Василий Боярков – Не по совести (страница 4)

– Не откажусь, – не чувствуя в простом вопросе завуалированного подвоха, сразу же согласился полупьяный родитель, – было бы совсем неплохо иметь хорошенькую закуску.

– Тогда пойдите сначала почистите, а потом и пожарьте, – значительно веселея, сказала беззастенчивая красавица, относившаяся к омерзительному человеку точно так же, как он, то есть бессовестно.

– А если нету?.. – непонимающе промолвил Тагиев.

– Тогда сидите и не «трендите», – рассмеявшись, что ей удалось ненавязчиво того подловить, довольная девушка вошла в их общую комнату, где у нее был отгорожен маленький угол, куда распространяемый запах если чутка и проникал, то не так уж и сильно.

Однако не успела она приблизится к самодельному фанерному перекрытию, разделявшему комнату на́ две равные части, как в крепкую деревянную дверь, по небрежности оставленную незаперто́й, ворва́лись двое моложавых бритоголовых парней, выделявшихся далеко не интеллигентной наружностью.

Здесь следует рассказать, что семья Тагиевых ютилась в двухэтажном доме, сконструированным по давнишней, ещё сталинской, планировке; в каждом подъезде располагалось по шесть квартир (по три на этаж); они квартировали в нижних помещениях, имевших три отдельные комнаты и граничивших с местами общего пользования; те включали в себя коридор, кухню и сантехнический узел, где вовсе не было помывочной ванны. Будет правильным уточнить, что для незавидной деятельности Азмира снимала временные апартаменты, хотя и однокомнатные, но выделявшиеся отличным ремонтом; для бо́льшего удобства оплаты они делились еще с тремя проститутками, где каждой полагались строго назначенные часы, отведенные на текущий прием клиентов, поэтому никаких неприятных накладок не возникало (там можно было и помыться, и переодеться, и придать себе вид, надлежащий для произведения наилучшего впечатления, сулившего и отличный заработок, и солидные чаевые). Возвращаясь к подробному описанию наполовину обшарпанного жилья, пропахшего омерзительной вонью годами немытого родича… Для того чтобы частично отстраниться от жуткого запаха, чистоплотная девушка воспользовалась помощью фанерного перекрытия и разделила их общую комнату, имевшую размер шесть на четыре метра, на две равнозначные части; в одной расположилась сама, установив внутри полуторную кровать, одёжный шкаф и небольшой будуар, а вторую, для захламления и распространения отвратного смрада, предоставила давно опустившемуся родителю. Тагиева даже умудрилась смонтировать лёгкую дверцу, чтобы наибольшим образом отделиться от непристойного человека, пускай и являвшегося родимым отцом, но воистину её недостойного.

Так вот, удачно пошутив над неразумным папашей, она спокойно направлялась в отдельную половину, когда в коммунальную квартиру и забегали два отмороженных хлопца, явным хулиганским видом нисколько не внушавшие дружеского доверия.

Первый, достигший двадцатидвухлетнего возраста, виделся низкорослым, зато выделялся коренастым телосложением, что отчетливо определялось через грудные мышцы и мощные бицепсы, выпиравшие сквозь плотный спортивный костюм; круглая голова остригалась коротко и отличалась светло-русыми волосами; серо-зеленые глаза метали гневные взгляды и грозные молнии, заранее обозначая, что их суровый владелец обладает и безжалостным, и скверным характером, направленным исключительно на преступное достижение низменных целей; на левой щеке, гладкой и белокожей, остался широкий шрам, пересекавший вовсю длину, от виска и до окончания нижней челюсти; нос представлялся небольшим, слегка сдвинутым набок, выдавая немалое пристрастие к уличным дракам; тонкие, узкие губы кривились в недружелюбной усмешке, обозначая человека в себе уверенного и в любом случае готового идти до конца. Среди местной шпаны он знался под авторитетным прозвищем Костя-киллер, что указывало на его нездоровое пристрастие к отбору человеческих жизней; впрочем, он имел и нормальное, человеческое имя и от рождения назывался Беркутовым Константином Петровичем.

Второй – Михайлов Алексей Борисович, имевший преступное погоняло Слон; его он получил из-за необычайно огромного роста, совмещенного как с мощным телосложением, так и с отъявленной глупостью [имея ра́звитое, сильное тело, он обладал крупной, обритой налысо головой, в которой совершенно не ощущалось наличие практичного разума (про таких людей обычно принято говорить: он бездумный, словно морская торпеда)]. Двадцатипятилетний парень, на вид он выглядел, как минимум, тридцатипятилетним; взрослое впечатление обуславливалось смуглым лицом, обозначенным округлой формой и изъеденным врезавшимися морщинами. Остальные отличительные черты ничуть не умаляли первого впечатления: серые глаза наполнялись безграничной тупостью, выражавшей полное доверие ко всему, что не делал второй сподвижник; толстые, мясистые губы постоянно причмокивали, создавая некое впечатление, что их невзрачный обладатель совершенно не управляет естественной мимикой; вбитого носа практически не угадывалось, лишь на самом кончике круглая «картошинка» напоминала, что он всё-таки существует; круглые уши настолько плотно прижимались к гладкому черепу, что создавали впечатление их либо полного сглаживания, либо частичного вдавливания; массивные челюсти чуть выпирали вперед, придавая ему сходство с бездумной, зато свирепой гориллой. Одевался могучий парень, так же как низкорослый предводитель, в спортивный костюм тёмно-синего цвета, плотно прилегавший к исполинскому корпусу.

Не успела Азмира приблизиться к деревянному перекрытию, отделявшему личное пространство, как в жилую комнату, отталкивая и без того шатающегося папашу, ввалились два грозных субъекта, отмеченных преступной наклонностью, и хулиганской, и дерзкой. Отец как раз говорил:

– Дорогая доченька, а водочку?.. Ты разве забыла?

– В сторону, мерзкий «бомжара»! – грубо воскликнул Костя, именуемый киллером; он небрежно ударил хлипкого хозяина в грудь и наставительным тоном добавил: – «Пшёл» прочь, вонючая «гнида»!

Некрепкий мужчина, потеряв нестойкое равновесие, быстро-быстро засеменил ногами, пытаясь хоть как-нибудь устоять, но так и не смог; наоборот, «шометом» (ноги, руки кверху) завалился на спину, грузно плюхнувшись на пол.

– Азмира, беги! – успел он крикнуть что было мочи, но благочестивое предостережение прозвучало достаточно поздно.

Тагиева хотя и бросилась бежать к собственной комнатушке, но поступила так, скорее, машинально, чем надеясь благополучно спастись: она прекрасно понимала, что никакие фанерные преграды не удержат двух нахальных парней, обезумивших и свирепых, подкрепленных значительной силой. И действительно, не успела она ухватиться за ручку, как ее тоненькое запястье оказалось перехвачено Беркутовым. Сильно дернув, он бросил красавицу на обоссанный папой невзрачный диванчик и тут же кинулся следом, чтобы не позволить вертлявой брюнетке подняться обратно и чтобы попытаться её по-хорошему обездвижить. Успев переодеться в обычное одеяние, удобное в повседневной жизни и включавшее в себя разноцветную клетчатую рубашку, синие и кроссовки и джинсы, она остервенело брыкалась, отбиваясь всеми силёнками и не подпуская излишне грубоватого человека; она пинала его обеими ножками и, как ветряная мельница, махала перед собою царапавшими руками.

– Слон, ты чего стоишь словно пень дубовый?! – зло прикрикнул ему Константин, призывая внушительного подельника. – Давай помогай! Видишь, юркая «сучка» разбушевалась и я один не справляюсь!

Оправдывая сравнение с бездумной торпедой, Михайлов, получив конкретное указание, незамедлительно вступил в активную помощь. Перехватив прекрасные ноги (бывшие для него, если честно, будто две тонкие спички), легко приподнял очумевшую красавицу кверху (чернявая голова оказалась книзу). Далее, он развернул ее с чётким расчётом, чтобы перед его звероподобным лицом оказалась упругая задница, похотливо аппетитная и возбуждавшая масляный взгляд, а привлекательная мордашка очутилась повернутой к негодовавшему Беркутову. Первый отморозок присел на корточки, и их глаза встретились, оказавшись друг против друга. Увидев безжалостный взор, горевший неприкрытой яростью и наполненный безудержным гневом, Азмира разом оторопела и вмиг замерла: она испытала холодный страх, ничуть не поддельный и наполненный паническим ужасом.

– Ты чего зазря ерепенишься? – было первым вопросом, с которого непрошенный гость и начал ознакомительную беседу. – Значит, так-то ты встречаешь будущих лучших друзей? Я же, странное дело, вдруг почему-то подумал, что здесь мне гостеприимно предложат чашечку горячего чая, – что ли, ошибся? – он наигранно печально вздохнул. – Ну, дык как, поговорим спокойно, или же мой бравый напарник на какое-то время тебя хладнокровно вырубит, затем мы отнесем твой роскошный стан в наше скромное логово, где в первую очередь отвратительно изнасилуем, а потом будем страшно пытать. Поверь мне на слово, конечный результат все едино будет один: ты непременно сделаешь, что нам только не нужно. Так – что! – мне ему сказать – отпустить тебя или всё-таки стукнуть?

– Отпускай, – срывавшимся голосом проговорила Азмира, испуганно хлопая растерянными глазами, – я честно буду вести себя спокойно и внимательно выслушаю, что вы захотите мне предложить.