Василий Боярков – Не по совести (страница 5)

– Вот и отлично, – сделал довольное заключение Беркутов, подавая знак большому подельнику, чтобы тот поставил согласную девушку на́ пол.

Глава II. В квартире Тагиевых

– Алле, милиция, – послышался из общего коридора скрипучий голос Елизаветы Ивановны, не привыкшей называть правоохранительный орган полицией, – на нас напали – приезжайте как можно скорее!

Очевидно, на обратном конце мобильной связи стали выспрашивать личное имя, так как следом она начала называть подробные персональные данные.

– Слон, глянь, чего там творится! – громко прикрикнул Беркутов, разумно предположивший, что напряжённая ситуация выйдет из-под контроля, – если надо, убей!

Особо не раздумывая, Михайлов небрежно опустил напуганную хозяйку, сам же решительным шагом направился к Аристарховой. Та только-только успела произнести фамилию, имя, отчество, как перед ней возник звероподобный, чудовищно огромный, детина. Поглядывая на будущую жертву ожесточенным, суровым взглядом, не предвещающим ни доброго, ни хорошего, он схватил дотошную старушенцию за хиленькую ручонку, прислонившую к уху сотовый телефон, а затем медленно, но уверенно стал ее отстранять, отводя от беспокойной головушки в правую сторону.

– Не надо, – выпучив бычьи глаза, сказал убедительный верзила наполовину ласковым тоном, но с выражением неподдельной жёстковатой уверенности, – не стоит так рисковать – я бы не стал.

Из мобильного устройства слышался вопрошавший голос, плавно переходивший на повелительный окрик:

– Адрес?! Пожалуйста, говорите Ваш адрес?!

Но разъяснительного ответа (как не составит труда догадаться) ответственный дежурный, приня́вший тревожный вызов, так в итоге и не дождался, причем по всецело объяснимым причинам. Отобрав у излишне активной бабушки сотовый телефон, Михайлов снял с него заднюю крышку, небрежно извлек сим-карту и предусмотрительно смял ее пополам; по всему становилось видно, что проделанный грубый трюк ему не в диковинку и что совершает он его, проявляя большую смышленость, вразрез идущую с основным впечатлением, какое перво-наперво возникало от тупоумного вида. Выведя средство связи из рабочего строя, Слон широко расставил мощные пальцы, похожие на сардельки, и немного их изогнул, как будто хотел ухватить великовозрастную хозяйку за хрупкую голову; он приподнял кверху страшенную длань, достигшую невероятных размеров, после чего (вероятно посчитав, что для пущей убедительности необходимо сопроводить выразительные жесты убедительными словами?) выпятил вперед нижнюю челюсть, а подтверждая, что настроен решительно, грубо промолвил:

– Смотри, старая «ведьма»! Я вот тебе устрою… ужо!..

В тот же самый миг огромный верзила заметил отца пленённой девушки, поднявшегося с деревянного пола и стоявшего немного покачиваясь. Едва лишь ощутив тот грозный взгляд гориллоподобного человека, он, непристойно ёкнув, плюхнулся на пятую точку, а затем энергично стал отползать назад, помогая себе и согнутыми локтями, и голыми пятками. Насмерть перепуганный, хозяин забился в угол, расположенный возле одной из кладовок, и трясся там не столько от затаённого страха, сколько со страшного бодуна; хлипкое туловище ходило ходуном до такой неестественной степени, что создавалось неотвратимое мнение, будто его возьмёт да и вот-вот «стебанёт».

В злосчастный, если и не критический момент Алексей, придав себе еще большее сходство с чудовищным хищником и приподнявши огромный кулак, направился в его сторону и зловеще полюбопытствовал:

– Ты чего здесь «колбасишься» словно осиновый лист – в «роговой отсек» захотел?

Злобное изречение оказалось последним, что услышал от нежданного гостя очумевший хозяин, а затем окончательно провалился в безвольный припадок. Мгновенно! Точно какая-то невероятная сила оторвала его от скрипучего пола и подбросила кверху едва не на целый метр – резко оторвала от прежнего места, где он секундою раньше сидел. Впоследствии та же самая «неясная невидимка» швырнула бесчувственного мужчину обратно, да с такой неестественной мощью, что становилось непонятно, как в результате немыслимого броска, неописуемого никакими людскими словами, он ничего на себе не сломал. Едва Тагиев коснулся полового покрытия, затуманенные глаза у него закатились, выставив на всеобщее обозрение одни белёсые склеры, а неуправляемое тело затряслось так неестественно сильно, словно бы кто-то пытался прорвать его внешнюю оболочку, а следом выйти наружу; из окровавленного рта показалась густая пена.

Какой бы ни был Слон привычный ко всякого рода невыносимым мучениям, жестоким страданиям; но (сейчас!) от развернувшейся перед его ошарашенным взором ужасной картины Михайлов испугался до немыслимой степени, словно следующим на очереди, выстроенной на погружение в коматозное состояние, стоял теперь именно он.

– Костян! – крикнул он более умному другу. – Иди скорей посмотри, что здесь непонятное приключилось!.. Я как есть «потерялся» и не знаю, что надо делать?!

Верный закадычному приятелю, Беркутов моментально поспешил в общественный коридор; попутно он грозно глянул на запуганную деви́цу и, стиснув прочные зубы, не замедлил распорядиться:

– Даже не думай… «порву»!

Вероятнее всего, лаконичной, недвусмысленной фразой он имел в виду всяческие переговоры, производимые с помощью сотовых телефонов, либо беспечное поведение, направленное на мнимый побег, либо создание (каких других?) непривлекательно негативных последствий. Что конкретно? Дополнительных подробностей нежданный гость не озвучил. Вместе с тем молодая путана, общавшаяся с разного рода представителями многостороннего общества, в том числе и с криминальными элементами, прекрасно поняла, что немногословной, но ёмкой фразой имелось в виду. В любом случае Беркутов, пока до зашуганной хозяйки доходил исключительный смысл его грубоватого изречения, выбежал на призывный возглас опешившего подельника и увидел лежавшего человека, бившегося в кошмарном, по сути лихорадочном, приступе.

– Эй, презренная шлюшка! – крикнул он Азмире, с одной стороны перепуганной, но с другой задыхавшейся от нестерпимого гнева. – Поди-ка быстрее сюда! Тут, кажется, предок твой, «помойный», зараз загибается!

Предаваться негативно настроенным чувствам? Нет, после тревожного, едва ли не горестного известия Тагиевой не позволяла отстраниться дочерняя, почтительная привязанность (как не говори, она имелась к близкому человеку, последнему, оставшемуся живым). Утирая крупные слезы, сердобольная дочка вскочила с пропитавшегося едкой вонью старенького дивана и стремглав побежала в коридорный проход, где в жестоких конвульсиях бился и неразумный, и беспутный родитель, вконец пристрастившийся к пагубной выпивке. К основным событиям она выбежала в пиковый, относительно недобрый, момент. Когда она появилась, перекошенное лицо страдавшего бати отображалось то демоническим выражением, то различными цветовыми оттенками: оно становилось то пунцовым, то белым, то каким-то сразу коричневым, то попросту черным и выказывало то безудержный гнев, то безотчётный страх, то горестную печаль, то сплошную обиду. Искушённая брюнетка мгновенно всё поняла; по ее дальнейшему изречению и уверенным движениям становилось более чем очевидно, что обморочное состояние забулдыжного папочки отнюдь не в диковинку.

– Водочная эпилепсия, – сказала она сухо, проходя мимо охваченного судорожным припадком безалаберного родителя, – нужно разжать ему челюсти.

Едва сказав незатейливые слова, привычная дочь перевернула бившегося в конвульсиях беспробудного пьяницу на левую сторону, ловко скинула фирменную кроссовку, а следом сняла разноцветный носок. Выбрав подходящий момент, когда после очередной физиономической судороги, пробежавшейся лёгкой волной, отец стихийно разжал крепко сжатые челюсти, энергично, а главное лихо, загнала в ротовую полость немаловажную частичку личного туалета.

– Чтобы болтающийся язык не смог прикусить, – объяснила она странное поведение.

А что же соседская бабка? Воспользовавшись невольной заминкой, она предусмотрительно зашла в отдельную комнату и понадежнее за́перлась изнутри. Два других созерцателя диковинной сцены, еще недавно сверх меры активных и бравых, теперь молчаливо стояли и, не двигаясь с места, с нескрываемым отвращением поглядывали на бестолкового человека, подвергнутого непостижимому приступу. Тот медленно приходил в себя. В общей сложности безотчётный припадок длился чуть больше минуты, но того недолгого времени оказалось более чем достаточно, чтобы посторонним чужакам наполниться смятенными чувствами, сопряженными с нескончаемым омерзением.

– «Хрена́» себе?! Ну, вы и «даёте стране сырого угля», – прокомментировал Костя-киллер, чуть немного стал отходить ото всего, им здесь недавно увиденного, – и часто у вас – такое! – случается?

– Нет, – уверенно заявила бойкая девушка, наблюдая, как глазные белки на батиной физиономии медленно опускаются вниз, а чёрные зрачки возвращаются на прежнее место, – но все же бывает… в основном, когда он подвергается внезапным волнениям. Сегодняшний припадок спровоцировал ваш внезапный приход да крутое столпотворение. А ещё! Что не менее важно… я не успела дать ему обычную опохмелку. Если бы он вовремя выпил, то ничего подобного с ним, точно бы, не случилось.