Василий Боярков – Легенда о капитане Бероевой (страница 15)

– Все правильно, Майкл, – подтвердила российская сыщица, убедившись, что никаких нежелательных осложнений с обмороженной рукой в настоящее период не происходит, – раз нет ничего страшного, тогда я пойду – встретимся в столовой за поданным завтраком.

Сегодняшним утром в пищевом блоке присутствовало одиннадцать человек, представлявших обслуживавший персонал, четверо ученных мужей и двое оперативных сотрудников, прибы́вших в мрачное зимовье и из различных стран, и с разных материков. Как и накануне, все сидели на укоренившихся местах; единственное, за одним столом, накрытом обслуге, присутствовало не шесть, а всего лишь пять человек, да и Бероева с О’Нилом теперь завтракали вдвоём, без вчерашнего отрешённого компаньона.

– Чем, Ксюша, займёмся сегодня? – поинтересовался американский агент, едва они уселись друг против друга.

– Тем же, Джонни, чем и вчера, – ответила Оксана, ослепительно улыбаясь и искусно маскируясь за видимым дружелюбием (после вчерашнего разговора с механиком Ре́шетовым, она не доверяла двуличному фэбээровцу значительно больше), – будем пытаться разоблачить и поймать кровожадного, безжалостного убийцу.

– Каким путём будем идти? – не унимался настырный напарник, выказывая чёткое стремление разгадать насущные планы. – Есть какие-то значимые подвижки либо обоснованные соображения?

«Интересно, знает ли он о нашем вечернем разговоре с Сергеем?» – подумала кареглазая сыщица, удовлетворенно отметив, что тот находится в обеденном зале; вслух же, не переставая расплываться в бесподобной улыбке (будто бы она испытывает невероятное удовольствие от плодотворных общений с дотошным американцем), завораживавшим тоном томно промолвила:

– Странно, но я почему-то подумала, что сегодня именно ты предложишь что-нибудь эдакое, мал-помалу рациональное? Откровенно говоря, по какой, спрашивается, несправедливой причине все здешние проблемы вдруг решили свалить на хрупкие де́вичьи плечи – а вы, сильные мужики, тогда здесь на что? Я, конечно, не отказываюсь от возложенных служебных обязанностей, но и чья-нибудь посильная помощь явилась бы далеко не лишней.

Специальный агент воспринял едкое замечание, как обычную женскую эксцентричность, и не прида́л ему какого-либо значимого внимания; с другой стороны, ему непременно хотелось выведать, как же та собирается проводить основное расследование. Пока он размышлял, как бы побыстрее разговорить московскую сыщицу, сама она с неприкрытой иронией продолжала:

– Вот вы все спокойно спите, а я с самого утра занимаюсь решением всех тех ужасных проблем, что «снежным комом» свалились на северную зимовку. Ты спросишь: что же я конкретного сделала? Что ж, я охотно отвечу: срочной радиограммой запросила немедленную эвакуацию всех сотрудников, приписанных к тайным исследованиям.

– Неужели? – словно очнувшись от глубокого сна, поразился О’Нил. – И чего, интересно, тебе ответили?

– Пока ничего, – честно призналась Оксана, от которой не ускользнула лёгкая злобная тень, пробежавшая по улыбчивому лицу не слишком надёжного собеседника, – но, думаю, окончательное решение придёт в течении текущего дня, ближе к вечеру.

– То есть, Ксюша, получается, не так-то ты и уверена в наших профессиональных возможностях? – спросил озабоченный фэбээровец, глядя ей прямо в восхитительные глаза.

– Да, Джонни, я очень сильно в них сомневаюсь, – не удержалась Бероева, чтобы не состроить прекрасные глазки и не одарить американского коллегу пронзительным взглядом.

На этой неутешительной ноте непродолжительный завтрак закончился. Научные сотрудники сразу засобирались, намереваясь, как и обычно, покинуть основной зимовочный комплекс и выдвинуться продолжать секретные изыскания. Докучли́вая оперативница еще раз предупредила их о собственной безопасности, предельной осторожности, не позабыв осуществить очередную безрезультатную попытку напроситься в качестве вооружённой охраны. Они лишь, как от назойливой мухи, пренебрежительно отмахнулись. Между тем от зоркой оперативницы не ускользнуло то важное обстоятельство, что Григорович о чём-то шепчется в сторонке с О’Нилом. «Что они, стесняюсь спросить, затевают? Явно плутоватый американец осведомлен намного больше, чем хочет казаться. Хм?.. Что же всё-таки они замышляют?» – подумала Оксана, нисколько в закулисных интригах не сомневаясь.

Когда учёные покинули зимовочное строение, Бероева, сославшись, что ей необходимо обдумать неоднозначное положение, складывающееся на северной экспедиции, отправилась в крохотный кубрик и заперла́сь изнутри. Оказавшись одна, она посвятила освободившееся время тщательной чистке боевого оружия и методичной проверке его боевой готовности (на тот крайний случай, если вдруг придётся осуществлять его внезапное применение). Ровно через час она вышла в центральный коридор… И тут! Ей неожиданно показалось, что в отдалённом конце промелькнула неясная фигура американского спец-агента, одетого в тёплые вещи и словно бы приготовившегося выйти наружу.

Она мгновенно вернулась назад, схватила верхнюю куртку, добавила вязанную шапку (покрасоваться в песцовой у неё пока так и не получалось), меховые варежки и, быстро одевшись, бегом проследовала в разъединительный коридор. Московская сыщица заходила туда как раз в тот самый момент, когда пронырливый американец открывал наружную дверь.

– Джонни! – крикнула она ему, накидывая вместительный капюшон. – Подожди, я отправлюсь с тобой!

Тот так и не скрыл ту отвратительную гримасу, что на секунду перекосила озлобленное лицо; а еще от настырной девушки не ускользнула та чёрная волна недовольства, что неприятной тенью исказила обычно дружелюбные и, казалось бы, приятные очертания. «Понимаю, я разрушила твои хитроумные планы, но ничего, американский шпион, тебе придётся и дальше терпеть мое нескромное общество», – мысленно проговорила придирчивая оперативница. Оказавшись в непосредственной близости, она уже вслух и сравнительно громко спросила:

– Надеюсь, ты не будешь возражать против моего неотразимого общества?! – она ещё и нагло язвила.

– Разумеется, нет, – ответил О’Нил, мастерски справившись с видимой неприязнью, а где-то и затаённым волнением, – я буду только рад очаровательной, восхитительной спутнице.

Получив беспрекословное одобрение, в котором она нисколько не сомневалась, Оксана не замедлила завалить специального агента насущными, а в чём-то и каверзными вопросами:

– Джонни, а куда мы сейчас направимся? И почему ты вышел один? А чем мы будем там заниматься? И не проверить ли нам еще разочик котельную?

– Тише, тише, всё, что ты говоришь, – оно непременно будет, но разве не сразу, – энергично запротестовал смутившийся фэбээровец, выпуская российскую коллегу наружу, – давай сначала взглянем на странную веревку, что ты вчера обнаружила.

– Вона, что, оказывается, погнало тебя на неприятный северный холод?! – воскликнула лукавая девушка, наигранно делаясь недовольной, как бы обиженной. – Ты, что ли, выходит, мне вовсе не доверяешь?!

Про себя же следом додумала: «Или, может, за полную дуру считаешь?»

– Нет, нет! – старясь быть искренним, заверил изобличённый американец. – Конечно же, я тебе полностью верю! Просто – как говорят у вас же, у русских – хотелось бы улицезреть обозначенный факт воочию, лично!

Последнюю фразу ему пришлось произносить на повышенных интонациях, так как оба они очутились на завывавшем приполярном пространстве [хотя пурга и немного утихла, но вокруг продолжало изрядно вью́жить, создавая порывистый ветер, доходящий до десяти метров в секунду, и не переставая сохранять непроглядную заснеженную завесу (единственное отличие – плотная, беспросветная пелена стала чуточку реже и, подсвечивая себе электрическим фонариком, можно было различать предметы, отстоящие на расстоянии, доходящим метров до трёх-четырёх)]. Иностранные напарники решили не рисковать и сразу же пристегнулись к тросо́вой дороге. Спустившись по металлическим ступенькам до ровного низу (уличная входная дверь располагалась на расстоянии полуметра от ледяного покрытия и постоянно очищалась двумя сотрудниками вспомогательной обслуги), они начали неторопливое продвижение. Как уже говорилось, недалеко от здания находился распределительный клин – и вот именно к нему накануне и была привязана подозрительная веревка. О’Нил при́нялся активно откидывать навалившийся снег, интенсивно разгребая обеими натренированными ладонями.

– Ничего нет! – громко выкрикнул он, углубившись почти на полме́тра и скобля меховыми рукавицами по верхней части ледовой то́лщи.

– Не может быть?! – недоверчиво воскликнула Оксана Бероева, наклонившись пониже и присоединившись к кипучим поискам.

Не найдя ничего ни возле стального штыря, ни в ближайшей округе, они расчистили накопившийся снег в диаметре метров до трех, словно прочная веревка смогла бы ненавязчиво отвязаться. Наконец, через пять минут бесполезных поисков, Джонни набрался сверхъестественной наглости и шутливо спросил:

– Ксюша, а тебе случайно не могло, скажем так, показаться?!

– Что?! – обиженно воскликнула задетая девушка. – Я, может, и кажусь наивной дурёхой – но не настолько же?! – оскалившись, усмехнулась, а далее, уже более чем убедительно заявила: – Нет, ошибиться я не могла: витая веревка, точно, была! Просто кто-то подумал, что она, по всей видимости, будет здесь лишней, а дальше пускай и очень несвоевременно, с большим запозданием, но всё же хитрющий проказник её удалил! Возможно, она кому-то ещё понадобится?! – изображая наигранное недоумение, она пожала плечами. – Кста-а-ти! – вдруг загадочно воскликнула Ксюша. – Ты сам-то случаем никому про неё не рассказывал, ведь, насколько я помню, про обнаруженную бечёвку знали только ты, я и доктор?!