Василиса Трошина – Тихая гавань (страница 7)
– Здравствуйте! Я бы хотела найти одного человека, если он у вас всё ещё работает. Его имя Александр Николаевич Ильин, – обратилась девочка к охраннице.
– Да, он здесь, а зачем он тебе? Это твой папа? – ошеломленно поинтересовалась женщина.
– Да. – Снова соврала девочка, понимая, что иначе ей просто не выкрутиться.
– Хорошо, посиди вон там, он сейчас спустится. – Охранница указала на большой коричневый диван в углу зала. Девочка послушно села и сложила руки на коленях. Женщина сняла трубку и набрала номер, сказала пару слов, и через пару минут в холле появился невысокий мужчина лет сорока. В его неприметной наружности бросалась в глаза какая-то тяжёлая усталость, будто этот человек состарился раньше времени. Ни толстое, ни худое телосложение, слегка сутулые плечи, когда-то, похоже, густая шевелюра теперь значительно поредела и поседела, но приличный, чистый, аккуратный костюм говорил о достойном положении в обществе и достатке. Лицо внушало доверие, оно было открытым и добрым, и только серо-зеленые глаза выдавали напряжённость и долгие часы умственного труда. Девочка, взглянув на мужчину, подумала, как было бы здорово, если бы у неё был такой папа: добрый, умный и хороший.
– Итак, где моя доченька? – подмигнув, добродушно спросил Александр Николаевич с улыбкой на пол-лица.
– Привет, папа! – мгновенно вошла в роль девочка. – Мы можем поговорить?
– Конечно, давай выйдем на улицу, – поддержал её Ильин и сделал приглашающее движение рукой. Девочка последовала за ним. Он провёл её через двери здания к парку на территории университета. В просторном и живописном парке профессора и студенты, особенно в жаркие летние дни, прятались в приятной тени высоких деревьев и кустарников, но сейчас, в учебные часы, парк пустовал.
– Сюда, – кратко изрёк он и указал на изящную деревянную скамейку под раскинувшимся деревом сирени. – Ну, а теперь я бы хотел узнать, откуда у меня взялась новоиспеченная дочь! – лукаво улыбнулся Ильин.
– Простите меня, пожалуйста, мне пришлось так сказать, потому что иначе охранница не поверила бы мне, а вы единственный человек во всём мире, который может мне помочь! – с неподдельной мольбой во взгляде воскликнула девочка.
– Вот как, – удивился Ильин. – Что ж, я весь внимание.
– Мой отец – Филипп Максимович Орлов, профессор математики. – У Ильина в буквальном смысле отвисла челюсть и глаза вылезли из орбит при этих словах девочки. – Я приехала из Риги, сбежав из маленького городка Айнажи, где с рождения жила в детском доме. Я узнала правду о своих родителях и о себе, которую от меня тщательно скрывали, и… Словом, я разнесла их дом в щепки и сразу сбежала. На поезде зайцем доехала до Риги, а оттуда – в Москву. Я вчера приехала и на следующий день сразу к вам. Мне больше некуда идти. Вы знали моего отца, он рассказал вам что-то, перед тем как исчезнуть, я знаю! Вы – последний, кто видел его. Я узнала это из документов, которые прочла… взломав кабинет своей воспитательницы. Я хочу, чтобы вы рассказали мне всё, что знаете, и ещё… Мне негде жить, я никого не знаю здесь… А моя мама умерла. – Последние слова девочка произнесла, смущённо опустив глаза. Видно было, что ей это даётся с трудом и задевает её гордость. Но у неё не было выхода, вот в чём дело!
Ильин, нахмурившись, молчал и после небольшой паузы наконец произнёс:
– Я помогу тебе. Но для начала… Ты будешь жить у меня. Не бойся, твой отец был по-своему дорог мне, и я думаю, он был бы не против, чтобы я взял тебя к себе. Я же не могу бросить тебя на произвол судьбы! Я помогу тебе, чем смогу. Я все эти годы размышлял над тем, что Филипп рассказал мне, а также над тем, что ты, может быть, необычный ребёнок… Это только мои догадки. Но, признаться, я полагал, что ты давно умерла, ещё при рождении… Выжить такому ребёнку, как ты, было крайне трудно, но ты, как я вижу, справилась. – Он мягко улыбнулся и потрепал девочку по голове. – Это усложняет всё. Ты в опасности… Впрочем, я забегаю вперёд. Сейчас я отпрошусь с оставшихся пар, чтобы позаботиться о тебе. Мне разрешат: у меня ни одного пропуска за последние полгода, так что это не вызовет проблем.
– Александр Николаевич, я не знаю, как мне благодарить вас… – прошептала девочка.
– Не стоит. Это мой долг. Кстати, как тебя зовут?
– Эстер.
– Очень красивое имя. Тебе идёт. – Девочка зарделась. Она и не подозревала, что совершенно чужой человек может так хорошо относиться к ней, беспрекословно поверив ей.
Ильин зашёл в университет, пока девочка снова подождала его в холле, и вскоре невысокий добрый мужчина шёл по жаркой Москве, накалявшейся по мере приближения полудня, а рядом с ним, по-настоящему счастливая найти человека, которому она небезралична, шагала совсем не обычная восьмилетняя девочка.
Ильин привёл девочку в квартиру, расположенную в доме, построенном ещё в дореволюционное время.
– Добро пожаловать! Надеюсь, тебе понравится, – торжественно продекламировал Ильин.
Девочка осмотрелась. Квартира была небольшой, но уютной. Скромный интерьер, преимущественно деревянные, металлические и столярные изделия, окрашенные или обитые простыми материалами. Несколько газовых светильников, маленькая кухонька, кровать, стол и шкаф – вот и вся обстановка. Ильин обошёл комнаты, закрыл все окна и зашторил их, полностью изолировав себя и девочку от лишних ушей.
– Теперь можем начинать. – Ильин прошёл в гостиную и, жестом пригласив девочку сесть на диван, опустился в кресло, выудил сигарету из портсигара и закурил. – Не возражаешь? – Девочка отрицательно покачала головой. – Итак, шестнадцатого марта сорок первого твой отец, Филипп Максимович, заявился ко мне, в эту самую квартиру, со своим безумным рассказом, который я принял бы за бред сбежавшего из психбольницы, если бы не знал твоего отца достаточно хорошо. В тот день он был не просто не в себе от страха, он был напуган до смерти, говорил сбивчиво и вывалил на меня всю эту историю не раздумывая и так быстро, словно боялся не успеть. Но я понял, что он очень долго не решался на это, и то, что произошло тогда, было всерьёз обдуманным решением, которое далось ему нелегко. Он знал, на что обрекает себя, рассказывая мне обо всём, но… Он хотел предупредить, хотел, чтобы закончился ад, в который превратилась его жизнь. Но, по-видимому, ад закончился, когда закончилась его жизнь. Избавление пришло только со смертью. Я не собираюсь оправдывать его: он был не очень хорошим человеком, предавался порокам и, как мне кажется, не слишком заботился о своей репутации. Но даже несмотря на это, такого кошмара, в который… его погрузили, не заслуживают даже отъявленные негодяи. Люди не должны терпеть такую боль. – Ильин будто впал в транс, начав свой рассказ, но вдруг опомнился. – Ох, Эстер, извини, ты ведь ничего не знаешь. В общем, вот что рассказал мне твой отец. Он поведал мне о секте. О сатанинской секте, которая именует себя Орденом Огненного Храма. Члены Ордена – не просто сатанисты, совершающие сомнительные обряды и ритуальные убийства. Тот, которого они вызывают, существует в реальности и является злом во плоти. Если быть точнее, они сами создали его. Он безжалостен, он карает каждого, кто не угодил ему или представляет угрозу для существования Ордена, и является, так сказать, «покровителем» секты, которая нужна ему для одной цели – выбраться из «заточения» того, другого мира и попасть в наш мир. Переступить границу. Разрушить всё, подчинить себе людей, превратив их в жалкое подобие рабов, и воздвигнуть собственное царство зла, новый мир на руинах старого. Он никогда не появляется здесь, в нашем мире, в своём истинном обличье, потому что он навеки заточён в другом измерении, и никто не знает, как он выглядит, но это не умаляет его силы. Страшной силы, ибо он подвергает людей невидимым, но не менее ужасающим мукам. Мы не видим Демона, но он здесь, только в другом измерении, не имея возможности переступить границу между мирами, наблюдает за всеми нашими поступками, может читать мысли и всегда начеку. Чтобы читать мысли, ему нужно больше сил, чем обычно, а он предпочитает не тратить их попусту, поэтому он редко делает это и довольствуется тем, что люди произносят роковые слова вслух, а затем наносит удар. Его жертвы не видят Демона и не могут видеть, но они чувствует то, что он делает с ними, и слышат его голос, как если бы он находился прямо перед ними. Он затыкает им рот очень хитро и эффективно: своими руками. Я знаю об этом понаслышке и не знаю, как именно это происходит, но… твой отец испытал это на себе. Демон касается обеими ладонями тела жертвы и посылает всю свою ненависть и силу, направляющую эту ненависть, в свои ладони, и жертва чувствует адскую, непереносимую боль. Со стороны это выглядит как припадок эпилепсии, конвульсии, судороги, поэтому окружающие не могут ничего заподозрить: они даже не догадываются о присутствии сверхъестественного существа. При этом причиняемая жертве боль не травмирует внутренние или внешние органы, так что диагностировать что-либо научным путём невозможно. Таким образом Демон запугивает жертв до смерти и заставляет их делать то, что нужно ему: подчиняет себе их волю, внушая страх. Филипп испытывал на себе эту боль. Демон мучил его, и не один раз. Люди не могли не заметить это – общество знает только, что здоровье известного гениального профессора математики оставляет желать лучшего. Его нервы просто сдали, он рассказал мне всё, а на следующий день исчез. Демон тратит свою энергию, а потом восполняет её благодаря членам Ордена. Он обещал им место в своём новом царстве, которое собирается воздвигнуть с их помощью. Никто не представляет, что может остановить Демона и какой должна быть сила, способная противостоять ему, и никто не подозревает, что она существует. В форте «Император Александр I», или, по-другому, «Чумной», который расположен в водах Финского залива на небольшом искусственном островке к югу от острова Котлин и ныне является штаб-квартирой секты, с 1897 года находилась Особая лаборатория Императорского Института экспериментальной медицины, занимавшаяся исследованием и изготовлением противочумных лекарственных препаратов вплоть до января 1918 года. Шестьдесят сотрудников рисковали здесь своими жизнями во имя создания противочумной вакцины. Они ставили эксперименты и, вопреки ожиданиям, в итоге превратили форт в очаг распространения чумы. Форт находится на воде и поэтому фактически изолирован от внешнего мира, так что дальше форта чума не распространялась: она уничтожила всех сотрудников, кроме двух, убивала всех прибывавших на форт и к 1918 году унесла жизни шестидесяти шести людей. Те двое наконец осознали, что, вместо того чтобы бороться с чумой, они словно заново создали её, и перестали работать над вакциной. В тот момент, когда они сжигали трупы в огромных ядрокалильных печах, из пламени горящих чумных тел возник облик бесформенного существа, протянувшего огненные щупальца к одному из двоих выживших и охватившего его, объятого ужасом, дьявольским огнём. Казалось, он мгновенно сгорел заживо, но второй успел различить почерневшую трескающуюся кожу и будто огненные прожилки под ней, вытянувшиеся и заострившиеся пальцы рук, а также широко раскрытые красные, без белков, глаза. Последним, что он запомнил, перед тем как потерять сознание, был нечеловеческий вопль, вырвавшийся из груди сожжëного, но не умершего товарища. Очнувшись, он не увидел ни огня в потухшей печи, ни даже пепла, ни своего друга. Он остался один во всем форте. Он услышал голос Демона, сказавшего ему, что шестьдесят шесть сотрудников лаборатории были убиты чумой в качестве жертв духу чумы, который, соприкоснувшись с огнём, воплотил Демона. Чума перестала распространяться по форту, но оставшийся в живых сотрудник стал орудием Демона. Так лаборатория превратилась в штаб-квартиру тоталитарной секты под красивым названием «Орден Огненного Храма». Демон говорил ему, что делать с новоприбывающими сотрудниками, а если тот не повиновался, он просто мучил его болью. Число членов секты росло. Постепенно она стала тотально изолированным от мира островком сатанизма и жестокости. Самые осторожные держались от злополучного форта подальше, а незадачливые путники, забредшие в этот Бермудский треугольник, исчезали в стенах «Чумного» навсегда. Каждый попавший туда становился исполнителем воли Демона. Со временем даже самые здоровые люди по всему миру начинали вдруг ни с того ни с сего корчиться в конвульсиях, а потом становились отшельниками и зачастую покидали родные места и стекались в форт. Имён пропавших десятки и сотни, и я мог бы назвать несколько имён с датами, в которые исчезли эти люди, но это слишком утомительно. Я изучал это всё, искал информацию, хоть это и очень трудно – почти невозможно! – но мне нужно было докопаться до истины. Все исчезновения тщательно скрываются и маскируются, потому что иначе это может вызвать вспышки возмущения в обществе. Исчезновения всё-таки интересуют научных представителей, но они пока не подобрались к истине даже близко. Форт – штаб-квартира Ордена, самое сердце паутины – только кажется небольшой крепостью, а на самом деле то, что мы видим, – это лишь треть здания. Остальная часть находится под водой, и там, поверь мне, происходят вещи гораздо более страшные, чем в надземной части, которая является «прикрытием»: в ней расположены ядрокалильные печи и места поклонения Демону, жилые помещения сектантов, погреба и техническое оснащение крепости. На втором, подводном, ярусе Демон удерживает своих жертв в подчинении, и там же они «увеличивают» его силу своими ритуалами. На третьем и последнем ярусе, по слухам, происходят ритуальные убийства и пытки – жертвоприношения Демону. Трупы и тела иногда ещё живых, но истерзанных людей якобы поднимают наверх на специальных лифтах и сжигают в тех самых печах, в которых родился Демон. Эти печи и являются, можно сказать, артефактом, поддерживающим силу Демона и увеличивающим его мощь. Сектой управляет Демон, но без секты Демон бессилен. Такой вот парадокс. Филипп попал в эту секту в возрасте четырнадцати лет. Вернее, именно в этом возрасте с ним впервые произошло то, что врачи назвали «припадком» и молча развели руки. Он нужен был Демону, в частности из-за его способностей в математике. Ведь цель Демона – выловить талантливых, но изолированных людей, а потом использовать их в своих целях. Филипп стал рабом Демона, но он остался человеком – по-видимому, его сознание обработать было сложнее, чем других. Потому Филипп и рассказал мне обо всём. Возможно, семнадцатого марта Филипп добровольно отбыл в форт, зная, что кара неминуема, а возможно, Демон снова причинил ему боль… Как бы там ни было, правду мы вряд ли когда-нибудь узнаем. Но дело в том, что я не понимаю, почему Демон не заткнул ему рот на первом же слове. Может, ему нужно, чтобы я… сообщил это тебе? В общем, не знаю. Всё это очень сложно, и можно строить догадки до бесконечности. – Ильин, подавшись вперёд, пристально посмотрел в глаза девочке. – Я хочу сказать тебе только одну вещь: я не хочу, чтобы Демон забрал тебя и подчинил себе. Послушай меня внимательно, Эстер. Я хочу, чтобы ты вступила в схватку с Демоном. Хочу, чтобы ты не боялась ничего и использовала свой дар на полную мощность, когда будешь противостоять Демону. Не просто так тебе дана сверхчеловеческая сила. Ты должна использовать её, когда придёт время, чтобы спасти мир. Я верю в тебя и надеюсь, что ты тоже веришь в себя. Это важно: верить в себя. С этого начинаются великие свершения, без этого не будет всего остального. – Ильин, затянувшись, откинулся назад. – Я помогу тебе, чем смогу, хотя я-то самый обыкновенный человек. Уверен, ты не нуждаешься в защите, и не завидую я тому молодцу, который встанет у тебя на пути.