Василий Боярков – Не по совести (страница 8)

– Не повезло, – с грустью промолвила Анжелика, искренне переживая за знакомого человека, – как это случилось?

– Чисто случайно, – пустился Беркутов в непристойные рассуждения, продолжая мастерски управляться с рулевым управлением и разгоняясь до порядочной скорости, – выбрал не ту работу, а затем связался с нехорошей компанией – вот лишним здоровьем за неразумную оплошность то́тчас и поплатился.

– Даже так? – безотчётно занервничала проницательная путана, заерзав на заднем кресле и вспоминая недавний разговор, состоявшийся с предупреждавшей приятельницей; а еще она обратила внимание, что странноватый тип свернул в совсем непривычную сторону.

– Там перекрыто прямое движение, – небрежно буркнул неучтивый шофер, читая затаённые мысли, словно открытую книгу, и вспоминая фрагмент известной картины, – необходимо ехать в объезд.

– Остановите – я выйду! – почувствовав суровую опасность, исходившую от непочтительного мужчины, дрожавшим голосом проговорила путана, – я передумала ехать домой. Мне нужно… зайти в одно место, которое располагается как раз вот в этом самом квартале.

– Из моей машины можно выйти только тогда, когда я того захочу, – считая захваченный транспорт всецело своим, резко отрезал нелюбезный водитель; осознав, что его раскусили, он эффектно представился: – Меня зовут Костя-киллер, и, надеюсь, ты понимаешь, что это значит.

Жгучий холод, вмиг охвативший ее изнутри, сжал у безупречной красавицы трепетное сердечко и превратил его в один миниатюрный комочек; душа же стремительно «прыгнула» в пятки – словом, она теперь сидела, оставаясь ни жива ни мертва. Лишь теперь, осознав нависшую явственную опасность, она сильно-сильно переживала, что не прислушалась к обоснованным страхам Азмиры, когда та пыталась её сегодня благоразумно предупредить. Вместе с тем изменить что-либо было уже нельзя, а оставалось плыть по течению, полностью доверившись безнравственным преступникам, да разве еще их самой близкой подруге – злодейской судьбе. Ни одна из рисковых мыслей, будораживших воспаленный мозг: выпрыгнуть на ходу; огреть водителя дамской сумочкой; вцепиться ему ногтями в глаза; укусить его за руку – не находила ответного понимания, из-за чёткого осознания их полной абсурдности.

Пока она терзалась невнятными думками, Беркутов гнал, превышая все допустимые скорости. Встаёт вопрос – почему? Чтобы ни в коем случае не дать встревоженной спутнице осуществить какую-нибудь ненужную глупость. Расчет оказался верным, растерянной блондинке даже отдалённая мысль не закрадывалась, чтобы на быстром ходу выкинуть нечто из ряда вон выходящее, что вразрез бы пошло с первоначальными бандитскими планами. Вот так, в принуждённой к спокойствию неестественной обстановке, с учетом внутренних переживаний и сильнейших эмоций, душивших Гордееву изнутри, они постепенно покинули городские пределы; затем, направляясь в сторону Ярославля, последовательно достигли деревни Буньково, где располагался питомник декоративных растений. Недалеко находилось небольшое строение, больше похожее на сарай; оно отстояло чуть в стороне, к нему вела проселочная дорога, а поблизости не виделось никакого жилья. Говоря случайными размышлениями перепуганной пленницы, если здесь, к примеру, взять закричать, то навряд ли тебя хоть кто-то услышит; единственное, на кого можно сейчас рассчитывать, – это на какого-нибудь излишне отважного охранника, дежурившего на земельном участке, предназначенном для разведения саженцев.

Словно прочитав мятежные мысли, Беркутов резко повернулся злобной физиономией и, напитавшись звериным гневом, наполовину шипевшим голосом произнёс:

– Даже не думай! Это будет последний вскрик в оставшейся жизни, хотя, поверь, мне бы очень того не хотелось. Поэтому сиди тихо, не подводи ни себя, ни того мужика, сидящего сейчас на дежурной вахте.

Приняв нехитрые меры предосторожности, Константин остановился возле ветхой деревянной постройки. По-львиному рыкнув, одарил смятенную девушку укоризненным взглядом, внушавшим панический ужас.

– Остановка конечная – приготовьте к дотошной проверке карманчики! Шучу, – сказал он следом, самодовольно улыбнувшись плоской и глупой шутке, – можно «вылазить» – приехали.

– Нет! – испуганным голосом возразила молодая путана, словно бы вжавшись в матерчатую обшивку сидения. – Я никуда не пойду.

– Не глупи, – промолвил зловещий преступник, напуская на себя вид человека, не склонного к долгим переговорам, – не то будет хуже.

Гордеева крепко обхватила себя двумя руками, как будто пряталась в некий невидимый домик, способный спасти ее от жуткой расправы; она словно бы готовилась в мягкой обивке утопнуть, а заодно и выказывала полную, строптивую непокорность. Смерив ее озлобленным взглядом, Беркутов моментально оценил внештатную обстановку. Выйдя наружу, он негромко воскликнул:

– Слон, давай «дуй-ка» ко мне на подмогу! Тут шалава одна упирается – без тебя, ну! никак невозможно с ней справиться.

На властный призыв дощатая дверь сарая открылась практически в ту же секунду, и оттуда вышел гориллоподобный молодой человек, отличавшийся и массивной фигурой, и чудовищной внешностью. Не требуя дополнительных разъяснений, он твердой походкой направился прямо к машине, а оказавшись подле нее, «расхлебенил» заднюю дверцу… не спуская с лица звериного выражения, он не замедлил засунуть внутрь просторного салона мощные руки. Завидев невиданное страшилище, Анжелика, как маленький, писклявый крысёнок, кинулась к противоположному выходу. Но не тут-то ей было! Он в нее словно безжалостный коршун вцепился, обхватив грубо за оба нежных плеча и не давая ни единого шанса, чтобы та смогла высвободиться из цепких объятий.

– Ты чего трепыхаешься, глупая шлюха? – молвил он между делом. – Гляди, поломаю.

Несмотря на сделанное предупреждение, в силу деви́чьего инстинкта, Гордеева попыталась и громко кричать, и призывать кого-нибудь в помощь.

– Помогите! Спасите! – вопила она истошно, надеясь привлечь хоть чьё-то внимание. – Кто-нибудь!.. Убивают!

Призывные вскрики не возымели на Слона ни малого действия: отпускать трепыхающуюся жертву он явно не собирался. Напротив, грубый парень резко ее тряхнул, пытаясь разом сбить порывистое дыхание, а потом непринужденно, одним сильным движением, вырвал молодую путану наружу, больно ударив белокурой головой о верхний край дверного проема. От неосторожного, хотя и значимого воздействия любая бы замолчала, и Анжелика не явилась удивительным исключением – она моментально потеряла сознание. Ее роскошное тело обмякло, но не упало, продолжая оставаться в цепких ладонях большого и сильного человека.

Увидев неожиданный, крайне нежелательный, поворот, Беркутов нервно сплюнул сквозь зубы и не удержался, чтобы не сделать нерадивому компаньону строгого замечания:

– Смотри, аккуратней – не убей ее раньше времени. На ком тогда заработаем и будем строить преступный бизнес – сам, что ли, пойдешь на распущенную панель?

– Чего я-то опять? – незадачливо промолвил огромный детина, виновато склоняясь перед более хрупким подельником. – Это не специально… просто она так громко стала орать, что я мал-помалу не удержался.

– Ладно, – махнул уступчивый предводитель, резко развернувшись к запущенному сараю, – тащи ее внутрь, а то сюда уже кто-то идет… очевидно, придется ему разъяснять, что он здесь является лишним. Как с ней закончишь, как следует свяжешь, выходи на подмогу – поддержишь нашу честну́ю компанию, а заодно и «дружескую беседу».

Произнося назидательный монолог, Константин имел в виду человека, приближавшегося со стороны посадочного питомника и не иначе привлечённого громкими криками. К собственному несчастью, тот вознамерился выяснить, что же возле охраняемой территории сейчас происходит.

Глава IV. Признание

Закончив «вечернюю смену» в восемнадцать часов, Азмира быстрым шагом направилась к дому, чтобы по-быстрому переодеться в вечернее платье и подготовиться к назначенному свиданию. Она изрядно спешила, не желая в особенном, если не исключительном случае вдруг опоздать и прекрасно понимая, что добродетельная судьба предоставляет ей долгожданный шанс (он выражался в образе молодого человека, подающего большие надежды и её безраздельно любящего). Юная проститутка, на недолгом веку она повидала столько всяческой мерзости, что смогла себе отчетливо уяснить – оставаться всю жизнь доходной путаной (даже если и сильно захочет) просто-напросто не получиться. Значит, непременно нужно устроить личную жизнь, обеспечив ее постоянным достатком и будущим процветанием. Для осуществления далеко идущих замыслов, если что и требовалось (при отсутствии достаточных навыков и хоть какого образования), просто удачно выскочить замуж, притом непременно за перспективного, а вкупе и обаятельного мужчину. Моложавой проститутке невероятно свезло: ещё со школьной скамьи на неё обращал внимание Холод Андрей Вячеславович, учившийся на год старше. Говоря про приличного парня, следует отметить, что он являлся единственным сыном состоятельных личностей, то есть всегда выделялся и модными шмотками, и дорогими аксессуарами. С девятого класса он бросал на миловидную девушку томные взгляды, когда та, собственно, училась в восьмом. Как теперь известно, привлекательной ученице в то тяжелое время оказалось не до юношеской любви, так как из-за тяжелых материальных условий тогда уже приходилось втихаря «подрабатывать» проституцией (необеспеченной девчушке хоть как-то нужно было закончить девятый класс и получить первое свидетельство «о неполном среднем образовании»). Наверное, именно по значимой, весомой причине она и не уделяла личного внимания ненастойчивому юнцу, не попытавшемуся с ней даже заговорить, а только безнадёжно грезившему о платонических отношениях.