Василиса Мельницкая – Гимназистка (страница 42)

Александр Иванович отрицательно качнул головой.

— Не знаю, — сдался Савелий. — Она девчонка. Больше ничего в голову не приходит.

— И почему же ты не развил эту светлую мысль? — улыбнулся Александр Иванович. — Женщина-эспер. Первая и единственная. В чем ее ценность?

— В наследовании способностей эспера по женской линии?

Савелий слегка покраснел. Он уже думал о том, что этот аргумент будет весомым, если отец вздумает возражать против женитьбы наследника на простолюдинке.

— Это вилами по воде писано, — сказал Александр Иванович. — Яра, в принципе, может оказаться бесплодной. И весьма сомневаюсь, что она обрадуется такой перспективе в карьере эспера. К тому же… — Он постучал пальцами по столешнице. — Ладно, ты должен знать. Вот, подпиши.

Перед Савелием легла бумага о неразглашении государственной тайны.

— Офигеть! — вырвалось у него. — Ой, простите. Она с другой планеты, что ли?

— Для нее это было бы лучше. Подписывай. И крови добавить не забудь.

Одноразовую иглу Александр Иванович достал из ящика стола. Нужная, если задуматься, вещь. Эсперы хранят много государственных секретов. А у Савелия этот — первый.

Александр Иванович внимательно изучил подпись, усиленную магией крови. Будто Савелий ставил ее не в его присутствии! Убрал бумагу в папку. А потом протянул Савелию другую папку.

— Читай. Только шоколадом документы не испачкай.

Он поспешно проглотил конфету, запил ее остывшим чаем и тщательно вытер пальцы платком.

«Яромила Михайлова. Настоящее имя: Яромила Ивановна Морозова, дочь боярина Ивана Борисовича Морозова и Ульяны Ильиничны, в девичестве Годуновой…»

Савелий уставился на Александра Ивановича, приоткрыв рот. Тот ответил ему улыбкой и махнул рукой, мол, читай дальше.

Помилование императора. Приют. Документы об опекунстве. Результаты замера силы в разном возрасте. И, вишенкой на торте: личная крепостная его императорского величества.

— Как такое возможно? — изумленно выдохнул Савелий. — Крепостное право отменили в прошлом веке.

— Полагаю, это гарантия на случай, если Яра выйдет из-под контроля. Или чей-то план, о котором мне, увы, не сообщили.

— Это законно?

— Учитывая обстоятельства гибели ее рода? Император скажет, что действовал в интересах государства. Для Яры это еще и гарантия безопасности. Собственность императора неприкосновенна.

— А император знает, что она…

— Эспер? — закончил фразу Александр Иванович. — Да. Я докладывал. Никаких особых распоряжений не получал. Уверен, император не захочет, чтобы Яра, в итоге, мыла полы в его покоях.

— Так ее ценность… в этом?

— Нет, конечно. Ответ на поверхности, Сава. Яра — секретное оружие империи. У тебя в мыслях один Испод. Но эсперы выполняют и другие задачи. Например, никто не будет таиться при женщине, зная, что эсперы — только мужчины. Яра — идеальный разведчик. Только при условии, что о ее существовании не станет известно раньше, чем она овладеет полезными навыками.

Не видать ему лишнего балла, как своих ушей. Но Савелий не расстроился. Где бы он еще столько интересного узнал!

— Я потратил пять лет, продвигая в Совете проект обучения девочек из гимназии основам военной подготовки, — продолжал Александр Иванович. — И все для того, чтобы Яра могла посещать занятия в военном училище, не вызывая подозрений. Лечебное дело — прекрасный навык, тут ты прав. Но ее нужно готовить к переходам через Испод. К занятиям в академии она присоединится позже, когда научится маскировке. О своих матримониальных планах можешь забыть.

— Но Яра мне нравится, — возразил Савелий. — По-настоящему.

— Не смею возражать, но при условии ее абсолютного и добровольного согласия. И если император не будет против, — усмехнулся Александр Иванович. — Но ей же вроде бы Матвей нравится? А?

Савелий вспыхнул и промолчал.

— Пока Яра учится, я не позволю дурить ей голову, — жестко добавил Александр Иванович. — Сава, я надеюсь ты меня не разочаруешь.

— А чего я? — буркнул он. — Задание выполнено, практика зачтена.

— Будешь помогать Яре осваиваться с даром. Расписание занятий я вам составлю. Теперь никто не удивится тому, что вы проводите время вместе.

Савелий повеселел. И даже не подумал возмутиться, что его согласия никто не спрашивал. Главное, убедить Яру, что все, что он говорил о своих чувствах — истинная правда.

Глава 39

Я рассудила, что Бестужев захочет поговорить со мной до того, как отвезет к Александру Ивановичу, следовательно, приедет раньше полудня. И оказалась права. Звонок в дверь раздался около десяти утра.

Вместе со мной из дома вышла Клава.

— Привет, — сказала она Бестужеву, топчущемуся у спорткара. — До города подбросишь?

Меня в очередной раз покоробило ее бесстыдство. Никакого чувства неловкости Клава не испытывала. Я знала, что Савелий принес ей извинения, и она их приняла. Но все же…

— Далеко собралась? — невозмутимо поинтересовался он.

— К Оле.

— Серьезно? — В его взгляде появилось любопытство.

— Ее из дома не выпускают, ей скучно. Она попросила приехать.

Похоже, об участии Ольги в том постыдном мероприятии Клава еще не знает. Или проглотила и это? Я не удивлюсь, если так.

— Прошу, — пригласил Бестужев.

— Так вы встречаетесь? — спросила Клава, устроившись на заднем сидении.

Я промолчала, позволив Бестужеву ответить на этот вопрос.

— Да, — произнес он.

«Он лучше других подходит для того, чтобы стать твоим наставником», — вспомнила я. Смешно. Так это… прикрытие?

— Савка, правда, что ты в академии госбезопасности учишься? — не отставала Клава.

— Правда, — ответил он.

— А ты…

— А это государственная тайна, — перебил он.

— Я ж не закончила!

— Ты хотела спросить, эспер ли я. Я не прав?

— Прав, — призналась Клава. И оживилась: — Ты мои мысли прочел! Значит, эспер.

— Отнюдь. Этот вопрос мне всегда задают.

— Говорят, вчера дуэль была в «Пышке». Жаль, я пропустила! — Клава мгновенно поменяла тему разговора. — Ты побил какого-то кадета?

— Не какого-то, а Матвея Шереметева. Не говори при Ольге «какой-то кадет». Она в него влюблена.

— Ах, в этого⁈

В удивлении Клавы я почувствовала ложь. К слову, мне казалось, что я легко улавливаю ее эмоции. Сила эспера? Раньше я считала, что понимать эмоции других людей мне помогает наблюдательность. Или я ошибаюсь? Бестужева я сейчас не ощущала. Будто рядом не человек, а статуя.

— Он же военный, должен хорошо драться. Как же ты его побил?

— У нас примерно одинаковый уровень подготовки. И не бил я его. Так, размялись немного. Мы друзья.

Я усмехнулась. Ага, размялись. Как же.

Бестужев резко затормозил у станции метро.

— Все, Клава, до города подбросил, — сказал он. — Дальше сама. Прости, мы с Ярой опаздываем в кино.