Василиса Павлова – Мю Цефея. Игры и Имена (страница 22)

Октавия шла по пылающему следу, видеть который могла лишь благодаря кристаллам. Она уже знала, что сделает. И это знание грело ей душу.

— О, а тут друган мой живет! — оживился Жук, когда они остановились у крохотного домишки.

— Постучи.

Жук взбежал на крыльцо и забарабанил по двери. В окне рядом дрогнула серая от грязи тюлевая занавеска.

— Жан, открывай, это я! Жан! Я же знаю, что ты дома! — К ударам кулаком добавились частые пинки ботинком.

— Да хорош колотить. Открываю, — ответил пока еще невидимый Жан густым голосом.

Октавия подошла поближе, оттерла Жука плечом и встретила хозяина первой. Огромный Жан казался слишком большим для своего домика: из рукавов грязно-розового халата торчали руки, живот вываливался мешком, ноги крепко упирались в пол.

— А ты еще кто такая? — буркнул Жан. Сощурился, увидел что-то над головой у Октавии и попробовал захлопнуть дверь.

— Мари знает. — Когда надо, она умела двигаться быстро.

— Не знаю никакой…

Мари встретила ее на кухне. Подбородок выше прежнего задран, а пальцы дрожат. В комнате тихо переговаривались Жук с Жаном.

— И чего тебе надо?

— Побольше уважения, жрица.

— Ха! — Мари отводила взгляд, не смотрела ей в глаза. Ну, хоть об этом она знала.

— Ладно, будем по-плохому.

Октавия щелкнула пальцами, и воздух застыл. Умолк шум голосов. Жужжавшая на ленте муха наконец замолчала. Мари выпучила глаза, захрипела и схватилась за горло.

— А теперь слушай…

Барон Самди явился ровно в полночь. Вошел в домишко, печатая шаг, и замер. Дал возможность оценить все его великолепие. Мари оценила. Рухнула на колени там же, где стояла, и поползла вперед, к протянутой руке. Расцеловала пальцы. Смахнула пыль с сапог и подняла голову вверх: дозволяет ли повелитель подняться. Барон кивнул и сбросил на пол накидку из шкуры какого-то диковинного зверя — полоски на ней сочетались с пятнышками.

— И где же ты была, Мари? — Голос звучал мягче обычного. — Куда ты так торопилась?

Мари подняла плечи, а потом собралась с силами и взглянула прямо в желтые змеиные глаза.

— Я ходила искать того, кто вызвал ваш гнев.

— Октавию? — От удивления у Барона на лбу зашевелились вытатуированные змеи.

— Нет, нет! Человека. Мужчину. И я нашла его! — Она нагнулась и с усилием выволокла из-под кушетки связанного Жука.

Барон Самди сел в кресло и уставился на Мари. В доме было так тихо, что они могли слышать визг тормозов с соседней улицы. Одурманенный Жук слабо улыбался, в глазах у него отражался перевернутый крошечный Барон.

— Вот, попробуйте! — Мари чиркнула острым ножичком запястье Жука и сцедила кровь в кофейную чашку.

Барон понюхал кровь. Отхлебнул немного. Поцокал языком, допил остатки и снова протянул чашку Мари: наливай! Зря Жук бинтовал руки — нож легко вскрыл едва затянувшиеся раны. Чашка наполнилась быстро. Барон выпил и захмелел: притянул к себе Мари, укусил за плечо и присосался, как клещ. Она сжала губы и только иногда поворачивала голову вправо, туда, где на стене висели старомодные часы.

Через несколько минут в коридоре зашуршало. Тень.

— Ты слышала? — спросил Барон. Он едва ворочал языком.

— Нет, ничего не слышала.

Но Барон все равно столкнул с колен жрицу и тяжело встал. Его шатало. Он сделал два шага и упал — вытянувшаяся вперед рука легла на ботинок.

— Что… что ты сделала? — Голос изменился: в нем появилась хрипотца и старческое дребезжание.

Из теней выступила Октавия. Она стояла над распростершимся телом и ждала. Барон подтянул колени к телу, оперся ладонями о вытертый ковер и встал. Попытался встать. Его повело в сторону — он упал на бок, сбив столик, обрушив вниз кипу старых журналов, газет и упаковок из-под еды. Камзол распахнулся, рубашка задралась, обнажив черный живот с цветными кольцами змей, и куколка Мод скатилась с груди прямо к ногам Октавии. Барон рванулся из последних сил — но Октавия успела первой. Схватила куколку и рассмеялась, наблюдая за яростным разочарованием, разлившимся по лицу Барона.

— Как тебе сейчас плохо. Как обидно, наверное. Мари?

— Что? — Мари жалась к стене коридора.

— Расскажи своему хозяину, что ты сделала.

Мари посмотрела на Октавию исподлобья и неохотно сказала:

— Я сварила зелье бессилия, Октавия его зачаровала.

— И? Ну же, рассказывай.

— Мы опоили им Жука, затем я вызвала тебя. Все.

Октавия присела на корточки. У Барона Самди тускло блестела кожа: сквозь поры сочилась темная, почти черная кровь, выступала капельками. Он тяжело дышал и мог только вращать глазами. Одурманенный Жук тихонько напевал мелодию без слов.

— А ведь вся эта история случилась из-за сущего пустяка. Из-за моей милой, дорогой Мод.

Октавия легко провела куклой по коже Барона. Ее истерзанное платьице окрасилось кровью.

— Неужели ты не мог выбрать кого-нибудь попроще?

— Т-ты…

— Я, я. — Она встала и лениво пнула его под ребра.

Ей надоел этот разговор. Мод при ней, Барон валяется у ног — можно было спокойно возвращаться домой. Возможно, стоит захватить и сувенир: ее взгляд замер на неподвижном Жуке.

Октавия обернулась и увидела, как Мари шарит в ее сумке. Перебирает кристаллы, тихо и осторожно прощупывает дно. Октавию не стоило злить. Жаль, что Мари этого так и не поняла.

Октавия выудила из кармана иглу и поднесла к Мод. Хмыкнула и вонзила ее в центр кукольного тела, в особо крупное кровавое пятнышко. Барона Самди выгнуло дугой — он зашипел, задрожал, из груди повалил дым. Позади, в коридоре, Мари вторила ему тоненьким голосом — она так же билась в судорогах, разве что не дымилась. Октавия примерилась и ткнула иглой в глаз. Мари завыла громче Барона, заколотила головой о пол.

Из темного домика долго доносились крики. На них никто не обращал внимания.

Вход в портал сторожила та же любопытная горгулья. Она встретила Октавию как родную: выставила клыки в радостном оскале и даже попыталась обнять.

— Домой? Дела сделаны? Довольны ли вы путешествием и нашими услугами?

Из портала выбрался взъерошенный Жук. Он тащил сумку Октавии, потертый саквояж и огромный туристический рюкзак.

— Ну ни хрена себе! А у вас тут всегда так темно? И небо черное? У вас что, солнца нет?

— Сейчас ночь.

— А-а, это многое объясняет. — Пристыженный Жук на время умолк.

Октавия взяла у него сумку и протянула ее горгулье.

— Дела в порядке. Путешествие было… любопытным. Вашими услугами удовлетворена.

— Книгу отзывов не дополните? — Горгулья вытащила из-за спины огромную книгу, прикованную цепью к стене.

— В следующий раз. Кстати, оформите: Жук, вассал Раду.

Горгулья споро застрочила в другой книге, толще прежней.

— И еще сувенир. В сумке.

Цепкая лапа подняла за волосы отрезанную голову. Октавия улыбнулась ласково-ласково, так что горгулья предпочла побыстрее спрятать сувенир обратно.

— Держите, это ваше. Приходите к нам еще!

Загрохотал металл: из окна вниз пополз ржавый трап. Жук спускался первым, рискуя свалиться вниз и свернуть шею.

— А это река? У вас и реки есть? Круто! А это город? А где замок? Я думал, у вас тут замки, короли, ну типа полное средневековье. Лошадки там, рыцари. А это дракон?! Реально?! Дракон! Эй, дракон! — Он замахал саквояжем. — Блин, не заметил меня… Ну, хоть сфоткать успел. Сеть не ловит. Чего она не ловит? У вас сети нет?!