Василий Бобырь – Телейдоскоп моей души (страница 5)
На каждый товар народного потребления, выделенный нашему коллективу, разыгрывалась очередность, в которой участвовала вся бригада. Даже если кто болел, был в отпуске или менялся сменами. За отсутствующего я извлекал из каски и очередность, и лотерейный бочонок. И так по каждой предоставленной вещи, сколько бы их ни было. Народ был азартен и дарить свой шанс не хотел.
Буквально через месяц в нашу бригаду направили приличный объем товаров. Главным украшением явилось импортное пальто с воротником из ламы. Это сейчас подобное вызывает лишь легкое недоумение, а тогда, в мире процветающего ширпотреба, слово «лама» абсолютно не было знакомо обывателю. И вот это пальто рядом с нами и можно пощупать воротник, изготовленный из шерсти диковинного животного. Затем были представлены общественности югославские сапоги. В советское время достать туфли из Чехословакии и югославские сапоги мечтали все. Это удобно, красиво и недорого. Если не через перекупщика. Просто прелесть! Далее шла женская кофточка с волшебным словосочетанием «люрекс». Это, скажу вам, было нечто. Стоила она недорого, но до чего ж была великолепна. Четырнадцать человек посчитали делом чести основательно пощупать изделие, изготовленное во Франции. Уверен, что другая часть коллектива цеха трогала её ещё до того, как вещь попала к нам. И ещё был косметический набор из той же Франции, представляющий собой белую блестящую пластиковую шкатулку, с выдвижными отделами. Грубые пальцы аппаратчиков шестых разрядов аккуратно открывали шкатулку и проводили по яркой пленке, отделяющей пудры и румяна. Весьма симпатичная вещица!
Перед розыгрышем столь шикарных вещей мной было вновь высказано недавнее предложение справедливого «слепого распределения»: победитель в одной номинации не участвует в других! Но красота вещей, их блеск и роскошь оттолкнули даже саму мысль согласится со мной. Все ответили одновременным «Нет!». Ну на нет и суда нет, согласился с коллективом мой разум.
Первый лот был представлен шкатулкой косметического набора, произведенной во Франции. Состоялся выбор очередности. Затем данные были занесены в специальную тетрадь, разлинеенную определенным образом. Затем я стал поочередно вызывать участников розыгрыша для определения победителя. И вдруг неожиданно для себя понял, что победил. Шкатулка была заботливо перенесена на мой стол начальника смены, где смотрелась великолепно.
Во второй лот была включена кофточка с люрексом серебристой окраски, произведенная также в далекой Франции. Следует отметить, что вел я весь процесс примерно также, как и пишу сейчас. Это придавало действу многовековой шарм, и коллективу это нравилось. После выявления очередности и участия в розыгрыше, победителем вновь оказался ваш покорный слуга. Заморская кофточка перекочевала за мой столик и рядом со шкатулкой выглядела умопомрачительно. Народ стал нервничать, но процесс оставался не завершенным.
Третьим лотом шли женские сапоги, сшитые умельцами в Югославии. Для их производства использовались шкуры и шерсть пасущихся в горной местности парнокопытных. Вновь жребий определил очередность соискателей. Нервной походкой объявленные мной работники поочередно подходили к каске и вытаскивали на свет Божий бочонки, силясь рассмотреть букву «В». Победителем в этой номинации оказался я.
В этом месте был сделан перерыв. Не потому, что устали или производственная необходимость отвлекла нас от важного занятия. Конечно нет! Просто у многих коллег поднакопились различные слова, междометия, а порой и связки слов весьма затейливой конструкции, чтобы описать свое отношение к тому, что произошло. Я их полностью поддерживал, сидя в своем кресле за своим столом, бережно поглаживая красивую белую коробочку, рассматривая фактуру кофточки и слегка касаясь белых югославских сапог. Моя улыбка, хоть и умеренная, только усиливала эмоциональный резонанс.
Основательно отдохнув и даже выпив чаёк с бутербродом, коллектив собрался на финальный акт действа. Казенным голосом я объявил:
- Лот номер четыре. Пальто серое шерстяное с воротником из ламы. Производство - Индонезия. Начинаем с определения очередности. Прошу вас, джентльмены, отобрать из каски по одному бочонку. Начинаем! Угрюмые работники с недоверием подходили к моему столу и определялись. Так, оператор Белецкий Роберт будет вторым, аппаратчик Калиберда Александр будет девятым… Я аккуратно вносил полученные результаты в тетрадь. Мне выпал номер восемь.
- Итак, приступаем к розыгрышу изделия из шерсти: пальто кашемировое, серое, с воротником из ламы. Первый номер - аппаратчик синтеза шестого разряда Хорунжий Иван Сергеевич, попрошу.
Ваня подошел к каске и лихо выудил бочонок. Убедившись в отсутствии заветной надписи, он ударил кулаком по столу и, прихватив противогаз, ушел на производственную площадку. Надо понимать, что делал это он не в полной тишине. Эмоционально говорить он не переставал. Просто сам текст изложить на бумаге не представляется возможным. Уж больно цветист слог!
- Оператор Роберт Васильевич Белецкий попробует прихватить удачу за хвост. Брать только один бочонок!
Появился ещё один разочарованный работник, для которого эта смена оказалась просто отвратительной.
- У нас третий подход…, Четвертый …
Когда мне удалось выудить бочонок с буквой «В», наступила полная тишина. Народ просто не знал, что и сказать. Правда оператор Белецкий все же нашел одно, довольно энергичное слово, с которым согласились все. Даже молоденькая лаборантка грустно подтвердила:
- Совершенно с Вами согласна, Роберт Васильевич!
Вдруг аппаратчик газоразделения шестого разряда Ужик Леонид Иванович вспомнил предыдущий разговор:
- Слушай, начальник, а ведь ты предлагал победителю в номинации не участвовать в дальнейших розыгрышах. Давай вернемся на исходную позицию?
- Извините, Леонид Иванович, - улыбаясь сказал я, невольно поглаживая досель невиданную шерсть далёкой от нашего мира ламы, - поезд давно ушёл, и платформа опустела.
Домой явился с целой охапкой вещей. Женских. Супруга оторопела и тихо спросила:
- А где само тело?
Но это я слегка слукавил. Еще из цеха я позвонил жене и сообщил об удаче. И была радость! Так необходимая в то тяжелое время.
И ещё! Когда выходил из цеха, мной был услышан возглас восхищения, исходящий откуда-то сверху. Или снизу?! Тут я могу быть неточен.
Всё отлично!
Утро встретило Ивана Макаровича звонком будильника, щебетом птиц и лёгким дуновением ветерка с балкона, едва выдаваемым шевелением занавесок. Он потянулся и услышал незначительный характерный хруст. «Не молодею», - подумал Иван Макарович и улыбнулся. Из кухни доносился легкий шум и весьма недурственный запах. «Сырники!» - решил он, и, вскочив в тапки, направился в ванную комнату. Выполнив все положенные процедуры, Иван Макарович зашел в кухню, по дороге к своему стулу приобнял и поцеловал супругу, на что получил дружеский хлопок по…, предположим, в нижнюю часть спины. Жена была весела и игрива, и, хотя супруги были далеко не молоды, их отношения имели слегка романтичный характер. Дети давно обзавелись своими семьями и разъехались, нежным отношениям супругов ничто не мешало.
Супруга Ивана Макаровича с недавних пор не работала, выйдя на льготную пенсию из-за вредных условий работы. Зарплаты мужа с лихвой хватало на спокойную размеренную жизнь и на субботние походы в ресторанчики, выбираемые с легкой руки Натальи.
Готовя еду, она вновь припомнила день рождения супруга, случившийся буквально неделю назад. Вечером к ним заехали представители дирекции и, поздравив именинника, вручили ей букет красивых цветов, а мужу чек на приличную (или неприличную) сумму. А сколько слов хороших сказали! Слёзы радости тогда Наталья так и не сумела сдержать. Как же она гордится своим мужем!
Завтрак прошел весьма мило.
Спускаясь на первый этаж, Иван Макарович столкнулся с молодой парой, идущей навстречу с двумя большими пакетами. Он уже встречал этих молодых людей ранее и знал, что они из социальной службы и помогают бабушке Гале, которой скоро, если он не ошибся в расчетах, исполнится девяносто лет. Иван Макарович поздоровался с ними и про себя произнёс банальную истину о том, что здоровое общество познаётся в отношении к пожилым людям и животным. А вот, кстати, и то животное! Милый беспородный пес с забавной синей клипсой в одном ухе радостно подбежал к нему.
- Держи вкусняху, - сказал псу Иван Макарович, протягивая целый сырник, заботливо отложенный для него во время завтрака, - Доброго тебе дня!
Хвост собаки, с редкой кличкой Пёс, выписывал такие неимоверные круги, что рисковал оторваться. Пёс любил Ивана Макаровича за добрый нрав и щедрость. Бездомное животное нуждалось в этом.
На работе царило добродушие. Иван Макарович работал начальником смены и был весьма уважаем. Этому способствовали и характер, и обширные знания. Бригада считалась лучшей в технологической службе, и все знали, чья в этом заслуга. Он с уважением относился к каждому работнику бригады, и они платили тем же. Ценило Ивана Макаровича и руководство, прислушиваясь к его мнению и предложениям. Сейчас же начальник смены был занят тем, что спасал, в полном смысле этого слова, своего аппаратчика Оксану, женщину весьма трудолюбивую и скромную. К несчастью, её бросил муж, и теперь она вошла в весьма тяжёлый период своей жизни. Стала опаздывать на работу, коллеги иногда слышали легкий запах вчерашнего принятия алкоголя. Они же и поделились своими переживаниями с начальником смены. Иван Макарович смог убедить и руководство цеха, и отдел кадров, что приведёт в чувство Оксану. Начальники ему доверяли, да и причина была весьма серьёзная – душевная драма. Сколько сил потратил Иван Макарович, убеждая Оксану подумать о себе, о своей дочери! Но усилия того стоили. Работник вернулся в нормальную жизнь и был благодарен всем: и начальству, не выгнавшему её, и коллегам, выполняющим за неё часть работы. Но больше всех она была благодарна Ивану Макаровичу, потратившему столько времени и сил.