Василий Боярков – Пираты, или Тайна Бермудского острова (страница 14)

Последнее утверждение относилось больше к самому лейтенанту Липкену. Для того чтобы преодолеть полуметровое расстояние, отделяющее от неприступной двери́, молодому офицеру требовалось преодолеть всего лишь пару шагов – он послушно их той же секундой и сделал, едва поступило грозное распоряжение пиратского капитана.

– Давай, – согласился преступный старик, говоря дружелюбным голосом; к необузданному повесе он начинал испытывать если и не искреннюю симпатию, то устойчивый интерес в его необходимом присутствии, – побеседуй со своим человеком и убеди его запустить меня внутрь. Клянусь! Ежели он будет благоразумен, пока я ему ничего не сделаю – до первого серьёзного нарушения. Как и везде.

Кивнув, что он отчётливо понял, Джеймс приблизился к смотровому иллюминатору, дабы его увидели, и громко, командным голосом, крикнул:

– Мистер Нельсон, с Вами говорит помощник капитана Липкен. Довожу до Вашего сведения, что кома́ндер Вильямс погиб; а значит, я исполняю на судне обязанность старшего. Приказываю Вам, Теодор, немедленно разблокировать механизированный отсек и позволить войти. Вашей жизни в настоящем случае угрожать ничего не будет.

– Извините, сэр… со всем уважением, – «непробиваемый» механик приблизился к толстой перегородке, отобразившись недолгой печатью сомнения; однако той же секундой, отогнав её прочь, обрёл привычное выражение «непоколебимой уверенности»: – Вы же знаете уставны́е правила: «…новое секретное судно ни в коем случае не должно попасть к враждебным недругам». Уверен, ваш отец, адмирал Липкен, меня целиком поддержит.

– Да?.. Точно? Как же тогда корабельный устав? – продолжал молодой офицер настаивать; он не столько переживал за личную безопасность (понял, что с современными знаниями и влиятельными возможностями отсталым разбойникам выгоден), сколько упивался приобретённой властью. – Что он предписывает делать и в таких, и в подобных им случаях? Вспомни: «…при возникновении экстренной ситуации вся ответственность за принятие последующих решений ложится на капитана либо лицо, его замещающее. Подчинённой команде следует неукоснительно исполнять любые его приказания, какими бы необдуманными они не казались…». Так, что ты, Нельсон, ты ответишь: согласен подчиняться существующим правилам или позволишь считать тебя военным преступником?

– Ещё раз простите, сэр, – отвечал пожилой мужчина настолько решительно, насколько ни секундой не сомневался в собственной правоте, – но – если вы помните? – я сотрудник вольнонаемный, а значит, не могу нести ответственность по военному положению. Я останусь при предписанном мнении. Разубедить меня?.. Хм, если кто и сможет, то единственный человек на всём белом свете – главнокомандующий американскими военно-морскими силами.

– Нельсон, ты с ума, что ли, сбрендил?! – теряя терпение, прикрикнул взбудораженный лейтенант, не отличавшийся моральными устоями, патриотическими приверженностями. – Немедленно открывай! Я просто приказываю! Иначе я лично буду судить тебя по законам военного времени и расстреляю без трибунала, без следствия.

– Ваше право, сэр, – неприветливо усмехнулся отважный механик, в силу моральных устоев, а заодно и почтенного возраста не потерявший присутствия духа, – только сначала дверцу стальную откройте… Вы, конечно, можете её подорвать, – на ходу уловив вероломный замысел, засомневался опытный мореплаватель, – но, пожалуйста, не забудьте, что здесь тьма-тьмущая дизельной жидкости, в том числе сжиженного природного газа. Их прямое воспламенение, заметьте, ни для вас лично, ни для дерзких захватчиков, ни для всего секретного судна ничем хорошим не кончится.

Больше часа потребовалось, чтобы окончательно выяснить, что патриотическая приверженность у старого морехода исключает любые поблажки. Поразительно, то ли пиратский капитан устал, и ему срочно потребовался непродолжительный отдых, то ли ему надоело заниматься пустой болтовнёй, направленной в бесполезное русло; но он вдруг выразительно плюнул в прозрачный иллюминатор и, энергично взмахнув абордажной саблей, грубовато воскликнул:

– Всё, хватит тут время драгоценное впустую растрачивать! Пойдёмте-ка лучше наверх да разберёмся, как следует поступить с остальными пленёнными моряками. Назначить тебя разве над ними главным? – кивнул он на моложавого лейтенанта. – Хотя, нет, думаю, особого толку не будет: видел я, как рьяно они тебе подчиняются, ха-ха! – сделав логичное замечание, злословил критичный злыдень (он имел в виду непреклонного Нельсона). – Ты вот что скажи: через какое время мы с выбранной скоростью достигнем материковой зоны?

– Часов через семь, в крайнем случае восемь, – несмотря на ленивый характер, Джеймс волей-неволей, во время каждодневной службы, кое-чему обучился и мог свободно прикидывать примерное расстояние, – если мы движемся в нужную сторону, а не, скажем, в обратную.

– Что это значит? – Фрэнк зажегся яростным гневом, предположив, что скользкий офицерик ведёт опасные игры.

– Ничего особенного, – заспешил лукавый плут-лейтенант успокоить удало́го убийцу, сделав закономерное заключение, – просто в момент нападения в капитанской рубке находился убитый Хьюго – он, соответственно, и выставил курс. Я в то тревожное мгновение находился в своей каюте и ни сном ни духом не ведаю, куда он изволил направиться. Если Вы, капитан, мне только позволите, я быстренько разберусь – и о выбранном направлении обосновано доложу.

– Хорошо, – согласился неглупый пират, вышагивая уверенным шагом; он направился на верхнюю палубу, где до сих пор находились и верные ему морские разбойники, и пленённые военные мореплаватели. – Ты сможешь без парусной тяги придать сей странной посудине корректное направление? – поинтересовался он дальше.

– Запросто! – не задумываясь, ответил распутный повеса, мысленно увидевший себя на стороне озверелых, едва ли не диких бандитов (он уже получал у них некую значимую должность, достойную высокородного положения). – В настоящее время с изменением корабельного курса не возникает вообще никаких проблем. Не знаю: почему о столь существенном факте не удосужился поразмыслить Нельсон? Наверное, он попросту, глупый «баран», упёрся, – пожал безответственный лейтенант плечами и предложил новоявленному «кома́ндеру», не выходить на заднюю палубу, а сразу проследовать к капитанскому мостику.

Право распоряжаться судьбой захваченных пленников да свободным пиратским временем предоста́вилось Трампу. Без особых возражений он согласился исполнять обязанность квартирмейстера и сразу же взял основным помощником закадычного друга Скупого. Вдвоём они, пока Липкен и Уойн придавали военному судну направление на Бермудский архипелаг (что оказалось совсем нетрудно, так как, по окончании урагана, работа всех приборов восстановилась), проявили неисчерпаемое усердие: военных моряков загнали в одну служебную кладовую; морских разбойников распустили заниматься осмотром суперсовременного судна, доставшегося им в качестве боевого трофея.

***

Время приближалось к половине первого пополудни. Адмирал Липкен стоял на капитанском мостике эсминца «Колумбус», рассекавшего необъятные просторы Саргассова моря. Изучая глубоководный эхолокатор и дисплей спутниковой системы слежения, он не утруждался в особых расчётах, что нужное военно-морское судно направляется в сторону Бермудского скопления островов и что до него остаётся ни много ни мало, а не более ста километров. По полученным данным, террористические захватчики (как их теперь называют) двигались с уверенной скоростью и покрыли добрых двести пятьдесят морских миль, то есть половину всего необходимого расстояния. «Что ж, – размышлял один из высших чинов ВМС США, задумчиво глядя на современные чудо-приборы (с их помощью просчитать надводную навигацию не вызывало особенных затруднений), – скоро мы с вами встретимся, а вот тогда и посмотрим: что у вас там за суперграндиозные планы?»

На сближение потребовалось ещё минут двадцать, пока «Независимость – 2» не оказалась взято́й в круговое в кольцо и пока её не застопорили четыре боевых миноносца, участвовавших не в одной военной компании; они всегда подтверждали и огневую мощь, и расторопную быстроходность, и способность к эффектным манёврам.

– Дайте одновременный залп сразу из всех орудий, – приказав держаться на почтительном расстоянии, распоряжался адмирал Джеральди́н; он указывал в сторону секретного тримарана, захваченного «гнилыми пиратами», – только глядите, чтобы, не дай вам Бог, с ним чего-нибудь не случилось! Понятно, прямых попаданий быть не должно, но страху необходимо нагнать вселенского, какой «поганым ублюдкам» ещё и не снился! Словом, кто повредит наш новый корабль – ответит мне головой!

Недвусмысленное распоряжение исполнилось и точно, и в срок. Буквально через пару мгновений новёхонькое судёнышко подверглось внезапной агрессии, где-то «психической», а в чём-то психологической; она выразилась в оглушительных взрывах, не прекращавшихся на протяжении десяти минут. Подня́тые волны едва не затопили сверхсовременное боевое плавсредство. Неприятно ошеломлённые, оголтелые пираты частично попадали на верхнюю палубу, а частью – где кто находился. Накрывшись сверху двумя ладонями, они вспоминали о Господе Боге и самозабвенно предавались известным молитвам, не прекращавшимся на протяжении всего массированного обстрела. И только! Единственно, разбойничий капитан не утратил присутствия духа, а приставив к горлу «папенькиного сыночка» остроконечную саблю, вывел его на внешнюю палубу, обозначился горделивой осанкой и при́нялся дожидаться окончания предупредительной артподготовки, и ужасной, и вроде бы бесконечной.