленно откинувшись на спинку удобного кожаного кресла, лениво набирал на компьютере текст поручения для полицейского оперативника, тыкая в кнопки клавиатуры одним пальцем.

Электрический чайник отщёлкнул кнопку, оповещая о нагретой до кипятка воде.

Следователь поднялся с кресла и прошёл к столику, где стояли сервиз, вазочка с печеньем и конфетами, глянцевые пакетики чая и коробочка коричневого рафинада. Взяв одну из чашек, Ракитин надорвал верхний край упаковки с «Гринфилдом» и за верёвочку извлёк оттуда бумажный мешочек, где вперемешку с зелёными листьями были какие-то цветочные лепестки. Опустив мешочек на дно чашки, он придавил его двумя кусочками сахара. Бросив косой взгляд на циферблат настенных часов, вразвалочку направился за кипятком. Нужно было закончить с оформлением поручения, но уже не терпелось всё бросить и отправиться на рыбалку.

Летом на Чукотке все, кто мог, легально или не совсем, занимались ловлей рыбы. И приезжие, и местные, и коренные жители из малочисленных народов Крайнего севера. Нередко на промысел выезжали целыми семьями, а то и несколькими. Зато потом всю долгую зиму лакомились этим здоровым и необычайно полезным продуктом. По всему берегу, где разрешалась официальная добыча, через каждые несколько десятков метров были понатыканы так называемые балки́ – морские контейнеры разной величины, к которым пристраивались всевозможные подсобки, чуланы, бани, веранды, навесы или даже целые комнаты. Тут у кого какая фантазия, ну, и по потребности, конечно. Для кого-то такая фазенда на берегу Северного Ледовитого океана служила исключительно рыбацким домиком, а для кого-то была местом отдыха всей семьи.

Ракитин спешил, ведь его ждали отличные выходные на побережье. Он договорился с одним из своих знакомых, что сможет пользоваться его балком, пока тот в летнем отпуске. Домик был не слишком далеко от города, но на достаточном расстоянии, чтобы дать уединение, покой и умиротворение при занятии полюбившимся делом.

Взяв ложечку с блюдечка возле чайника, он сунул её в начинавшую темнеть жидкость и направился к столу. В задумчивости присел, отодвинул чашку, закрыл папку с материалами и отложил в сторонку. Затем привычным движением потянул за ручку верхнего ящика. Ящик с тихим шуршанием приоткрылся. В нём обнаружился свёрток из обрывка газеты «Полярная звезда», пропитанный блестящими жирными пятнами. Ракитин достал его и положил на лист запортаченного бланка допроса.

Одной рукой помешивая чай, другой он развернул бумагу. Там оказались широко нарезанные ломти сала с мясными прожилками, налипшими на него дольками чеснока и вкраплением соли и чёрного перца, а также два кусочка бородинского хлеба. Хозяин кабинета соорудил себе бутерброд, и, устроившись поудобнее, начал просматривать строки поручения, попутно прихлёбывая чай.

Через несколько минут и десяток исправлений по тексту Сергей закончил с перекусом, и с мыслью: «А, и так сойдёт!» – отправил документ на печать. Многострадальный принтер заскрежетал, словно древний старик, и родил на свет чёрно-белый экземпляр поручения. Ракитин извлёк из лотка бланк и, не обращая внимания на пятна, которые оставил грязными пальцами, положил в свою кожаную папку для документов. Потом сунул папку в портфель, собираясь отнести поручение в понедельник утром.