Василий Аксёнов – Пламя, или Посещение одиннадцатое (страница 45)
А после жди.
И если – пасмурно…
А если – ночь…
Тогда – кромешно.
– Это одно, – предупредил Данила, – а сейчас другое.
– Читай, читай.
Помолчал Данила сколько-то. Поморгал нечасто. Позу не поменяв, уставившись глазами в ту же будто «книгу». И будто из неё чуть погодя продолжил:
– По Ялани хожу – жизнь.
Какая-никакая. Худо-бедно.
Не как когда-то.
Тогда – полно́.
В ельник вошёл – смерть.
Она – как ельник вниз верхушками.
Корнями – в небо.
Отец – всё больше дома, остарел.
Мать молодая, но – на кладбище.
Ну, иногда, конечно,
Перемолвимся.
Я – ни о чём.
Она – о чём-то.
Оттуда – гулко стало доноситься: дело к зиме –
Поэтому.
А скоро снег, тогда совсем уж.
Вышел тут как-то.
За ворота.
На угоре Балахнинском – корова.
Уставилась. Как в точку.
Думает.
Рогами туда – в тучи: подпирает.
Мудрая – и издали заметно.
Щипать перестала траву –
Пережёвывает.
Потом – отрыжка.
Доят её – ногой не мечет, не сучит,
Хвостом не машет.
Послушно отдаёт. Парное.
Смотрим.
Она – в мою сторону.
Я – на неё.
Сопоставимы.
И небо.
Возвышается.
А Бох над всем.
Хотя и нет.
То есть не видно иногда.
Он маленький.
В ладони спрячешь.
Оттуда видит всё.
Как совесть из души.
Не скрыться.
Замолчал Данила. Смотрит в одну точку. Как его корова поэтическая – «думает».
– Здо́рово, – говорю. – Долго, – спрашиваю, – придумывал?
– Долго, – говорит. – Пока к тебе от речки шёл.
– Уже на речке побывать успел?
Молчит Данила.
– Почитай ещё, мне нравятся твои стихи. Всегда, – говорю, – нравились. И в прошлый раз читал мне интересные. Про облака и про ворону.
– Потом, – говорит Данила.
– А сейчас?
– Надо их наново придумывать. Пойду опять к тебе когда-нибудь – тогда… И слышно.
– Что?
– Отец с рыбалки возвращается. Рыбу несёт. Поймал. Налим – мягкий, язь – костлявый. Не бери, говорю, язя. Берёт. Хоть кошке.
Встал Данила со стула. Стоит. Не уходит. Пальцами на ногах двигает – вверх-вниз, вверх-вниз.
– Как он? – спрашиваю.
– Как он, – отвечает.
– Проведать его надо.