Василий Боярков – Секретное логово смерти (страница 4)

Безумная гонка продолжалась ещё минут пятнадцать, максимум двадцать, пока неосторожные искатели приключений не почувствовали, что продвигаться становится намного труднее, – это подтверждалось излишней отдышкой.

– Похоже… мы взбираемся… на какой-то… пологий холм?.. – остановилась рассудительная красавица, чтобы восстановить прерывистое дыхание, а заодно и прислушаться к отдалённым звукам неустанной погони.

Раненый парень, практически лишившийся сил, воспользовался лёгкой заминкой и последовал примеру преданной спутницы. Так они и стояли друг против друга и в непроглядной тьме светились белками насмерть перепуганных глаз.

– Всё, давай сюда свой мобильник, – полушёпотом проговорила Сулиева, едва отдышалась; в то же самое время она запустила руку в грудной карман кожаной куртки, одетой на кавалера, – хватит с меня безумных гонок с препятствиями – пора запросить полицейской помощи.

Какого же было ее удивление, когда, сняв несложную блокировку, Кристина вдруг обнаружила, что связь с внешним миром отсутствует, причем по простой, вполне очевидной, причине, – сотовое устройство не ловит спутникового сигнала.

– Это что ещё за такое, за всякое? – озабоченная красотка впала в лёгкую панику, хотя и задалась логичным вопросом; не позабыла она разбавить нормальную речь и «скромненькой матерщиной». – Наверное, мы очутились в какой-то глубокой яме, где сотовая связь практически недоступна, а значит, надо подняться на вершину холма – возможно, нам оттуда получится дозвониться?

– Да, давай попробуем, – не задумываясь, согласился с правильным предложением Востриков, а дополнительно обозначился разумным предположением: – А то если я сейчас расслаблюсь, то подняться потом навряд ли смогу. Пошли уже…

Как бы не хорохорился подраненный недотёпа, становилось очевидно, что, постепенно теряя силы (хотя и не бурным потоком, но кровь его сильное тело всё-таки покидала), он очень устал, а двигаться продолжает исключительно на морально-волевых, подогреваемых ещё и обычной трусостью, качествах. Притомившийся парень хромал всё больше и больше, а его отдышка делалась тяжелее – он чаще падал, поднимался же, главным образом, с помощью верной подруги. Она со своей стороны пусть мысленно и допускала такую вероятность, как оставить утомлённого кавалера в лесу, а самой отправиться дальше, чтобы найти подмогу, а потом вернуться обратно. Но?! Несмелая дамочка страсть как не желала остаться одной на один с непроглядной темнотой, мрачным лесом и страшным преследователем. Руководствуясь объективной, в целом весомой, причиной, перетрусившая красотка, практически потерявшая от страха здравый рассудок, оставалась возле раненого партнера, чтобы находиться хоть в чьём-нибудь человеческом обществе, чтобы переждать до близкого рассвета и чтобы при дневном свете рассудительно поразмыслить, как именно поступить для общего блага. Неспешно и оставаясь в противоречивых раздумьях они, поднимаясь по пологому склону, проковыляли примерно с полкилометра, но сколько Кристина не старалась поймать спутниковый сигнал – «подлый мобильник» продолжал всё так же бездействовать.

Вдруг, неожиданно для них обоих, они оказались перед земляным углублением, похожим на естественный грот – и вот тут Востриков мгновенно прочувствовал все то крайнее изнеможение, что последовательно завладевало исстрадавшимся организмом.

– Всё, Кри, – сказал он, медленно опускаясь на оба колена и двигаясь дальше на четвереньках, – я больше идти не могу… мне нужно хотя бы немного передохнуть. Давай спрячемся здесь до утра́, а как только выйдет яркое солнце, ты двинешься искать оперативную помощь, я же дождусь тебя здесь, сидя в промозглой, зато безопасной пещере.

– По-видимому, Ил, ты сейчас прав, – согласилась Сулиева, внимательно вслушавшись в окружавшую обстановку и непрерывно трусливо моргая, – тем более что неотступного преследования – вроде? – больше не наблюдается, а значит, мы сможем позволить себе немного расслабится. Возьмусь предположить, мы от поганого выродка удачливо оторва́лись либо же он сам решил нас оставить в покое.

В очередной раз она помогла раненому спутнику слегка приподняться и, поддерживая, скрюченного, по́д руки, завела внутрь холмистого углубления. Подсвечивая себе телефонным фонариком, беглецы различили, что затхлое местечко, где они волею злосчастного случая теперь оказались, представляется каменистым коридором, уходящим вглубь, в далёкую неизвестность.

– Послушай, Кри, – высказался более рассудительный юноша, приведя справедливое замечание; одновременно он опустился на скалистую, местами выпуклую, поверхность, – выключи предательскую подсветку, не то она сможет нас выдать и привлечёт нежелательное внимание. Хотя ярого преследователя пока и не слышно, но существующее положение дел совершенно не означает, что он вот-вот не возникнет и откуда-нибудь, сволочной, не появится…

Не успел он закончить напутственной фразы, дающейся ему через мучительные страдания, как (вдруг!) откуда-то сверху, от са́мого края подземной пещеры, вниз, закрывая проход, упала сплошная задвижка, с внутренней стороны похожая на скалу, а с внешней – утыканная убедительным муляжом, передававшим естественное покрытие почвы.

– Что это?! – вскрикнула испуганная девушка, поддавшись нормальной реакции; она мгновенно покрылась холодным потом и заледенела от «морозного» ужаса.

– Даже не представляю, – вторил ей молодой повеса, смирившийся с печальной судьбой и готовый к любым, и самым плачевным, событиям.

Внезапно! Откуда-то с верхней части, из встроенных в гранит выпускных отверстий, под невысоким давлением стал пробиваться голубоватый дымок, на деле оказавшийся сильнодействующим, усыпляющим газом. И смятенная девушка, и ее неизменный поклонник тем же мигом почувствовали, как почва уходит у них из-под ног, как в глазах постепенно темнеет и как ясное сознание покидает их зачумлённые головы. Что случилось дальше – никто из них в точности так бы и не ответил.

Первой очнулась Сулиева, и то чудовищное видение, что невольно предстало её испуганными глазами, повергло девушку не просто в небывалый страх, а в какой-то сверхъестественный трепет. Что же представилось до крайности возбужденному взору? Она находилась в просторной комнате, будто бы само́й неблагоразумной природой выдолбленной в гранитном образовании; сверху, изготовленный под тип абажура (какие обычно демонстрируют в военных фильмах), бил тусклым светом, направленным вниз, невзрачный светильник, окаймленный ржавым железом, – он захватывал лишь строго определенную область, диаметром достигавшую не больше трёх метров. Непроизвольно напряжённый взгляд последовал вниз и, ужаснувшись, ошеломлённая красотка пронзительно вскрикнула: прямо перед ней, на невысоком и узком столе, уставившись лицом вверх и со стоячим мужским достоинством (перетянутым у основания тонкой резинкой) лежал её незадачливый кавалер, так и остававшийся пока без сознания, но оказавшийся (почему-то?) полностью голым. Ранившие его четырёхконечные звёзды были извлечены, но, странное дело, кровь не сочилась, хотя резанные отверстия наблюдались довольно широкими. «Наверное, ему ввели какую-нибудь сильную заморозку?» – сама не зная зачем, самопроизвольно поразмыслила сметливая девушка. Помимо прочего, она обратила внимание, что и руки и ноги бесчувственного поклонника крепятся кожаными ремнями и напрочь приковываются к алюминиевым ободкам, окаймляющим хирургическую кушетку. Далее, слегка подрагивавший свет, рассеивавшийся по сумеречной округе, выхватывал из сплошной темноты белые человеческие черепа, хотя и несколько отдалённые, но чётко определявшиеся. Они лежали плотным потоком и простирались практически в никуда, перемешанные с другими, крупными и мелкими, людскими костями; их представлялось так много, что и считать не возьмешься, и возвышались они на высоту, достигавшую полуметра. Свободным оставалось лишь крохотное пространство, выделенное специально для пленников и граничившее с освещаемым кругом.

Машинально дернувшись и разразившись душещипательным криком, Кристина вдруг поняла, что сама она оголёнными ляжками сидит в коленях бездвижного кавалера и что за хорошенькие ручки, цепными кандалами, намертво крепится к гранитному потолку. Пришла пора обратить внимание на себя. Почему-то она нисколько не удивилась, обнаружив, что, как и безвольный партнер, остаётся полностью без одежды.

– Что, «блин», такое здесь происходит?! – трясясь от жуткого страха, воскликнула трусливая девушка. – И какого, «на хер», рожна Вы вообще-то творите?!

Едва она закончила, зашевелился Илья: он наконец-то возвращался в сознание. Глубоким и продолжительным стоном очнувшийся парень выразил непосредственное отношение к образовавшейся обстановке, нет! Он практически не чувствовал боли (так как, и вправду, подвергся местной анестезии), но то чудовищное видение, с каким столкнулись его расширенные глаза (когда он чуть приподнялся), – оно считалось просто ужасным; а еще и эти… сковывающие всяческое движение кожаные браслеты – они тоже наложили определенный отпечаток в почти нечеловеческое стенание.

Вдруг! Метрах эдак в пятнадцати, с левого боку от них, зажегся второй абажур военного времени, обернутый похожей железной каймой и осветивший того странного, страшного незнакомца, что преследовал накануне. Теперь он сидел на огромном стуле, больше напоминавшим позолоченный трон. Сквозь истлевшие человеческие останки к нему тянулась полутораметровая тропка, продолжавшаяся за королевским седалищем и, как и костные останки, уходившая в незримую неизвестность. По-видимому насмотревшись ужастика «Крик», жутковатый тип приставил к безликой физиономии портативное устройство, изменявшее голосовые оттенки и наполнявшее их скрипевшими интонациями. Первый раз за всё время он соизволил выразить возникшие мысли, и извращённые, и преступные: