Василий Арсеньев – Мерцание (страница 4)

Катерина улыбалась. Гости один за другим вставали и произносили тосты в ее честь. Рюмки с дорогим коньяком и бокалы с вином звучно чокались. Потом полилась музыка из колонок, и запел известный артист из Москвы, приглашенный на пиршество в качестве тамады.

Начались танцы – прямо посреди мощеного двора.

Вскоре Катерину пригласил какой-то молодой человек, и Алексей, проводив ее взглядом, наблюдал со стороны, как они танцуют. Потом он заметил тень, что нависла над ним, и, обернувшись, увидел Андрея. Тот сел рядом и стал говорить ему в самое ухо.

– Этот парень – сын одного дипломата, он учится в МГИМО, – сказал Андрей Громов, кивая на того, кто танцевал с Катериной.

– Они встречаются? – спросил Алексей.

– Не знаю, – мрачным тоном отозвался Андрей Громов, – но я бы предпочел, чтобы у Катерины был муж из наших…

– То есть? – не понял Алексей, чувствуя, как после трех или четырех рюмок коньяк начинает действовать на него.

На мгновенье повисла пауза.

– Алеша, – продолжил Андрей Громов, – ты мой друг, и я хочу быть с тобой предельно откровенным…

– Звучит интригующе, – усмехнулся Алексей, усиленно борясь с собой, чтобы сохранить контроль над сознанием даже под действием алкоголя.

– Нет, ты не перебивай меня, – возразил Андрей Громов. – Ты послушай, что я скажу. Катерина – единственная моя племянница, ее отец, мой брат, давно умер, и с тех пор она для меня как дочь. И я ей желаю только добра… Хочу, чтобы она была счастлива. А ее счастье зависит от тебя… Вы могли бы быть вместе…

– Кажется, коньяк ударил тебе в голову, – усмехнулся Алексей, и он обратился к жене Андрея. – Настя, ему больше не наливать!

– Нет, Алеша, тебе не удастся отшутиться, – возразил Андрей Громов. – Я хочу, чтобы ты подумал над моими словами. От этого зависит многое… Можно сказать, это вопрос жизни и смерти…

– Подумай, – настойчиво повторил Громов.

– Хорошо, хорошо, – согласился Алексей, провожая взглядом отошедшего от него нетвердым шагом Андрея, а про себя он подумал: дружище, ну ты и впрямь надрался!

На другой день, когда гости разъехались, и большой дом опустел, Андрей Громов позвал Алексея во двор, где они некоторое время молча сидели на скамейке у забора.

– Ну, так что ты решил? – наконец, заговорил Андрей.

– Ты это о чем? – не понял Алексей, который успел позабыть о вчерашнем разговоре, что проходил как в хмельном бреду.

– О вас с Катериной, – напомнил ему Андрей Громов. – Ты подумал?

– А, ты об этом, – улыбнулся Алексей, потом он взглянул на лицо друга и, заметив, что его глаза полны решимости, удивленно проговорил. – Ты что, серьезно?

– Как никогда! – отозвался тот.

Алексей Золотарев недоуменно повел бровями.

– Не знаю, что и сказать.

– Скажи, что согласен, и я всё устрою, – заявил Андрей Громов. – Не сомневайся насчет Катерины…

– А как же ее молодой человек? – попытался возразить Алексей.

– Забудь про него, – поморщился Громов. – Я же сказал, что всё устрою. Вы с ней будете красивой парой.

– Что-то ты слишком торопишься, – мрачно усмехнулся Алексей. – Вряд ли я сейчас готов к серьезным отношениям. Тем более…

Он не договорил. Андрей Громов перебил его.

– Я понимаю, что ты все еще не можешь забыть свою жену. Но ведь так нельзя. Нельзя жить прошлым. Ты уже два года без женщины. И ты еще молод. В конце концов, не думаю, что Марина была бы против…

Едва сказав эти слова, Андрей Громов тотчас пожалел о них, но было уже поздно – он разбередил рану в душе своего друга. Алексей Золотарев поднялся с места и молча направился в дом. По пути туда перед его мысленным взором проносились те тяжкие дни, когда мучилась и умирала его жена…

***

Алексей Золотарев повстречался со своей будущей женой вскоре после выпуска из Академии ФСБ: она была дочерью объекта – известного ученого, академика РАН, который состоял в разработке у Московского управления в качестве информатора. Вербовка увенчалась успехом, и во время одной из встреч с академиком Алексей познакомился с его дочерью, которая тотчас приглянулась ему.

Марина в тот год оканчивала Московский университет, где училась на журналиста, и Алексей часто поджидал девушку возле главного здания МГУ (сталинской высотки со шпилем), дарил ей цветы, после чего провожал ее до дома.

Отец Марины был резко против ее отношений с Алексеем, зная, где тот служит и чем занимается.

Марина и Алексей полюбили друг друга. Они поженились втайне, поставив несчастного академика перед фактом. Муж забрал жену из дома ее отца, который на прощанье вместо благословения проклял свою дочь, поступившую по-своему, вопреки его воле. Марина, будучи впечатлительным, а, кроме того, религиозным человеком, очень переживала разрыв с отцом. Тем не менее ее печаль растворилась в любви к мужу, который был нежен со своей женой, хотя и проводил с ней совсем немного времени, часто задерживаясь допоздна на службе (впрочем, выходные они в основном проводили вместе).

Вскоре Марина сообщила Алексею о своей беременности. Он был вне себя от счастья. И супруги строили планы…

Однако спустя месяц случилось непредвиденное: однажды Марина проснулась посреди ночи с жалобой на острые боли в животе. Алексей, откинув ее одеяло, заметил кровь и немедленно вызвал врача. В ту ночь Марина потеряла ребенка, а потом она узнала, что больше не может иметь детей…

Это был сильный удар для обоих супругов. Но общее горе не сблизило их. Алексей в тот период ушел с головой в работу. А Марина, угнетаемая одиночеством, – унынием, переходящим в отчаяние, втайне от мужа обратилась за помощью к психотерапевту, а потом еще некоторое время принимала антидепрессанты.

Лишь год спустя, когда Алексей смог наконец уйти в отпуск, он напомнил Марине, что у них так и не было «медового» месяца. И тогда молодожены отправились в Сочи (за границу лейтенант ФСБ, имевший допуск к гос. тайне, не мог отвезти свою жену). Последующие дни и недели, проведенные на курорте, были счастливыми, а вскоре после возвращения в Москву у Марины началась новая жизнь – она устроилась на работу в редакцию одной из известных газет, для которой стала писать статьи. И это помогло ей окончательно справиться с депрессией.

В последующие годы в жизни молодой семьи были взлеты и падения, горе и радость, любовь и отчуждение, согласие и ссоры, – в общем, всё как у всех…

Пятнадцать лет пролетели как один день!

Марина уже несколько месяцев испытывала странную усталость, которую объясняла плотным графиком и стрессовой работой. Приходя домой, она всякий раз валилась в бессилии на кровать, однако отдых не помогал ей, а ведь еще надо было готовить ужин для любимого мужа, который приезжал ближе к ночи.

Теперь Алексей все чаще заставал свою жену спящей, хотя в прежние годы она дожидалась его, и они вместе ужинали, а потом смотрели фильм или разговаривали. Оставалось у них время и для близости…

«Что изменилось?» – то и дело спрашивал себя Алексей, заходя в спальню и глядя на ту, которая теперь лежала на постели, повернувшись к стене. Он ложился рядом и гасил свет от лампы, стоящей рядом на тумбочке, почти сразу проваливаясь в сон.

Однажды Алексей проснулся посреди ночи и увидел, что его жена стоит перед зеркалом, при свете лампы осматривая свою обнаженную грудь.

– Что такое? – спросил он.

– Так… Ничего, – сказала она, не оборачиваясь. – Всё в порядке.

Алексей почувствовал, что Марина неискренна с ним, но ему не хотелось верить в это, и он отмахнулся от этой мысли, вновь забываясь сном.

На другой день во время завтрака он вспомнил о странном поведении жены и снова спросил об этом. Но и на этот раз не добился от нее вразумительного ответа. Потом он подвез ее до места работы, а сам отправился в свою контору. Между тем, когда автомобиль мужа скрылся за поворотом, Марина вместо того, чтобы пойти в редакцию, свернула к остановке, и через полчаса она вошла в двери онкологической клиники.

Женщина пожаловалась на боли в груди врачу, который осмотрел ее и направил на обследования.

Диагноз был неутешительный – рак молочной железы третьей стадии. Требовалась срочная операция по удалению опухоли, но Марина решилась открыться мужу только через неделю.

Однажды, вернувшись после работы, Алексей, вопреки обыкновению, застал свою жену сидящей на постели.

– Что такое? Почему не спишь? – спросил он, снимая с себя одежду.

– Мне кое-что надо сказать тебе… – начала она упавшим голосом. – Прости меня.

– За что? – насторожился Алексей. Он приблизился к ней и только теперь заметил мертвенную бледность на лице своей жены, которую та до сих пор умело скрывала под толстым слоем макияжа. – Что с тобой такое?

– Я больна… – сказала она, давая наконец волю слезам.

Для Алексея настали черные дни. Он и ранее чувствовал, что с Мариной что-то неладное творится, но только теперь, когда она во всем призналась, забил тревогу. И на следующий день вместе с ней отправился к онкологу.

– Есть ли альтернатива операции? – спросил он у врача.

– Вы неправильно поставили вопрос. Эту операцию надо было делать еще вчера, – заявил тот. И тогда Алексей понял всю опасность сложившегося положения.

Он посмотрел на Марину, и в его взгляде та прочла горькую укоризну: «Почему ты молчала?»

– Прости меня, я знаю, как виновата, – отвечала она на его невысказанный вопрос.

На другой день Марина легла на операционный стол и заснула под действием анестетика, а хирург вырезал ей опухоль, а вместе с ней и почти всю левую грудь.