Василиса Павлова – Мю Цефея. Игры и Имена (страница 4)

«И сколько ты лет собираешь свой „Лазурный берег“?» — хотела спросить у Лизы Иветта, но тут… крак! Крышка тайника отскочила, из краснодеревной тьмы выбрался на свет белесый паук. В тайнике прятались две пыльные, замотанные в паутину жестяные коробки оливкового цвета. Одна побольше, вторая поменьше.

— С какой начнем? — спросила Иветта.

— Давай с большой. Нет! С маленькой, — попросила Лиза. — Что-то я жутко волнуюсь.

В маленькой коробке оказалось пять одинаковых карт со знакомыми рубашками.

— Твоя бабушка тоже собирала «Дольче Виту»! — обрадовано воскликнула Лиза, на что Борисова лишь презрительно скривилась. — Повезло, Веточка!

— Повезло, Веточка! — передразнила Иветта Фрейзе. — Всего пять штук. А как это ты не знала, что бабушка собирала? — с подозрением спросила она.

— Понимаешь…

…Когда Лиза в первый раз встретилась с Валерией Ивановной, обмена не произошло. Лиза на тот момент имела всего три обменные карты. Мельком взглянув, Валерия Ивановна заявила, что меняться тут нечем, и выразила сомнение, что у Фрейзе хватит духу и терпения доиграть в «Грандасанго» до конца. Женщина привела Лизе в пример свою внучку, компанейскую зажигалочку Веточку Борисову, что никогда не сидит дома и где только не побывала. «Вот кто бы мог сыграть, да она и без карт в жизни хорошо устроится, — сказала она. — Умница, красавица, будущая олимпийская чемпионка по прыжкам с трамплина в воду. А ты, курица домашняя, сколько уже „своих“ карт САМА нашла? Ни одной? Я не сомневалась!»

— Вот, значит, как… — протянула Иветта. — А что это тебя прям всю трясет, подруга?

У Лизы действительно ужасно тряслись руки и зубы стучали, как от холода.

— Ты ведь помнишь, что последние годы Валерия Ивановна… э-э-э… плохо себя чувствовала.

— Да, чудила баба Лера знатно, — подтвердила Иветта. — То в милицию пойдет, расскажет, что соседи у нее яхту сперли, то на почтальоншу доносы строчит, будто она у нее миллион рублей с пенсии украла.

— Со мной она не общалась, даже узнавать перестала, прекратила всякие обмены, на порог не пускала, но все равно слухи как мухи, — выдохнула Фрейзе, растирая похолодевшие от волнения пальцы. — Друг моего деда, который нас познакомил и которому она доверяла больше других, рассказал, что видел у Валерии Ивановны несколько карт «Лазурный берег». Номера он по старости не запомнил, помнил только, что точно была карта с двузначным номером, оканчивающимся на ноль.

— И ты думаешь, что найдешь здесь номер 50? Хм… — Иветта открыла вторую коробку.

Там лежала пачка примерно из сорока разных карт.

— Ищи.

Иветта протянула Лизе всю стопку.

— Нет, нет, — замахала руками Фрейзе. — Я так долго этого ждала, если окажется, что там тридцатый номер или сороковой, — меня хватит удар. Давай ты мне будешь показывать карты по одной? — жалобно попросила она.

— Давай, — охотно согласилась Иветта. — Заодно проведешь ликбез. Что это за карта?

Первой сверху лежала карта с рубашкой цвета червонного золота. На золотисто-красном фоне зажаривался на вертеле дракон, большой сочный плод инжира торчал у сказочной рептилии из пасти, а на самой карте изображена была рама, сваренная из тонкостенных стальных труб.

— Это колода «Магнат Стайл», — легко опознала карту Фрейзе.

Следующей в стопке лежала еще одна карта «Аква Олимпик». Спортсменка застыла на полусогнутых ногах на краю трамплина, рельефные мышцы напряглись, чтобы одномоментно высвободить энергию и толкнуть девушку вперед. Лицо Иветты помрачнело, но, ничего не сказав, она стала перекладывать карты дальше.

— О! Да это же «Парижск»! — воскликнула Фрейзе, когда очередь дошла до карты с сетчатой рубашкой, цвета почерневшего серебра. — Глазам не верю!

— Париж? — переспросила Иветта.

— «Парижск», — поправила Фрейзе. — Легендарная колода, говорят, ее собирал Высоцкий. Это «Химера». Видишь значок?

Внизу рубашки карты была нарисована крошечная птичка с кудрявой женской головой, а на картинке бурлил эпический Парижск, точно из песни Высоцкого. Дамы и кавалеры, веселые и беззаботные, шли по прекрасной улице в мини-юбках и расклешенных брюках; белое авто с открытым верхом было припарковано под поросшей виноградом террасой. Какой-то мужчина стоял на террасе, но видны были только его руки: красивые сильные руки с бокалом белого вина.

— Что значит «Химера»?

— Это то, чего никогда не было, то, что существовало лишь в чьих-то мечтах или фантазиях

Далее последовала еще одна карта из колоды «Петръ Фрейзе». По горной дороге ехала вереница автомобилей. Поблескивали никелем ручки и бамперы; густой черный дым исторгался из выхлопных труб, а колеса поднимали облака пыли. Сверху вилась надпись: «Пробег автомобилей по Военно-Грузинской дороге из Владикавказа в Тифлис». Тонкий рисунок передавал мелкие детали лучше фотографии. Так, у автомобилей сверкали на солнце фары, а борта местами были темными от осевшей грязи.

— Кто выпускает эти карты? — спросила Иветта. — Нет, ну где-то же должна быть типография, где их печатают!

Лиза глубокомысленно указала взглядом куда-то вверх, а потом пожала плечами, скорчила скорбную рожицу и ткнула пальцем куда-то вниз.

— На форумах разное болтают, — заметила она. — А я так думаю — если есть Игра, значит, должны быть и Мастера Игры. Вот встретить такого, да расспросить что, да как, да почему.

— Понятно. Кстати, Лизка, а как долго ты собираешь карты?

Лиза погрустнела.

…В девять лет папа подарил Лизе на день рождения почти собранную колоду «Лазурный берег». Рассказал, что колода уже много лет хранится в их семье, но еще никому не подошла. А дедушка отдал внучке две свои обменные карты — он в юности тоже пытался играть в «Грандасанго» — и карту «Петръ Фрейзе». Через месяц Лизе и самой удалось отыскать карту. Это оказалась карта из колоды «Мисс Вселенная». Девочка нашла ее в собственном школьном рюкзачке, который зашвырнула на дерево злая и здоровая, как кабан, старшеклассница с ПМС. Никто не захотел помочь Лизе, а в рюкзаке были деньги на проезд и ключи от дома. Юной Фрейзе пришлось самой карабкаться по веткам, а чтобы не так было страшно, она напевала песенку: «Иди, где не ждут».

— Номер десять «Ярмарка антиквариата в Жуан-ле-Пен», — мечтательно зажмурившись, произнесла Лиза. — Вторая найденная карта «Лазурного берега». Нашлась в твоем капюшоне, помнишь, курточка у тебя была синяя с красным? В тот день меня застукали и раздеваться пришлось… Мне было восемнадцать.

— А первую ты когда нашла?

Лиза густо покраснела, но нашла в себе силы ответить:

— Тоже в восемнадцать, но на два месяца раньше. В трусах у Мирона, полезла туда рукой и… нашла.

— Ты лезла парню в трусы и при этом пела песню?!

— Я нервничала. Он тоже. Я его успокаивала… и себя, — поджав губы, ответила Лиза.

— Слов нет. Как ты не побоялась связаться с тем уродом?

— Боялась, конечно, но игрок в «Грандасанго» должен быть рисковым. Без риска никак! — Фрейзе сжала худенькие пальчики в костлявые кулачки, потрясая ими в воздухе. — Да и не было у нас ничего. Мирон так перепугался, когда карта в трусах нашлась, что у него случился приступ астмы.

— А где же ты пропадала тогда два дня? — удивилась Иветта.

— С папой знакомила, — хихикнула Лиза. — Мирон пожаловался на проблемы с мотоциклом, что-то стучало-вытекало, а у меня папа — автомеханик, ездили к нему на работу.

— Хм. Что за карту хоть тогда нашла?

— Номер пятнадцать «Велогонка „Париж — Ницца“». — Лиза так душевно улыбнулась, что на мгновение стала почти хорошенькой. — За то время, пока мы с тобой дружили, я собрала семь карт, а потом ты вышла замуж за своего тренера, компания наша распалась, и с тех пор я нахожу только обменники, — грустно подытожила она. — А! Еще на две удалось поменяться…

Номер шесть «Праздник Сен-Девот в Монако» Лиза поменяла на карту из колоды «Акуна Матата». Для этого Фрейзе пришлось тайно встречаться с одним из служащих северокорейского консульства. Номер сорок «Карнавал в Ницце» удалось поменять на карту из колоды «Мистер Президент». За ней приезжала француженка глубоко бальзаковского возраста, что собирала колоду для молодого бойфренда, начинающего политика.

Иветта так заслушалась рассказами Лизы, что не заметила карту, которая будто бы прилипла к ее ладони, как намазанная медом.

— Она тебя выбрала! — воскликнула Лиза.

— Кто?

— «Красная Луна»!

Большая красная пятиконечная звезда на рубашке карты восходила на фоне лунных кратеров. По краю шел узор из колосьев, переплетенных с зубчатыми колесами. На обратной стороне по белой безжизненной плоти планеты ехал луноход с красной звездой на круглой крыше, оставляя позади себя две полоски следов, на втором плане прилунившаяся красная ракета выпускала из своего чрева вереницу космонавтов с красными звездами на шлемах.

— «Химера»… — процедила сквозь зубы Иветта, рассмотрев в сплетении колосьев крошечный овал, в котором был нарисован человечек с птичьей головой и шестью крыльями. — А ведь в детстве я действительно мечтала стать космонавтом и просто бредила полетами на Луну.

— «Лазурный берег», — прошептала Лиза, увидав рубашку следующей карты — абстрактный узор в пастельных тонах. — Переверни… только медленно…

Вниз по кривой улочке ехали-летели велогонщики. Напряженные мышцы ног и рук, сжатые губы, надутые желваки спортсмена на первом плане свидетельствовали, что до финиша еще далеко.