Василий Боярков – Пираты, или Тайна Бермудского острова (страница 10)

– Как?! – удивлённо воскликнул уважительный юноша, впервые решившийся прервать почтенного воспитателя. – Получается, вы мой отец?

Лера, наблюдая их очевидное сходство, о чём-то таком догадывалась, поэтому последнее изречение не вызвало у неё особого удивления; она продолжала молчать, терпеливо ожидая, что будет дальше

– Кто дослушает, тот узнаем, – спокойно провозгласил Колипо, допивая хмельную бутылку и посылая за следующей, – сходи-ка лучше принеси чего-нибудь выпить, не то продолжительные речи мне горло совсем иссушили. Почти двадцать лет не брал в рот ни капли хорошего рома, а тут как будто бы накатило – не могу удержаться!

– А, моя мама? – продолжал допытывать Джо, осведомляясь уже на ходу; он послушно отправился выполнять несложное поручение. – Она жива?.. Смогу ли я с ней увидеться?

– Потерпи – и непременно узнаешь! – крикнул вдогонку седовласый пират, не позабыв и легонько присвистнуть. – Ну, а ты, мисс, – спросил грозный разбойник у прекрасной девчушки, чуть только они остались одни, – какие планы, на доверчивого юнца, у тебя, мисс Доджер?

– Скажу тебе честно, пират, – приученная к вольному обращению, бывалая проститутка начисто не принимала в расчёт почётное положение, поэтому в откровенных выражениях, так же как и он, особо не церемонилась, – он мне понравился! Это хотел услышать, или…

Закончить она не успела, так как посыльный резво исполнил доверенное задание и быстренько возвращался обратно; в руках он нёс непо́чатую бутылку. Оказавшись на капитанском мостике, Рид передал её пьяному воспитателю, а сам приготовился дослушивать занятное продолжение; он придал себе обычную позу, обозначенную горделивой осанкой да перекрещенными руками. Очаровательная блондинка, устав сидеть на неудобном поручне, спрыгнула на мокрую палубу, подтащила свёрнутую в рулон витую веревку, а водрузив на неё прелестную задницу, обратилась в волнительное внимание; она подпёрла миловидную мордашку двумя кулачками и буквально поедала искусного повествователя голубенькими глазами. Тот не заставил себя продолжительно уговаривать, откупорил непрозрачную ёмкость, сделал солидный глоток, прищёлкнул довольненьким языком, а после охотно продолжил:

– В один из очередных налётов мы напали на торговое судно, следовавшее из Англии и перевозившее рядовых обывателей, желавших спрятаться в Новом свете, – кто от закона, кто от нищеты, беспросветной убогости, кто просто от жёстких родителей. На том гражданском судёнышке плыла интересная молодая чета… Некоторое время назад она обвенчалась и, как сталось, сбегала от гнева аристократичных предков, поклявшихся смыть нечестивый позор лишь кровью неотёсанного избранника. Всё верно, – заприметил он придирчивый взгляд, принадлежавший любознательной чаровнице, – девушка та, воспитанная в лучших традициях, была из дворянской семьи – настоящая леди! Её же муж самый обыкновенный – никчёмный босяк! Чтобы прокормить себя и молодую жену он наня́лся «последним» матросом. С Монни Рид – именно такую фамилию она унаследовала от бестолкового мужа – мои бравые молодцы хотели обойтись точно так же, как парой часов назад с тобой… мисс Доджер, – он снова мотнул пьяной головушкой в сторону Леры, – но я, поражённый невиданной красотой, вступился за молодую аристократку, а заодно помог спастись как ей самой, так и её – я был всецело уверен – безмозглому провожатому. Подвластным компаньонам я тогда объявил, что в обмен на, общую, их свободу, отказываюсь от причитающейся мне денежной доли. Пиратская алчность не знает границ, и они согласились с предложенным мнением, вообще не задумываясь. В результате и милая леди, и дубоватый спутник стали частью моей команды. О! Как же я тогда ошибался! Мне и не думалось, что я совершаю непоправимую, едва ли не роковую ошибку.

Седой морской волк умолк и с печальным видом уставился в голубой горизонт; он наложил на обветренное лицо печать великого сожаления. Молчал Колипо недолго. Отхлебнув очередную порцию «целебного рома», он возвратился к недосказанной повести:

– Вот так, совсем незатейливо, и началась наша с Монни пламенная любовь, продолжавшаяся, к сожалению, очень недолго. Я полностью тогда растворился в тех трепетных чувствах и настолько потерял разумную голову, что ничего не замечал – ничегошеньки не увидел. Даже того, что буквально творилось у меня за спиной. И вот тут! Вернулся мой «бумеранг», запущенный некогда во Фрэнка Уойна. Однажды ночью, после успешного дела, я, как обычно, ву́смерть напился. То ли напиток тогда оказался «палённый», то ли меня в тот раз не брало? Но, ровно на полчаса отрубившись, я внезапно проснулся – почувствовал, что очень хочу чего-нибудь выпить. Как назло – это сейчас я понимаю, что к счастью – у меня в капитанской каюте закончился излюбленный ром. Чтобы восполнить его запасы, потребовалось спуститься на нижние палубы. Была безлунная ночь, основные члены команды, надра́вшись», – подразумевалось «напившись», – спали, и только небольшая горстка злых заговорщиков, уединившись в винном отсеке, держала тайный, предательски коварный, совет. Я подкрался поближе и внимательно вслушался. И что же я слышу?! Оказывается, подчинённой команде давно уж надоел мой необузданный, крайне вспыльчивый, нрав и все они ничуть не против сменить поднадоевшего капитана. Вы спросите: что же останавливало их раньше? Не поверите! Отсутствие подходящей кандидатуры… И вот такой человек нашёлся! – едва ли не торжественно объявил Умертвитель, и сделал следующий глоток. – Им оказался – какой я наивный слепец! – униженный муж моей возлюбленной женщины. На самом деле оба они оказались коварными соучастниками. Получается, театральный спектакль «с безраздельной любовью» разыгрывался лишь за тем, чтобы ввести меня в тлетворное заблуждение и чтобы захватить великолепное судно, чуть раньше аналогично о́тнятое у Бешеного Уойна. Всё было уже решено: на утро меня ожидали четыре чёрные метки, означавшие смертную казнь «любым из проверенных пиратами способов»; то есть в совсем недалёком будущем мне предстояло безвольно болтаться на рее. Долго раздумывать?.. Времени не было. Поэтому, воспользовавшись привязанной к корме посадочной шлюпкой, и под прикрытием ночной темноты, я, не задумываясь, пустился в бега.

– «Ничё» себе, «…её мать»! – матюгнулась по-русски запальчивая блондинка, до глубины души поражённая Монниной вероломностью. – Как же она могла? Ты ведь, Джек, самое меньшее, спас ей женскую честь, а самое большее – жизнь?!

– Да, красавица, – старый морской разбойник не стал оспаривать приведённое утверждение; он, не переставая, отхлебывал из мутной бутылки, – так же подумал и я. Однако было уже достаточно поздно, то есть всё, что я смог, – это вовремя унести «горящие огнём пугливые ноги». Мне повезло – я удачливо спасся. С тех пор ваш покорный слуга поклялся никогда не прикасаться к крепкому рому, и я успешно исполнял то взятое обязательство вплоть до наступившего времени. Возвращаясь к трагической повести… Вот парадокс! К грабительской жизни я тоже вернуться не мог, ведь я проявил «неприличную осторожность»… посмел сбежать от грядущей опасности. Согласно пиратского Кодекса, проявленная слабость является проступком –абсолютно недопустимым! Хорошо ещё, все награбленные богатства остались при мне, а значит, можно было «спускаться на берег» и рассчитывать на спокойную – а, что важнее намного больше! – безбедную жизнь. Так в точности я и сделал… – на последней фразе Джек отобразился грустной печалью (ему вспомнились давно минувшие славные годы), – а что же, вы спросите, новоявленный капитан и досточтимая миссис Рид? С ними произошло, как и всегда случается с бессовестными предателями. Какое-то время, присвоив себе моё же грозное имя, мерзкий подонок и его отчаянная супруга бороздили атлантические моря: Саргассово да Карибское – да наводили беспредельный ужас на всякого, кто удосуживался попасться им на пути. В печальном итоге, по прошествии шести месяцев, ми́нувших с момента нашего расставания, «Кровавая Мэри» взялась в безвылазное кольцо – окружилась четырьмя трехмачтовыми фрегатами, общим вооружением доходившими до двух сотен орудий. Без особенного труда они сломили непродолжительное сопротивление, а после непринуждённо пленили проштрафившуюся команду. О чём это говорит? Правильно, – опередил он мисс Доджер, – нужно знать предельную меру, чтобы за тобой не снаряжали несокрушимую морскую эскадру. С простыми пиратами расправились прямо на месте, перевешав на собственных реях, а влиятельных главарей отправили на Ямайку; там их подвергли показательному суду и приговорили к безоговорочной казни. Наивные! Они тогда предполагали, что схватили меня… но затянули тугую петлю на шее несчастного мужа разлюбезной пройдохи Монни. Её саму – поскольку выявили у неё восьмой месяц беременности – до поры до времени оставили невредимой. Наконец она родила… да, да, тебя, – заметив вопросительный взгляд, Колипо поспешил развеять любые сомнения, способные возникнуть у чувствительного воспитанника, – соответственно, можно было приводить судебный приговор в суровое исполнение. Но! Неожиданно вмешался влиятельный папочка, ради спасения запутавшейся дочурки поспешивший лично приплыть из чопорной Англии. Пользуясь неисчислимым богатством да значимым положением, он буквально выдернул приговорённую дочку из жёсткой петли, вот-вот готовой затянувшейся на миленькой шее.