Василий Боярков – Не по совести (страница 10)

– У нас что-то случилось? – не желая более оставаться в блаженном неведении, настойчивым тоном спросила Азмира. – Что именно, Андрюша, тебя беспокоит? Расскажи, я послушаю, и если существующая проблема находится в моих скромных силах, то, нисколько не сомневайся, я обязательно помогу.

От убедительных слов Холод засмущался гораздо сильнее. Брючный карман «обжигала» красивая малиновая коробочка, где, с его точки зрения, находился самый бесценный бриллиант; с его помощью застенчивый парень собирался от самоуверенной девушки, бесподобной и восхитительной, добиться сегодня согласия на совместную жизнь. Однако его горло словно сковало каким-то неожиданным спазмом, и юный воздыхатель никак не мог выдавить из себя те самые несколько слов, какими и принято решать судьбы двух влюбленных горячих сердец. Видя его тягучую нерешительность, молодая особа, нисколечко не смущённая, решила взять инициативу в прожжённые руки, запачканные в развратной грязи, и рачительно помочь порядочному поклоннику.

– Ты собираешься поведать мне что-то важное? – пронзая нерешительного юношу кокетливым взглядом, беззастенчиво поинтересовалась распущенная деви́ца, отличавшаяся лёгким, ничуть не закомплексованным, поведением. – Это как-то касается наших с тобой отношений?

– Определенно, – скрипучим, а где-то срывавшимся голосом ответил неуверенный кавалер, – от того, что я собираюсь сейчас сказать, действительно зависит дальнейшая жизнь как моя, так в точности и твоя.

– Интересно, чем бы это могло оказаться? – игриво состроив прекрасные глазки, Азмира подталкивала возлюбленного к отважному шагу. – Я прям истомилась вся в волнительных ожиданиях?

Не имея в прошлом похожего опыта, неискушённый парень не знал, с чего следует начинать искренние признания, боясь сказать или сделать что-нибудь несуразное, от чего ему непременно ответят непоправимым отказом. В то же время не следует думать, что он не репетировал сей ответственный миг, многократно демонстрируя его перед зеркалом в ванной. Что именно? Как он смело будет вести себя в важной для всех ситуации; как уверенно станет признаваться в любви и произносить ту самую фразу, после которой восхищённые девушки, в сентиментальных романах, непременно бросаются любимым героям в трепетные объятья; как, привстав на колено левой ноги, протянет ей таинственный сувенир; как медленно приоткроет красивую крышку; как покажет ей дорогое кольцо, хранящееся внутри; как загорятся ее бездонные глаза от огромного счастья, долгожданного, душевного, искреннего – все это он отчетливо видел, но разве в наполнявших взволнованный разум несмелых фантазиях. На деле он никак не мог собрать воедино разбежавшиеся в лихорадочной спешке сумбурные мысли и не был способен подобрать всего-навсего нескольких слов, после каких уже ничто не сможет разлучить его с прекраснейшей на всём белом свете милой возлюбленной.

От тягостных размышлений его оторвал подошедший официант, заученной фразой осведоми́вшийся о готовности сделать необходимый заказ. Его непроизвольное появление, в том безумном волнении, охватившим взбудораженный мозг чистого, невинного юноши, явилось желаемой передышкой.

Десять минут ушло на целевое удержание возле себя услужливого сотрудника. Наконец все основные блюда посчитались заказанными, а значит, и задерживать дольше постороннего человека оказалось бы глупо, да и просто смешно. Азмира, не перестававшая сверлить небойкого собеседника любящим взглядом (ничуть не наигранным, ведь в глубине извращённого сердца она его, несомненно, любила), решила сама предоставить ему лёгкую переменку, чтобы позволить собрать воедино разрозненные, бессвязные мысли, а в непринужденном общении заручиться хоть какой-то маломальской решимостью. Поменяв, прежде всего, выражение распрекрасного личика на веселое, беззастенчивое, уже через секунду она мастерски увела разговор на отвлеченную тему.

– Если еще не «созрел», то пока и не надо, – сказала она, кокетливо хлопая якобы смущёнными глазками, – скажешь потом… ты надолго приехал?

– Нет, – ответил Андрей; радостный, он облегченно вздохнул и мысленно поблагодарил сообразительную подругу за проявленное участие, – на пару дней… а затем обратно, в Нижегородскую академию… экзамены нужно сдавать.

– Дело хорошее, – начиная уплетать принесенные яства, с восторгом заметила беззаботная девушка, – ты парень умный – сдашь обязательно; а там, глядишь, не заметишь, как лейтенанта получишь.

Застольная беседа перешла в непринужденное русло и текла в произвольных темах до окончания праздного вечера, оказавшегося не таким уж и напряженным. Но вот! Наступил кульминационный момент, когда был съеден последний десерт, – и тут молодой человек, разгоряченный лёгким алкогольным напитком, употребленным ими во время совместного ужина, более чем достаточно осмелел, уверенным движением достал красивую упаковку, поверху украшенную блестевшим орнаментом, встал перед обожаемой девушкой на колено и, склонив пониже повинную голову, протянул ей последнее доказательство безграничной влюбленности.

– Прошу тебя, Мира, – промолвил он срывавшимся голосом, – стань моей любимой супругой.

Совестливая девушка (ну, вот зачем?!), буквально сраженная долгожданным поступком, не нашла в тот знаменательный миг ничего другого, более лучшего, как, не удержавшись, разразиться безудержным плачем. Обливаясь непрошенными слезами и не принимая дорогого подарка, она призналась в ужасной правде, неотвратимой и горькой, суровой и неприглядной:

– Ты ничего про меня не знаешь!.. Я обыкновенная развратная проститутка!

Глава V. Жуткое положение

Теперь стоит вернуться к рассаднику декоративных растений и попытаться выяснить, что же (примерно тем же самым временем) происходило в безлюдной местности, где оказалась несговорчивая «сменщица», недальновидная коллега по совместному опасному бизнесу? Как уже говорилось, Слон понес бесчувственную путану в ветхое сарайное помещение, его же злобный подельник остался дожидаться приближавшегося пожилого охранника, дежурившего в загородном питомнике.

Мужчина пятидесятичетырехлетнего возраста, он являлся отставным милиционером и, чтобы не сидеть в непривычном бездействии, устроился работать в частное охранное предприятие; в дальнейшем его закрепили за отдалённым, в основном всегда пустынным, объектом. Отдав государственной службе лучшие годы жизни, где постоянно терпел волнительные лишения и подвергался неимоверным нагрузкам, усердный труженик оставил на охране ивановского правопорядка большую часть здоровья, отмеренного благодатной природой; в результате он заработал многочисленные хронические недуги. О неприятном положении дел свидетельствовали основные, характерные признаки: высокий рост, худощавый и сгорбленный, выдавал человека с явным заболеванием желудочно-кишечного тракта; вытянутое лицо, болезненно осунувшееся и испещренное въевшимися морщинами, нисколько не умаляло первого впечатления; серо-голубые глаза, потухшие и безжизненные, лишний раз оказывались тому косвенным подтверждением. Отправляясь на суточное дежурство, одинокий охранник оделся, как и принято, в камуфлированную военную форму, подкреплённую прочными чёрными берцами.

Так получилось, в тот злополучный день он заступил на смену совершенно один и в ближайшем окружении не имел ни единого человека, способного оказать хоть маленькое содействие. Около часа ночи, совершая очередной обход, он явственно различил, как мимо растениеводческого питомника проезжает подозрительная машина, ярким светом освещавшая близ расположенную окрестность. Почему ему напросился безошибочный вывод? В обозначенном направлении и днём-то мало кто ездит, но – чтобы еще и ночью?! – такое ему встречалось видеть впервые. Оставаясь верным сложившейся многолетней привычке, бывший служитель закона, не позабыв в душе чертыхнуться, решительным шагом направился посмотреть, что именно послужило причиной необычайной активности, какая развернулась сегодня возле всегда спокойного места. Может показаться непростительной глупостью, но точно еще не зная, представляют ли странные передвижения хоть какую-нибудь опасность, он не стал о них никому докладывать, решивши действовать на собственный страх и риск. Буквально через пару минут ответственный мужчина услышал женские призывы о помощи и, даже не подозревая, что может его поджидать (хотя и не позабыл извлечь наружу травматическое оружие и привести его в боевую готовность), ускоренным шагом двинулся по направлению пронзительных криков.

Именно тусклый свет, излучаемый от карманного фонаря, и привлек настороженное внимание преступного Константина. Являясь начинающим бандитом и не успев ещё обзавестись огнестрельным вооружением, он не имел при себе ничего, кроме острозаточенного ножа. Говоря его же словами: «Во всех случаях я привык полагаться на личную безграничную ярость, какая охватывает меня в сложные моменты экстренных ситуаций и какая помогает внушать поганым недругам и обыкновенный человеческий страх, и почтительный, едва ли не сверхъестественный трепет». Да! Яростный гнев его представлялся просто ужасным. Вот и сейчас, скрестив перед собою обе ру́ки и накапливая безумную, лютую злость, обеспокоенно выжидал, когда к нему приблизится потенциальный покойник, неразумно решивший расстроить их грандиозные планы. Электрический свет неминуемо приближался, и через пару мгновений, сквозь его мерцавшие отблески, стал вырисовываться невыразительный силуэт худого мужчины.