Василиса Мельницкая – Гимназистка (страница 58)

Тогда я и узнала, что ночное испытание должны пройти не все, а лишь те, кто не учился в закрытой школе для девочек в Царском селе. То есть, в самой престижной школе империи. Большинство гимназисток оттуда, потому и устраивают испытание для остальных.

И всех не собирают в одном месте, чтобы не устраивать шума.

— Ты скоро записку получишь, — сказала Ольга, — куда прийти. Не переживай, это чистая формальность. Задания несложные. Например, попросить у случайного прохожего сигарету. Или песню спеть у кафе.

Учитывая, что делать это придется около полуночи… Несложно? Да они издеваются!

— Вас на группы по трое разбили. Задание будете тянуть по жребию. Ой, да это весело! Будет потом, что вспомнить. Я вот даже жалею, что не участвовала в этом развлечении.

«Потому тебе и весело», — мрачно подумала я.

Карамельку я заметила среди горшков с цветами, когда Ольга ушла. До этого химера не показывалась, хотя, наверняка, пряталась тут давно.

— Ты меня искала? — спросила я, пользуясь тем, что в зимнем саду нет ни души.

В этом я была абсолютно уверена, потому что не ощущала ничьих эмоций. Разве что за полками прятался эспер, поставивший блок.

— Мяу, — ответила Карамелька, распушив хвост.

Беспокойства она не выказывала, поэтому и я не волновалась. Даже если искала, то потому что соскучилась. Или проголодалась.

Я накормила Карамельку блинчиками с творогом и яблочным повидлом, сметаной и открыла для нее пакетик молока. И разрешила полетать. Но объевшаяся химера летать не желала. Она забралась ко мне в сумку и отказывалась вылезать. Будто говорила: «Я тут посплю, мешать не буду». Пришлось брать ее с собой на следующую лекцию.

К счастью, Карамелька своего присутствия не выдала. И очередное сборище всего курса я перенесла значительно легче: чужие эмоции ощущались, но приглушенно. Они больше не отвлекали, не вызывали головную боль.

Я радовалась, что смогу похвастаться успехами, но вечернюю встречу Бестужев начал с нагоняя.

— Первый же день, Яра. Первый. И ты тут же показала, что не можешь обходиться без няньки. Мне тебя за ручку на каждую пробежку водить? И в академии тоже?

Он не повышал голоса, говорил ровно, бесстрастно, но меня бросало то в жар, то в холод, и хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не слышать этих безжалостных слов.

— Ты же знаешь, что вчера случилось, — попыталась я оправдаться. — Я всю ночь не спала…

— В том и смысл, Яра. — Бестужев взглянул на меня… с жалостью? — Каждый день, несмотря на дождь, снег, ветер, землетрясение. Спала ты или нет, неважно. Ты выполняешь приказ.

— Это жестоко, — проворчала я.

— Возможно, в будущем это спасет тебе жизнь, — отрезал Бестужев. — Завтра встанешь на час раньше, пробежишь двойную дистанцию.

— Сава… — Я посмотрела на него умоляюще.

— Ничего, справишься. Я буду рядом.

— Тебе-то зачем страдать?

— Ты — моя ответственность. — Он повел плечом. — Твои косяки — мои ошибки.

После этого я даже думать не хотела о том, чтобы рассказать Бестужеву о ночном испытании. Скорее, я предпочла бы его пропустить. Вот только становиться изгоем на два года… не хотелось.

Спасет ли меня от этого дружба с Романовой? Навряд ли. Да и нет никакой дружбы, всего лишь притворство. Причем с обеих сторон. Ольге нужен кто-то для связи с Матвеем, мне же выгодно оставаться в хороших отношениях с родственницей императора. Ольга будет первой, кто захочет меня уничтожить, едва узнает, что Матвей оказывает мне знаки внимания.

Мне же не кажется, что оказывает? Телефон вот попросил…

И жизнь спас. Дважды.

Отчего-то именно это не давало мне покоя.

Вечером Матвей позвонил. Антонина Юрьевна позвала меня к телефону и недовольно напомнила, что долго линию занимать нельзя.

— Привет, — услышала я его спокойный голос. — Яра, как твои дела? Все в порядке?

— В порядке, — ответила я. — А… у тебя?

— Врешь, небось, — хмыкнул он, игнорируя вопрос. — А котик… как?

— Это кошка. Карамелька. С ней все хорошо.

— Яра, дядя мне все рассказал.

Сердце перестало биться. Пожалуй, впервые я так испугалась того, что кто-то знает обо мне все. Что Матвей скажет? Чтобы я его больше не беспокоила?

— Это не телефонный разговор, — продолжил он. — Мы можем встретиться? Без Ольги и без Савелия. Наедине.

— Можем, — произнесла я, заставив себя говорить. — Где и когда?

— В воскресенье, в полдень, у Аничкова моста. В центре легче потеряться и стать незаметными.

Он думает, что за мной все время следят? А, может, он прав. Ведь Бестужев как-то узнал о том, что утром я не вышла на пробежку.

Попрощавшись с Матвеем, я поднялась на второй этаж, и тут же столкнулась с Клавой.

— Есть идеи, как сбежать? — спросила она, хватая меня за руку.

— А у тебя?

Я планировала уйти через окно на первом этаже. И так же вернуться. Так себе идея, но других не было. Дверь Антонина Юрьевна запирала, а ключи уносила с собой.

— Так и знала! — прошипела Клава, увлекая меня в свою комнату. — И сама спалишься, и меня подставишь. Вот! Придешь ко мне.

Она показала мне веревочную лестницу. Основательно подготовилась. Значит, знала заранее. От Ольги? Ой, да плевать!

— Приду, — сказала я. — Спасибо.

Если Клава хочет меня подставить, так и свалить неудачу можно будет на нее. Оставалось найти что-нибудь подходящее из одежды и объяснить Карамельке, что мне нужно отлучиться по важному делу.

К слову, если после нападения собаки за мной следят, то и опасаться нечего. Прогуляюсь, выполню дурацкое задание… И, если повезет, еще и посплю пару часиков до утренней пробежки.

Глава 53

Из дома мы с Клавой выбрались без проблем. Она ушла к кафе, вероятно, чтобы петь там песни. Я отправилась к гимназии, и у входа в парк столкнулась с первой трудностью: с запертыми воротами. Пришлось побегать в поисках удобного места, чтобы перелезть забор. И бегала я не одна, а вместе с Катей.

Весело сейчас, должно быть, тому, кто за мной наблюдает. Чокнутая девица еще от вчерашнего приключения не отошла, а уже в поисках нового. Может, доложит Александру Ивановичу? Я согласна на нагоняй, лишь бы иметь веский повод не участвовать в этом представлении.

Наконец, мы нашли дерево с раскидистыми ветвями, растущее близко к забору. Помогая друг другу, забрались на него и спрыгнули на территорию гимназии.

— Теперь сообразить бы, в какую сторону идти, — сказала Катя.

— Туда, — уверенно указала я.

— Откуда ты знаешь?

— Я тут давно, успела весь парк изучить.

— А… И с Романовой познакомиться ты тоже успела, — не без насмешки произнесла Катя. — Или вы давно дружны? Что же ты тогда тут делаешь?

— Делаю я тут примерно то же самое, что боярышня, которая отчего-то не училась в Царском селе, — отрезала я.

— Ой, да что я там забыла? — фыркнула Катя. — Мне знания нужны, а не знакомства.

— Не поверишь, мне тоже. И я сама решаю, с кем мне общаться.

— Яр, прости, — сказала Катя, помолчав. — Ты права, это не мое дело. А ты, правда, внучка самого Михайлова? Николая Петровича?

Я споткнулась на ровном месте. И что мне делать? Опять врать?

— Нет, не внучка. Он был моим опекуном.

— Но фамилия у тебя его, — заметила Катя.