Василий Андреев – Народная война (страница 64)
— Что значит проверить? — спросил Бондаренко.
— Поднять колхозников. Топоры, пилы, ломы и лопаты в каждом доме имеются. А нам больше ничего и не надо. Я уверен, что уручинцы, колоднянцы и утинцы пойдут на это дело. Пойдут ли яковцы, этого я не знаю.
С минуту товарищи молчали, глядя на меня во все глаза.
— Послушай, голубчик! — вскричал Бондаренко, переходя от радости на «ты». — Да ведь это же идея. Наподобие народных строек, как оросительные системы строят в жарких местах. И яковцы пойдут, и трубчевцы пойдут, все пойдут!
В тот же день к вечеру он собрал коммунистов и комсомольцев и проинструктировал их, как поднимать народ на эту своеобразную «народную стройку». Митингов мы не проводили, собраний не устраивали, а говорили с каждым колхозником наедине, с каждым человеком в отдельности. Группы самообороны сыграли здесь, конечно, выдающуюся роль — они послужили ядром, вокруг которого объединилось все сельское население.
Вслед за тем Бондаренко составил временный боевой штаб для проведения операции. Тарасов — командир отряда имени 26 бакинских комиссаров, Кузьмин — комиссар одного из отрядов трубчевцев — и я должны были подготовить и проводить ее. К вечеру на следующий день я вызвал Тарасова и Кузьмина в село Уты, где мы и разработали в деталях весь план.
Этот план, посланный на утверждение Емлютину, Бондаренко и Алешинскому в село Вздружное, где они находились с оперативной группой, был одобрен. Бондаренко в тот же вечер прислал ответ:
«Рекомендую особое внимание обратить на правый фланг. Из Брянска данные поступают неутешительные, туда прибыли танковые и мотомехчасти, которые, безусловно, не замедлят двинуться на вас, как только вы начнете работы. Итти им, правда, не ближний свет, к тому же по теперешним дорогам, но меры принять необходимо. Обязательно прикройтесь артиллерией. Следует создать артминометную группу. Трофейная пушка в лагере сейчас не нужна. Пристройте ее к передкам телег, стяните к ней минометы. Прошу обком партии и Военный совет фронта помочь нам авиацией. Уверен, помогут.
В 24 часа 20 мая 1942 года объединенным отрядам и дружинам, составившимся из колхозников деревень Колодное, Уручье, Павловка, Сосновое Болото, Яковское, Плюсково, Рясное, Алексеевка, Мякишево и других был вручен приказ. Привожу из него некоторые выдержки:
«1. По железной дороге Гомель — Брянск противник успешно производит переброску войск и техники и вывозит из оккупированных советских районов население и награбленное имущество, пропуская в обе стороны двадцать пять — тридцать пар поездов в сутки.
2. Общая задача объединенных отрядов и дружин — оказать помощь частям Красной Армии Брянского фронта. Для этого необходимо разгромить железнодорожную охрану противника, разрушить дорогу и уничтожить телефонную и телеграфную связь.
Захват железной дороги и разрушение произвести на участке Красный Рог — село Красное.
3. Командиру Выгоничского соединения Мажукину — отрядами имени Щорса, имени Лазо и имени 26 бакинских комиссаров с приданными дружинами атаковать противника на участке Красное, железнодорожный мост в километре юго-западнее станции Хмелево. Основной удар нанести по гарнизону станции Хмелево.
4. Командиру Яковского отряда с приданными дружинами атаковать противника на мосту в двух километрах юго-западнее станции Хмелево.
5. Командиру отряда имени Чапаева Котомину с приданными дружинами атаковать противника в железнодорожной будке в километре северо-восточнее станции Красный Рог.
6. Командиру отряда села Плюсково Левкину в целях отвлечения внимания гарнизона противника станции Красный Рог конной группой нанести удар в тыл Красного Рога.
7. Исходное положение для атаки — лес южнее поселка Сергеевский. Начало атаки 24 часа 21 мая 1942 года. Сигнал к атаке — две ракеты (одна красная, одна белая).
8. Для обеспечения успеха операции с флангов командирам отрядов имени 26 бакинских комиссаров и имени Чапаева блокировать железную и шоссейные дороги Брянск — Красный Рог. На дорогах заложить поездные и противотанковые мины.
9. Для борьбы с бронепоездом и с возможным появлением танков исполняющему обязанности командира отряда имени 26 бакинских комиссаров Ильину к началу атаки развернуть на высоте 201, в одном километре северо-западнее села Субботово, артиллерийско-минометную батарею, в составе одной пушки и всех имеющихся минометов.
10. Отряд имени Баумана — мой резерв.
11. Отход — по сигналу две зеленые ракеты.
12. Начальнику санслужбы обеспечить вынос с поля боя раненых и убитых, подготовив медицинский пункт в поселке Никольское.
Мой командный пункт — северная окраина Деберки, а с овладением дорогой — здание станции Хмелево. Пункт сбора донесений — северная окраина Деберки. Мой заместитель — командир Выгоничских отрядов Мажукин».
Это — приказ номер один штаба объединенных партизанских отрядов и народных дружин Выгоничского и Трубчевского районов, сведенных для выполнения задания обкома партии и Военного совета Брянского фронта. Приказ сухой и скучный. Вместе с набросками приказа
в моем архиве сохранилась оперативная сводка — спутница приказа. Сводка, так же как и приказ, немного пожелтела от времени и картавит по вине пишущей машинки, на которой сломалась буква «р», выговаривая вместо нее букву «г». Сводка так же скупа на слова, как приказ, но за этими скупыми словами и сухими фразами скрывалось большое дело, которое успешно провели мы в глубоком тылу врага.
Теперь, просматривая эти сухие и скупые слова документа, я вновь переживаю те события, участниками которых был я и мои друзья.
Ранним утром 21 мая из Уручья, Колодного, Яковского и Утов выступили наши колонны. Во главе шагали партизаны, вооруженные винтовками и автоматами, шашками и пистолетами. Один из отрядов тянул противотанковую немецкую Пушку, прикрепленную к передку крестьянской телеги. Позади двигались группы дружинников. Они несли с собой топоры, ломы, вилы, пилы и лопаты. Пестрой массой, в полном безмолвии, двигались колонны по грязным проселкам.
По обе стороны деревенских улиц в Утах, Колодном, Яковском вдоль домов, пристроек и плетней выстроились старухи, молодки и глубокие старики. Потерялось обычное представление о военной тайне. В самом деле, как можно назвать военной тайной то, о чем знают тысячи людей в окружности? Женщины готовили к бою своих внуков, сыновей, мужей, отцов и братьев и украдкой смахивали слезы. Молчаливо благословляли они своих безоружных воинов на ратный подвиг. Военная тайна стала народной тайной. Три дня деревенский народ хранил эту тайну и не выдал ее врагу.
Колонну дружинников я встретил на марше. Из-за поворота лесной дороги послышался скрип колес, — на нескольких повозках дружинники везли боеприпасы и взрывчатку. Командир колонны скомандовал: «Подтянись! Подтянись!» Только выехав на прямую, я обнаружил, что по лесной дороге движется несколько сот людей. «Молодцы, — подумал я, — скрытно сосредоточиваются».
Среди дружинников было несколько женщин. Я обратил внимание на девушку в серой косынке и в вязаной фуфайке, плотно обтягивающей ее статную фигуру. Из-под косынки выбивались русые локоны. Сбоку, оттягивая плечо, висела на ней холщовая торбочка.
— Что у тебя в сумке? — спросил я.
— В сумке? — по-детски переспросила девушка. — В сумке перевязки, бинты.
Она открыла сумку и показала мне перевязочные материалы, пошитые из грубого деревенского холста.
— Санитарка?
Девушка кивнула, и на ее лице появилась горделивая улыбка.
Дальше шагали подростки лет по четырнадцати — пятнадцати. Вид чрезвычайно решительный, лица оживлены. Впервые идут на настоящую боевую операцию.
Колонну дружинников замыкали старики — Сергей Мажукин, отец командира отряда Щорса, и Никон Черненко. Я знал их. Вместе им не меньше ста пятидесяти лет. Как дровосеки, шагали они с топорами, засунутыми за пояса, держа длинные посохи в руках.
— Куда вы, друзья? — спросил я, не скрывая удивления.
— Куда все, Василий Андреевич, туда и мы, — ответил старик Мажукин и показал посохом вперед.
— Вам бы, по годам вашим, лучше вернуться.
— Вернуться — как можно! Дома что? Дома пускай старухи сидят. А нам дома делать нечего.
К 12 часам дня отряды и дружины сосредоточились в Алексеевском лесу. По окрестным дорогам прекратилось движение, лес поглотил партизанские колонны. Враг не подозревал о приближающейся опасности.
В Алексеевском лесу командиры и политработники звеньев проверили оружие, каждому дружиннику объявили его задачи. Партийные организаторы принимали заявления бойцов о вступлении в партию.
Коммунисты и комсомольцы решили:
— Наше место впереди.
И распределили между собой самые ответственные и трудные обязанности.
Перед выступлением мы получили известие: «Военный совет Брянского фронта поможет вам авиацией. Во время нападения отрядов и дружин на дорогу авиация будет бомбить Брянск, Выгоничи, Красный Рог и Почеп. Все согласовано с вашим планом. Сообщите об этом партизанам и дружинникам. Крепко жмем ваши руки и желаем успеха. Емлютин. Бондаренко».
В 14 часов я с Тарасовым и Кузьминым в последний раз на паре лошадей, запряженных в тачанку, объезжал отряды. За нами скакали тринадцать всадников — связных от всех отрядов.
В отряде имени Чапаева мы попали на собрание бойцов. Кружком сидели бойцы на солнечной поляне. Посредине стоял их командир Александр Котомин. Папаха лихо сидела на его голове, ворот суконной гимнастерки был расстегнут. Котомин отрастил усики и очень походил сейчас на Чапаева, именем которого назывался отряд.