Василий Боярков – Секретное логово смерти (страница 2)

– Хватит уже! – прерывая тревожный рассказ, вскрикнула напуганная красавица, доведённая до критического состояния и вот-вот готовая безвольно плюхнуться в обморок. – Я и так чуть-чуть не описалась!..

– Но это ещё не всё, – словно и не слышал увлёкшийся парень, обозначаясь выражением полной загадочности, а шепчущему голосу придавая интонаций, навеянных мистикой, – обычно Вольф предупреждает о скором появлении, подкидывая намеченным жертвам дохлую птицу…

Не успел он закончить ритуальную фразу и досказать пугающее повествование (как!) – прямо им по́д ноги упала мёртвая тушка чёрной вороны, мрачным оперением добавившая неуёмного страху и заставившая Кристину мгновенно поверить во всё здесь услышанное. Она громко вскрикнула, сбросила тёплое одеяло и невероятным прыжком (какому позавидовал бы любой спортсмен легкоатлетической категории) резко отпрыгнула в сторону – едва завидев призрачного вестника смерти, перепуганная девушка постаралась оказаться от него по возможности дальше. Не стоит удивляться, с ней моментально случилась паническая истерика, сопровождаемая нескончаемым визгом и обильно выделявшими слезами. Однако реакция полоумного шутника явилась прямо противоположной: он разразился заливистым смехом и, продолжая сидеть на корявом бревне, начал притопывать по мягкой весенней почве и интенсивно пристукивать по согну́тым коленям (предаваясь нескончаемой радости, молодой повеса нисколько не церемонился, что подло разыграл любимую девушку). В отличие от него, Кристина представлялась несколько несуразной: она нескончаемо громко рыдала, тряслась в истерической лихорадке и никак не умела зараз успокоиться (даже несмотря на беззаботное веселье бездумного кавалера).

– Да!.. А ты, Кри, оказывается, сплошная трусиха, – сквозь заливистый смех приговаривал беззаботный спутник, не слишком разумный, а точнее (по его поведению можно сказать) совсем неразумный, – это всего лишь глупая шутка! Да и птица-то вовсе не настоящая, а бутафорский муляж, – сказал он, хватаясь за растрёпанное крыло, – на посмотри: сие самое обыкновенное чучело… я по-тихому спёр его в биологическом отделении нашего ВУЗа.

Протягивая искусственную ворону, беспечный проказник надеялся, что жалкая трусиха воочию убедится в правдивости сказанных слов; но та, начиная уже понемногу успокаиваться, вдруг снова невольно вздрогнула и резко отшатнулась назад, отскакивая подальше.

– Убери от меня это мерзкое чудище! – крикнула она в исступлении, выказывая и безу́держный страх, и полное отвращение. – Иначе мы с тобой серьёзно рассоримся – и, поверь, навсегда!

Здесь уже и сам Востриков начал осознавать, что затянувшаяся шутка не очень-то удалась; он никак не ожидал полученного эффекта, и даже не предполагал, что его страшный рассказ, окружающая темнота, мрачный лесной массив и непривычная обстановка окажут на самоуверенную особу настолько пагубное воздействие [она и сама-то никогда не отказывалась, чтобы подшучивать над менее значимыми подругами – способами, в целом похожими (ну, или немного иными?)]. Теперь вот, видя ее смятенное состояние и испугавшись последствий собственного провального розыгрыша, Илья откинул кошмарное чучело как можно дальше – небрежно запулил его в разросшиеся кустарники.

– Кри, пожалуйста, извини, – попытался он вымолить себе милостивое прощение, поднявшись с бревна и приблизившись к недовольной подруге, – я думал, ты оценишь безобидную шутку, но теперь, безмозглый дурак, вижу, что она случилась нелепой.

Молодой поклонник попытался обнять прелестную спутницу, вот уже на протяжении трёх лет у него бессменную. Но! Та только капризно дернула носиком и отскочила от парня в правую сторону; одновременно она приблизилась к пылавшему пламени, чтобы продолжать оставаться на освещаемой территории и чтобы не углубляться в кромешную, едва ли не страшную темноту.

– Завтра же едем домой! – несколько успокоившись и постепенно обретая обычное состояние, твёрдым голосом заявила убедительная красотка. – И мне начхать на твой гестаповский бункер – материалы для моего диплома отыщешь в Москве! И на будущее: я больше не желаю участвовать в подобных проектах. Затеешь нечто подобное – отправляйся туда без меня… это понятно?!

– Да, да, хорошо, хорошо, – безо всякого сопротивления, по-хорошему, сдался Востриков (он справедливо предположил, что, в его случае, вероятность быть отвергнутым и лишиться прекрасного общества бесподобной брюнетки – она назрела особенно остро). – Ещё раз прости: я, тупой идиот, просто-напросто не подумал, что моя непродуманная затея окажет на тебя настолько пугающее воздействие; обещаю, такого варварства больше не повторится.

Минут через пять Кристина кое-как восстановила душевное равновесие и села на прежнее место, единолично (обиженно) окутавшись стёганным одеялом и дав нерадивому кавалеру настойчиво грозное наставление: «Ко мне сегодня даже не приближайся: за глупые проделки ты будешь наказан!» После недвусмысленных слов Вострикову, соответственно, пришлось от любимой девушки отдалится, как у них говорят, на «пионерское расстояние».

– Послушай, Ил, – неожиданно поинтересовалась Сулиева, когда общее напряжение спало, – а как тебе удалось проделать тот жуткий фокус и настолько точно подбросить ужасную птицу? По-моему, мы сидели с тобой в обнимку и ты никуда – отлично помню! – не отлучался – тебе что, кто-нибудь здесь помогает?

– Нет, Кри, – грустно промолвил плутоватый приятель, за неудавшуюся шутку подвергшийся невыносимой расплате (запретный «плод» рядом, а потрогать нельзя – прямо как в Ветхом завете), – поверь мне, всё воистину просто и совсем незатейливо: во-первых, в тот момент, когда засветло ты отходила в лесную чащу попудрить носик, я слегка натянул одну из веток вон той породистой ели, что находится от нас чуточку справа, всего в каких-нибудь пяти метрах; во-вторых, ненадёжно прикрепил к ней вороний муляж; в-третьих, в состоянии рычага-катапульты, привязал их леской, бантиком, к другому сучку; в-четвёртых, протянул свободный конец напрямую к бревну, на котором мы сейчас и сидим. Отобразившийся эффект, согласись, был делом обычной, самой несложной, техники. Впрочем, я никак не рассчитывал, что всё получится именно так и что птичье чучело упадёт прямо к нашим ногам; по моим расчетам, оно должно было, не долетая костра, плюхнуться метрах в двух, может, чуть больше.

– Вон оно как? – неподдельно изумилась придирчивая красавица, одновременно вздрогнув и передернувшись от неприятных воспоминаний, – я так понимаю…

Вдруг! Она зараз осеклась и, не договорив начатую идею, неожиданно замолчала: в один миг всё её прекрасное туловище сковало нестерпимым и жутким холодом, а по шикарной спине миллионами мизерных точек забегали ледяные мурашки.

– Ты это слышал? – вовсю напрягая чувствительный слух, спросила Кристина после установившего затишья, продлившегося ровно минуту, показавшейся целою вечностью. – Как будто кто-то и где-то шевелится?

– Нет, – честно признался молодой человек (он мысленно пытался разрешить мучившую задачу, суть которой сводилась к следующему: «Как более безболезненно, а главное побыстрее, вернуть расположение обидевшейся подруги?»).

– Тихо, – подняв указательный палец и предлагая прислушаться, неприветливо цыкнула озабоченная красотка, – вот опять…

Теперь и Востриков отчётливо слышал, как со стороны жёлто-синей палатки, установленной с вечера и располагавшейся от костра на расстоянии четырёх с половиной метров, доносятся неприятные звуки, способные напугать любого, даже самого стойкого человека. Странное дело? Казалось бы, он ничуть не напрягся, а прежде чем ответить, спокойно и ровно выдохнул, чтобы хоть как-то успокоить прекрасную спутницу, снова затрясшуюся от безотчётного страха.

– Извини меня, Кри, – промолвил он виновато, вскакивая с насиженного места и направляясь к походной палатке, – я совсем забыл ещё про один сюрпризец, который приготовил внутри и который стал бы актуален, если бы ты не перепугалась до высшей степени в самом начале простецкого розыгрыша. Еще раз прошу прощения, сейчас я намерен открыться сразу и молю тебя успокоиться, ведь то скрежещущее дребезжание – обыкновенная электромеханическая игрушка, заведённая на определённое время и сработавшая, как ей в общем-то и было назначено. Вот посмотри… – сказал он, расстегая входную молнию и намереваясь проследовать внутрь.

Однако продемонстрировать он ничего не успел… Внезапно! Впечатлительная брюнетка в очередной раз пронзительно вскрикнула. Хотя она и вздрогнула, однако не выразила того мучительного испуга, какой терзал ее несколько ранее, – она смогла сохранить присутствие морального духа. Тем не менее от случившегося видения она словно прилипла к единому месту и негромко окликнула беспечного кавалера:

– Ил, постой! Я же говорила, что у тебя есть рьяный помощник, – вон он стоит сейчас как раз напротив меня и отлично освещается алыми отблесками огня! Кто это, Ил… один из твоих полоумных дружков?!

– Не понял?! – искренне удивился Илья; так и не забравшись в палатку, он замер на входе и, повернув голову в обратное направление, самолично попытался разглядеть, что же именно приковало к себе напряжённый взор критичной красавицы (мысленно она сумела себя убедить в очередной выходке не очень разумного друга: человеческий мозг так устроен, что в минуты необъяснимой опасности он всегда старается найти хоть какое-нибудь разумное оправдание). – Поверь мне на слово, Кри, к нашей калиниградской прогулке я больше никого не привлёк, – твердил обескураженный юноша, всем недоумённым видом выдавая озадаченную напряженность и крайнюю настороженность.