Василий Боярков – Участковая, плутовка и девушка-генерал (страница 3)
Первая гадюка кинулась, пока отчаявшийся родитель находился в глубоких раздумьях и совершенно не представлял, как следует поступить; оторопелый, он застыл на пороге дверного проёма, не зная, что будет лучше, – шагнуть вперёд либо попытаться пробиться назад. Лесничий успел среагировать на десять первичных бросков и мощными пинками откинул отвратительных гадин в разные стороны. Потом натренированный мужчина (недаром он долгое время проводил, занимаясь в спортивном зале) начал остервенело напрыгивать на ядовитых противниц и, наступая оголенной пятой (тапки им утерялись), добивался расщепления непрочного змеиного черепа. Каким бы он не слыл могучим и ловким, число обезумевших неприятелей превосходило его в несколько сотен раз. Неудивительно, оборонявшийся человек, откидывавший одну присосавшуюся гадюку вслед за другой, постепенно облепился ими, начиная от пят и до пояса. В какой-то момент почувствовалось, как опасный белковый яд, в неисчислимом объёме введённый под кожу, распространился по изрядно уставшему телу и как он напрочь отнял необходимые в обороне наличные силы. Потихоньку ослабевая и теряя контроль, угнетённый отец, страдавший как физически, так и морально, обессиленный, опустился на оба колена; он ничего уж не соображал и предоставил очумевшим гадам жалить в полную меру, впиваясь в мужское сильное туловище. Они кусали по всей внушительной площади и не оставили ни одного свободного места. Через пару минут, вконец посинев и сделавшись похожим на переспевшую сливу, обречённый мужчина поставил любимую дочку на пол и обессиленно повалился. Обездвиженный впрыснутым ядом, он ткнулся лицом, ну, а по прошествии коротенького мгновения, уж мёртвый, затих, молчаливо расставшись с молодой, не состоявшейся полностью, жизнью.
Может показаться и странным, и удивительным, но на застывшую малышку, погружённую в состояние нервного ступора, омерзительные гады так ни разу и не покусились – жалить не кинулись. Когда покойный родитель остался лежать, не подавая признаков жизни, ядовитое войско (словно по чьей-то негласной команде?) собра́лось единым шипевшим потоком и в строгой последовательности направилось прочь; оно удалялось из комфортабельного жилища и следовало всё тем же вонючим путем, какой использовался для массового вторжения, по-дьявольски страшного, непостижимого никакому разумному осмыслению.
Глава I. Тревожный вызов
Наутро следующего дня молодая участковая Шара́гина Владислава Васильевна, достигшая двадцатичетырёхлетнего возраста, как и обычно, прибыла на работу к половине девятого. Про неё необходимо сказать, что полицейскую деятельность неотразимой красавице довелось осуществлять в провинциальном посёлке Нежданово, что приписали её к крохотному пункту полиции и что занимаемую должность она замещала чуть менее полутора лет. Усердная и трудолюбивая, девушка успела отличиться в раскрытии и «козы́рных», и знаковых преступлений, то есть проявила себя как сотрудница целеустремленная, любознательная, дотошная, крайне напористая; из отличительных качеств особенно следует выделить несокрушимую волю, бойцовскую твёрдость характера, пытливые умственные способности. Как и всегда в последнее время, на службу эффектная брюнетка (окрас волнистых волос, спускающихся к нежным плечам, сравнивается со жгучей цыганкой) явилась в присвоенной форме, отмеченной лейтенантской символикой. Она соответствует летней одежде и включает тёмно-синюю ПШ (полушерстяную) куртку, однотонную юбку (нижним краем припо́днятую чуть выше колен), серо-голубую рубашку (увенчанную галстуком-бантом), чёрные нейлоновые колготки и привычные ботильоны (теперь, правда, демисезонные, отмеченные удобным каблуком, небольшим, а книзу немного зауженным); миловидную голову украшает форменная пилотка, по цвету сопоставимая с основным одеянием; в правой руке удерживается тонкая служебная папка. Следуя изящной походкой, где-то горделивой, а в чём-то неповторимой, она подходит к кирпичному зданию; снаружи оно окрашивается в желтоватый оттенок и передаёт квадратную, сугубо равностороннюю, форму. Бесподобная девушка, ода́ренная великолепной фигурой, останавливается перед прочной металлической дверью. По служебной привычке осматривает обшарпанную железную крышу и проверяет видимую целостность деревянных оконных рам, засте́кленных изнутри, а также снаружи. Убедившись, что всё в порядке, извлекает небольшую связку личинных ключей. Приближается к входному проёму и наработанным движением неторопливо начинает спокойненько отпирать. Пока она прокручивает два отпирающих оборота, в сравнении с двухметровой дверью, становится очевидно, что миленькая сотрудница не обладает высоким ростом, не обладает существенной силой, а представляется и хрупкой, и уязвимой, и вовсе не крепкой; зато она прекрасна, по-девичьи обаятельна и игриво поблескивает очаровательными очами, настолько карими, насколько со зрачками те кажутся едва ли ни идентичными.
На третьем повороте затрезвонил корейский смартфон, изготовленный небезызвестной фирмой «Samsung». Неприветливо чертыхнувшись (поскольку неожиданно нарушились первостепенные планы), ослепительная красавица наморщила остренький нос (он выдавал лисиную хитрость), нахмурила тонкие брови (как и длинные ресницы, и верхние веки, они украшались неброской косметикой), выпятила чувственные, чуть утолщённые, губы (они подкрашивались неяркой помадой), но, так или иначе, переложила чёрную папку в свободную руку и полезла за надрывавшимся телефоном. Звонил оперативный дежурный, нёсший службу в центральном отделе Райково (город районного значения, удалённый на расстояние тридцати километров).
– Шарагина. Слушаю, – ответила она размеренным голосом, хотя и предполагала нечто, совсем нехорошее.
– Послушай-ка, Слава, – к ней обращались запросто, по сокращенному имени, поскольку в равнозначном полицейском сообществе практиковалось панибратское отношение, – ты чем планируешь сегодня заняться? – последовал вкрадчивый говорок, осторожный, заранее немного интриговавший.
– Ха?! Разве мои намерения чего-то изменят? – неподдельно удивилась придирчивая брюнетка, непредумышленно легонько присвистнув. – Или ты, Серёжа, – пусть тот носил майорское звание, но должности их являлись полностью равноценными, поэтому молодая участковая, давно пустившая «прочные корни», использовала простецкое обращение, – узнав, что у меня и вовсе нет свободного времени, переложишь мои прямые обязанности на кого-то иного? Нет?! Так я думала: чудесных поблажек в полиции не бывает. Давай уже говори: чего там снова у «нас», неимоверного, приключилось?
– Опять на «вашей земле», – предполагая вверенное пространство, загадочным тоном промолвил ответственный офицер, – произошло необъяснимое, если и не мистическое событие.
– Какое?
– Сегодняшней ночью, примерно в двенадцать часов, в один из домов деревни Мучино – где изволил селиться лесничий и где он проживал вместе со всей молодой семьей – невероятным, каким-то сверхъестественным, способом проникло неисчислимое полчище чешуйчатых тварей, ядовитых гадюк… тьфу ты, мерзость какая, даже представить себе не берусь! – говоривший человек неприветливо чертыхнулся. – Оказавшись внутри, они насмерть изжалили хозяина дома. Необъяснимое дело?! Ни одна из них не тронула ни маленькой дочери, ни спавшей супруги. Последнюю разбудила девятилетняя девочка, но, правда, не раньше, чем непрошенные создания от них удались. Невзирая на жуткое происшествие, весь остаток минувшей они чего-то раздумывали – наверное, страшно боялись, а может, и сотовой связи попросту не было? – к восьми часам «разродились» и отзвонились «02», попав прямиком на меня.
– Да-а… пожалуй, ситуация сложная, а в сущности неприятная, – озадаченная полицейская изменилась в лице, придав ему чуть глуповатое выражение, – как понимаю, ты комплектуешь выездную оперативную группу, мы с Палычем незамедлительно выезжаем и занимаемся сбором первичных материалов – правильно, да?
Здесь требуется сказать, что в поселковом отделении, удалённом от центрального райотдела, круглосуточную службу осуществляло всего-то навсего двое сотрудников, практически неразлучных, фактически неотлучных.
– Воистину, Слава, твоими устами глаголет неоспоримая истина. Давайте там занимайтесь, – дополнительно пожелав ей бесконечной удачи, дежурный то́тчас же отключился (вероятно, у него существовали надобности другие, более чем насущные?).
Наконец-то добросовестной участковой представилась возможность оказаться внутри добротного здания. Она совсем уж было вернулась к недавно прерванному занятию – приблизила маленькую ладошку к плоскому, слегка удлинённому, ключику, оставленному в замочной личине… Однако! В тот же момент вернула её обратно, потому что ненароком взглянула направо и заметила, как по проезжей части, проходящей мимо поселкового пункта полиции, на полном ходу продвигается служебная «Нива»; она обозначалась необходимой символикой (белым цветом, синей окружной полосой и однотонными проблесковыми маячками) и управлялась неизменным и преданным Палычем. Сорокадвухлетний мужчина подъехал едва не вплотную, затормозил на незначительном удалении и поставил автомобильное средство со строго определённым расчётом: неотразимой напарнице оставалось лишь сделать чуть меньше десятка шагов, протянуть вперёд неподражаемо миловидную руку, открыть пассажирскую дверцу, а следом… лёгким движением беспрепятственно очутиться внутри.