Василиса Мельницкая – Ведьма (страница 61)

— И будем вновь жить на два дома, — подхватила я. — Не отправят же тебя на Камчатку!

— Яра…

Сава коснулся рукой брючного кармана, и я вдруг отчетливо поняла, что сейчас произойдет. О нет! Только не предложение! Не сейчас, когда я еще ни с чем не разобралась!

Я прикрыла рот Савы ладонью, запрещая ему этим жестом говорить. Он удивился и нахмурился.

— Не знаю наверняка, но если это то, о чем я подумала, то не надо, — горячо зашептала я. — Не сейчас, пожалуйста.

— Именно сейчас, — возразил он, аккуратно отстраняя мою руку. — И вдруг прищурился: — Ведьмы уже рассказали тебе о проклятии?

— Ты знаешь⁈ — ахнула я.

— Яра, я же говорил, что в моем роду была ведьма. Полагаю, даже не одна. Конечно, я знаю. Это суеверие, и я в него не верю. Зато верю в нашу любовь.

Подарок богини. Возможно, он — наше спасение. Но вдруг именно его отнимет Мара? Саву это не остановит. Хотя мне стало легче после его слов, это не единственное, что пугало.

— Я тоже верю, но причина не в этом. Назревает что-то очень плохое. Возможно, мне придется пойти на крайние меры. Все слишком серьезно!

— Крайние меры — это?

— Выйти замуж за князя, — едва слышно выдохнула я. — У меня предчувствие, что это будет условием… для того, что он задумал.

Лицо Савы превратилось в каменную маску. Вот опять! Так и знала, что ему это не понравится. Впрочем, ни один мужчина не обрадуется такому заявлению.

— Вы об этом говорили вчера с Александром Ивановичем? — спросил Сава.

— Нет. Я расскажу, когда все соберутся. Сава, я понимаю, что это слишком… чересчур… Поэтому и прошу подождать. Если потом ты поймешь, что я тебе не подхожу… или откроются какие-то иные обстоятельства…

Он провел ладонью по лицу, словно смахивал с него паутину.

— Не говори глупостей, — сказал он. — Я могу подождать, если ты просишь. Ты права, государственные интересы важнее личных. Но не надейся, что я когда-нибудь от тебя откажусь.

— Сава! — заорали снизу. — Яра! Спускайтесь быстрее!

— Хочешь, никуда не пойдем? — шепнула я.

— Хочу, — ответил Сава. — Но тебе этого не простят. Все и так извелись от ожидания.

— Аргумент, — согласилась я.

Погода стояла прекрасная. Жара, на небе ни облачка. От воды веяло прохладой. Одуряюще пахло разнотравье. Легкий ветерок шелестел листвой.

Мишка завел нас в ту самую даль, куда не ступала нога человека. Так, во всяком случае, нам казалось. Мы разбили палатку недалеко от речки. Какой же поход без палатки? Ваня учил Венечку ловить рыбу. Матвей разводил костер, Катя помогала ему собирать сухие ветки. Мишка и Сава нанизывали мясо на шампуры. Мы с Глафирой резали овощи. Карамелька ловила в траве ящериц и мышей, Чоко ей активно мешал. Вероятно, переживал за дальних родственников.

День прошел насыщенно. Мы купались, варили уху из пойманной рыбы, жарили мясо, ели и вновь купались. И, конечно же, я рассказала о том, что узнала от Александра Ивановича. Но никаких планов мы не строили. Мы заслужили этот спокойный летний день. Всего один — без происшествий и потрясений. Сегодня отдохнем, а завтра, так и быть, пойдем спасать мир.

Глава 45

На следующий день Мишкин дом опустел. Катя и Венечка отправились на практику, каждый на свою. Мишка тоже пошел в управление, Александр Иванович пообещал прикрыть его прогулы. Сава вернулся в Петербург, прихватив с собой Матвея. Тот хотел договориться в академии о смене места прохождения практики. Местные не горели желанием сотрудничать с возможным убийцей. Они точно знали, что труп Павла Шереметева им не привиделся.

Ваню я отпустила в парк с ребятами с улицы. Тем загорелось показать приезжему пацану какие-то крутые места и виды. Глафира вернулась в школу, ранним утром Мишка подбросил ее до гостевого дома, пользуясь полученным разрешением.

Я бездельничала, устроившись в гамаке с книжкой. Страшно признаться, но за последние три года мне некогда было читать художественную литературу. Когда жила с опекунами, Лариса Васильевна следила за моим обязательным списком для чтения, но не ограничивала мои желания. А я с удовольствием «глотала» и классику, и беллетристику. Однако сейчас времени на чтение категорически не хватало. То есть, я читала, но исключительно учебники и монографии. Так как удержаться от соблазна?

Я перелистывала страницы знакомой книги, найденной в библиотеке. Карамелька растянулась на мне, пользуясь редким случаем полежать на хозяйке. Рядом на табурете стоял стакан с холодным чаем. Так приятно хоть ненадолго почувствовать себя обычной девушкой на отдыхе!

К тому же, утром мы с парнями славно размялись, устроив настоящую тренировку: пробежка по пересеченной местности, комплексы упражнений — растяжка, силовые, кардио. Пора возвращаться в форму, а то расслабилась на Мишкиных шашлыках, да Глафириных пирожках.

Сосредоточиться на сюжете, хоть и знакомом, не получалось. Мысли ускользали в известном направлении. Как напроситься в гости к Разумовскому? Только там я смогу добыть биоматериалы для генетического анализа. Вырывать у него волосы при встрече неприлично, по любому поводу. И что искать во дворце? Роль мне определит Александр Иванович, но я даже приблизительно не представляла, как уличить Разумовского в нечестной игре. Определенно, свои тайны он не держит в открытом доступе. Венечка жил, можно сказать, рядом с ним, и то ничего не смог узнать. Если не врет, конечно. Хотя, нет, не врет, я ему верю.

— Бог в помощь.

Я чуть с гамака не слетела, услышав знакомый голос. Карамелька дернула ухом и лениво приоткрыла глаз. Леня стоял в нескольких шагах от калитки и приветливо мне улыбался.

— И вам доброго дня, Сергей Львович, — ответила я. — Вы ко мне?

— А поблагодарить за пожелание? — ухмыльнулся он. — К тебе, Яра, к тебе.

— Я не работаю, а отдыхаю, — огрызнулась я, захлопывая книгу.

— В твоем случае это тяжелее, чем работать, — парировал он. — Чаю не предложишь?

Мне не хотелось угощать Разумовского, но я быстро сообразила, что есть шанс заполучить образец его слюны.

— Проходите на веранду, Сергей Львович, — предложила я.

Карамелька осталась в гамаке, вместе с книгой. Похоже, отдых закончился.

Разумовский не спешил с разговором. Дождался, когда я накрою на стол, налью ему чаю. Отпил из чашки, положил в рот ложечку меда, надкусил булочку. Я старательно делала вид, что не волнуюсь. И не менее старательно волновалась эмоционально, пряча за этим любопытство. Очень интересно, что он теперь скажет. С Матвеем я его переиграла. Хорошо, пусть не я… Но вышло не так, как хотелось Разумовскому.

— Ты сильный игрок, — наконец произнес он, отставляя чашку. — С тобой приятно иметь дело.

Начал он с комплемента. Хочет усыпить бдительность? Польстить?

— Я мог бы надавить сильнее, но, право слово, не хочется, — продолжил Разумовский. — Не делай из меня злодея. Согласись.

— Во-первых, я ничего не смогла сделать, чтобы помочь Матвею, — сказала я. — Во-вторых, я склонна дать согласие. Мне очень дороги мои братья и мои друзья. Знаете, что меня останавливает?

— И что же?

С лица Лени исчезла напускная веселость.

— Вы не держите слово. Вы уже обещали оставить нас в покое, в обмен на бумаги отца. Я выполнила свою часть сделки, а вы…

— Обстоятельства изменились.

— Какие обстоятельства? Вы заставляете меня играть вслепую. Я же говорила, что буду полезнее, если вы доверитесь мне.

— Тебе не приходило в голову, что я не могу? — мрачно поинтересовался Разумовский. — Клятва на крови, например?

— Приходило, — призналась я. — Намеки и направление поиска тоже подойдут.

— Яра, ты как-то рассказывала, что видела прошлое. Так, будто сама присутствовала…

— Вы о том, как заставили мать отказаться от меня? Да, видела. Полагаю, она это вспоминала, а я считала, неосознанно.

— Возможно. Давай попробуем? Влезть в свою голову я тебе не позволю, но если ты так чутко улавливаешь эмоциональные воспоминания…

Я вдруг осознала, что сижу с открытым ртом. И что это? Часть игры? Очередной ход? Или все же попытка сотрудничества?

— Эм… ну, давайте…

Какое-то время мы сидели молча, таращась друг на друга. Ничего не происходило.

— Так я и думал, — вздохнул Разумовский. — У вас с матерью кровная связь. Ты пробовала читать память предметов?

— Психометрия? — удивилась я. — Нет, никогда. Ко… Виталий Рафаилович настоятельно рекомендовал не заниматься этой практикой до изучения основ…

— Знаю, — перебил меня Разумовский. — И то, что психометрия — редкий дар, тоже знаю. Но ты же особенная. Вдруг пробовала.

— Нет, — повторила я. — Мне с тем, чем владею, справиться бы.

— Кстати, почему ты не в школе? Я ведь поначалу туда заглянул, но мне сказали, что тебя нет.

— Кстати, по распоряжению Верховной Ведьмы меня закрывают в школе до осени, — пожаловалась я, пользуясь моментом. — Вот, отпустили вещи собрать. Ванины. Он будет жить в гостевом доме, поближе ко мне.

Надеюсь, получилось убедительно.