Василий Арсеньев – Мерцание (страница 5)

Алексей, тем временем, отпросился со службы и дежурил у дверей операционной. Когда появился врач, делавший операцию, он тотчас бросился к нему с расспросами.

– Операция прошла успешно.

Этими словами доктор обнадежил его и удалился.

На другой день Алексея впустили в палату, где лежала его жена. Она была бледна и при виде его залилась горючими слезами.

– Что такое, родная? – осведомился Алексей, присаживаясь на стул возле ее постели. – Тебе больно?

– Теперь ты не будешь ничего испытывать ко мне как к женщине, – отвечала она, а он заметил: что-то изменилось с ее телом в области груди. И сразу всё понял, но отмахнулся от этой мысли.

– Не думай об этом. Главное, что ты поправишься.

Он взял ее за руку и некоторое время сидел рядом. Но когда уже собрался уходить, Марина, не отпуская его, проговорила с лихорадочным блеском в глазах:

– Это всё он виноват. Он даже с того света не отпускает меня!

– Что? – не понял Алексей. – О ком ты говоришь?

– Это он… мой отец. Это его проклятие висит надо мной: сначала тот выкидыш, и я не могу родить ребенка, теперь эта болезнь… Он не успокоится, пока я не уйду вслед за ним.

– Не надо, родная. Думай о хорошем. Всё будет в порядке, – говорил Алексей, покидая палату.

Потом он еще некоторое время сидел в коридоре у стены, вспоминая слова своей жены и безумие, сквозившее в ее глазах…

Две недели спустя Марину выписали из стационара. И она вернулась домой. За это время с ней произошла чудовищная перемена. От той веселой жизнерадостной женщины, которую знал Алексей, не осталось и следа. Потухший взор, круги под глазами, бледность лица, – она стала как тень, которая блуждала целыми днями по пустой квартире.

Алексей, помня, как Марина была счастлива во время их «медового» месяца, достал путевки в Крым, но и эта поездка не вернула его прежнюю жену. Уныние, переходящее в отчаяние, захлестнуло ее волнами, и к этому добавилось известие о рецидиве болезни, которая пустила метастазы в кровь и легкие. Алексей хотел поместить жену в частную клинику, но Марина отказалась и проходила курс химиотерапии дома, где ее навещал лечащий врач, делавший болезненные инъекции.

Теперь Алексей видел свою жену, потерявшую одну грудь, с лысиной вместо выпавших из-за действия ядовитых препаратов волос и ломающимися ногтями на руках и ногах. Теперь он старался как можно меньше встречаться с ней взглядом. И Марина чувствовала, что его отношение к ней изменилось…

Однажды, вернувшись с работы, Алексей кликнул свою жену, но она не отозвалась. Подумав, что она спит, он принял душ, поужинал в одиночестве и еще некоторое время смотрел телевизор в гостиной. Поздно ночью он вошел в свою спальню и замер на пороге. Из прихожей туда изливался поток света, и взору Алексея предстала сюрреалистическая картина: нечто, подвешенное к потолку на люстре. Не включая свет в спальне, он уцепился за мысль, что это какая-то шутка: «Но зачем она повесила мешок посреди комнаты?» И тотчас отчаянная догадка ворвалась в его сознание. Он сделал несколько шагов в темноту, а потом рухнул на колени и, зарыдав, обнял ставшие ледяными обнаженные ноги своей жены, висящей в петле…

***

– Наши сегодня стартуют со станции, – прервал воспоминания друга Андрей Громов.

– Что? – переспросил Алексей Золотарев, оборачиваясь к нему.

– Космонавты отправляются в путь к звездам, – пояснил Громов, включая плазменный телевизор, висящий на стене гостиной, где теперь они находились.

В этот самый миг велась прямая трансляция из главного зала подмосковного ЦУП; там, на большом экране появилось изображение с камеры, установленной в кабине космического корабля «Орел»: четверо космонавтов, облаченных в скафандры, сидели в креслах. Какой-то человек за кадром комментировал происходящее.

– К расстыковке готовы, – прозвучал голос с акцентом, принадлежащий командиру экипажа – китайцу Ван И.

– Приступить к расстыковке, – поступила команда из ЦУП.

Всё семейство Громовых собралось в гостиной перед экраном телевизора. Пришла из кухни жена Андрея, которая осталась стоять в дверях с ложкой в руке. Племянница Катерина опустилась на диван, чуть поодаль от того места, где сидел Алексей. Но особенно в восторге от происходящего был сынишка Андрея, который сел на пол, прильнув к экрану, где в это время уже шел обратный отсчет времени, оставшегося до старта миссии «Марс-2050».

Есть зажигание!

Включились двигатели ядерного буксира, который за считанные секунды разогнал корабль «Орел» до второй космической скорости.

Потом в зале ЦУП началось какое-то беспокойное движение, и голос комментатора внезапно умолк. Так продолжалось всего несколько мгновений.

«Какая-то внештатная ситуация?» – успел подумать Алексей Золотарев. Как вдруг командир экипажа Ван И бодро отрапортовал на русском языке:

– Все системы работают нормально. Полет проходит в штатном режиме. Самочувствие отличное.

Это известие в ЦУП было встречено всеобщим ликованием. А потом на большом экране появилось второе изображение – хорошо узнаваемого человека в деловом костюме, сидящего за столом, позади которого был трехцветный флаг России. Он с чувством произнес краткую речь, которая заканчивалась такими словами:

– Друзья, весь мир наблюдает за вашим полетом! Берегите себя. Счастливого пути!

Вечером того же дня Алексей Золотарев распрощался с семейством Громовых и вернулся в столицу.

Глава вторая. На грани

В понедельник утром начальник кадрового подразделения Константин Полетаев подъехал к административному зданию Центра подготовки космонавтов. Он выключил двигатель своего автомобиля и хотел было уже выйти из салона, когда внезапно дверца отворилась, и в переднее пассажирское кресло опустился какой-то человек с портфелем в руке.

– Что это значит? – возмущенно проговорил Полетаев. – Вы кто?

Незнакомец – лет сорока на вид, крепкого телосложения, с темными глазами и густыми русыми волосами – раскрыл перед ним служебное удостоверение. И оторопевший мужчина прочел: Золотарев Алексей Михайлович, подполковник ФСБ, Департамент контрразведывательных операций.

Осознав, кто перед ним, Константин Полетаев заметно побледнел – его гнев улетучился, а в его глазах мелькнул страх.

– Что вам нужно? – выдавил он из себя с усилием.

– Сотрудничество, – улыбнулся Алексей Золотарев.

– Не понимаю, – голос Полетаева дрогнул.

– Сейчас объясню. Нам известно, что вы продаете конфиденциальную информацию… – подполковник ФСБ остановился, наблюдая за реакцией своего «объекта».

Однако Константин Полетаев сумел совладать с первым испугом и проговорил спокойным тоном:

– Должно быть, здесь какая-то ошибка. Я юрист и соблюдаю закон.

– Разумеется, – усмехнулся Алексей Золотарев. Потом он раскрыл свой портфель и достал из его недр лист бумаги. – Это распечатка вашей тайной электронной переписки с заказчиком.

Дрожащими руками Константин Полетаев взял переданную ему подполковником ФСБ бумагу и пробежал ее глазами.

– Ничего не понимаю, – снова проговорил он, пытаясь выглядеть спокойным. – Какие-то птицы: Буревестник, Сапсан… Что это такое? Ерунда! И причем тут я?

И тогда, видя, что объект продолжает запираться, Алексей Золотарев решил надавить на него.

– Думаете, нам сложно связать вас с тем человеком, который вошел на закрытый чат игрового сайта под псевдонимом «Сапсан»? – резко повысив голос, сказал он. – Вы по уши вляпались! Сотрудничество с иностранной разведкой – это статья об измене Родине, за которую предусмотрена высшая мера наказания – расстрел. Ваше положение таково, что только чистосердечное признание способно облегчить вашу участь…

Алексей Золотарев красноречиво умолк, следя за изменением выражения лица своего «объекта». Тот нервно сглотнул, мертвецки побледнел и начал говорить, то и дело запинаясь и прерываясь:

– Я… я ничего не сделал. Я и подумать не мог, что тот человек может быть иностранцем или работать на разведку. Я никогда не видел его лица. Мы просто играли с ним в «самолеты», а потом он вдруг начал писать мне сообщения, говорил, что грезит космонавтикой и хочет больше узнать о жизни наших космонавтов, тех четверых, которые полетели на Марс. В их личных делах нет ничего секретного… То есть по большей части это общеизвестные сведения… Я правда, не думал, что это может быть связано с делами разведки… Я бы никогда! У меня… нет ни одного взыскания за всё время службы… Вы должны поверить, что я бы никогда не пошел на измену… Никогда!

Алексей Золотарев с удивлением увидел, как этот взрослый мужчина вдруг зарыдал как малое дитя.

Подполковник ФСБ помедлил с ответом, давая возможность своему «клиенту» дойти до «нужной кондиции» самостоятельно. Наконец, тот взмолился:

– Прошу – помогите мне, а я всё для вас сделаю!

– Я готов пойти вам навстречу, но только если вы готовы выполнить два моих условия…

– Какие?

– Во-первых, мы с вами подпишем договор о сотрудничестве, так что вы с этого дня станете внештатным работником ФСБ. А, во-вторых, те деньги, которые вам заплатил человек под псевдонимом «Буревестник», вы перечислите на счет, что я вам дам.

– Деньги? – переспросил удивленно Полетаев. – Вы хотите, что я вам перевел эти деньги?

Алексей Золотарев качнул головой (он понял, что его приняли за взяточника).

– Не мне, а человеку, дочь которого тяжело больна. Этой девочке требуется срочная операция, так что у вас есть возможность загладить свою вину перед Родиной, сделав одно небольшое, но доброе дело.