Василиса Елисеева – Человек без имени (страница 3)

Мои рыжие пряди никак не хотели собираться в пучок – выбивались, цеплялись за пальцы, будто умоляли остаться. А Луна… Луна уже сидела в переноске, уткнувшись носом в сетчатое окошко. Её янтарные глаза следили за каждым моим движением, словно она понимала. Мы перекусили наспех – бутерброды с маслом и кофе, который мама налила мне в термос ("Чтобы в дороге согреться"). Чемодан, переноска, рюкзак с документами и дневником – я пересчитала всё в десятый раз.

– Такси приехало, – сказала мама, и её голос дрогнул.

Мы молча спустились в лифте. Утро было прохладным, и я укуталась в шарф, вдыхая знакомый запах родного подъезда – кофе, краска и чьи-то духи. В такси я прижалась лбом к стеклу. Город проносился мимо – мой парк, где я кормила бездомных кошек, библиотека с Соней, клиника, где, может быть, сейчас дежурит Кирилл… Мама взяла меня за руку. Луна тихо мяукнула в переноске. Я закрыла глаза. В голове крутилось только одно: "Скоро стук колёс. Скоро другая жизнь. Скоро – всё по-новому". Но пока – я просто смотрела в окно и запоминала каждую улочку, каждый фонарь, каждый силуэт. Чтобы было, о чём скучать. Перрон был залит утренним солнцем, но в воздухе уже витала прохлада. Мама крепко сжимала мою руку, будто боялась, что я испарюсь, если она отпустит. Её глаза блестели, но слёз не было – она держалась из последних сил.

– Ты же позвонишь, как доедешь? – спросила она в десятый раз, поправляя мой шарф.

– Мам, да, конечно, – я улыбнулась, но в горле стоял ком.

Громкоговоритель оглушительно объявил посадку. Мама резко обняла меня, так крепко, что у меня захрустели рёбра.

– Береги себя. И Луну.

Я кивнула, не доверяя голосу, взяла чемодан и переноску, и шагнула в вагон. В купе уже сидела девушка с тёмными кудрями до плеч и книгой в руках.

– Место свободно, – она кивнула на полку напротив.

Я устроилась, выпустила Луну из переноски, и та моментально облюбовала свободное место у окна, растянувшись на сиденье.

– О, кошка! – девушка протянула руку, давая Луне обнюхать пальцы. – Какая красавица.

– Это Луна, – сказала я. – А я Арина.

– Вика, – она убрала книгу в сумку. – Едем покорять Москву?

– Да, поступать. На ветеринара.

– О, – её глаза загорелись. – Я на юриста. Но книги люблю больше, чем законы, если честно.

Мы разговорились. Оказалось, Вика только что дочитала "Дом, в котором…" и теперь не может прийти в себя.

– Ты представляешь, – она оживлённо жестикулировала, – я плакала в три ночи! Как так можно писать?

– А ты читала "Дневник кота-убийцы"? – спросила я. – Вот где настоящая драма!

Мы смеялись, спорили о литературе, делились историями. Вика рассказала, что мечтает открыть маленькое кафе-книжную рядом с университетом.

– Будешь лечить животных, а я буду кормить тебя круассанами, – пошутила она.

– Договорились.

За окном солнце медленно катилось к горизонту, окрашивая поля в золото. Мы с Викой пили чай из термосов, Луна мурлыкала у меня на коленях, а за окном мелькали леса, поля, маленькие станции.

– Знаешь, – Вика задумчиво крутила кружку в руках, – я всегда боялась перемен. Но сейчас… кажется, это именно то, что нужно.

Я кивнула, глядя, как последние лучи солнца играют в рыжей шерсти Луны.

– Да. Именно то.

Когда стемнело, мы с Викой легли на свои полки. Луна устроилась у меня в ногах, свернувшись калачиком.

– Спокойной ночи, Арина, – прошептала Вика из темноты. – Завтра – Москва.

Я закрыла глаза, слушая стук колёс. Раннее утро встретило нас резким гудком поезда, объявляющим прибытие. Я вытащила сумку из вагона, попрощавшись с Викой – нашей случайной попутчицей, с которой мы всю дорогу болтали о котах. Луна в переноске беспокойно заерзала, явно недовольная ранним пробуждением. Мы вышли на перрон Павелецкого вокзала, и меня сразу окутал странный городской воздух – смесь выхлопных газов, свежей выпечки из вокзального буфета и чего-то неуловимого, что можно назвать запахом большой жизни. Я остановилась, широко раскрыв глаза. Вот она, Москва.    Над головой – огромные арочные перекрытия вокзала, пропускающие первые лучи солнца. Толпы людей спешат в разные стороны, их шаги сливаются в непрерывный гул. Где-то плачет ребенок, смеются подростки, старушка с трудом тащит клетку с попугаем. Напротив – высоченное здание с колоннами, а за ним… Я подняла голову выше. Между вокзальных построек виднелись стеклянные небоскребы, их фасады розовели. Где-то вдалеке сверкала золотая маковка церкви. А прямо передо мной уличный художник рисовал портрет девушки, сидящей на чемодане.

– Красота, да? – прошептала я Луне, чувствуя, как сердце бешено колотится.

Кошка ответила недовольным мяуканьем. В этот момент к тротуару подъехало мое такси – сиреневая "Шкода" с потертым бампером. Водитель, бородатый мужчина в кепке, вышел помочь с багажом.

– Вам на Белорусскую, верно?

Я кивнула, вдруг осознав – это первое мое "да" в новом городе. Первое из миллионов, которые мне предстоит сказать здесь. Когда машина тронулась, я прижалась лбом к стеклу, наблюдая, как мелькают за окном незнакомые улицы. Луна наконец успокоилась у меня на коленях.

– Все будет хорошо, – сказала я ей.

Машина неслась по Садовому кольцу, и Москва за окном мелькала, как кадры немого кино. Луна, прижав лапы к сетке переноски, смотрела широкими глазами на этот новый мир. Высотки с зеркальными стёклами, в которых отражались тучи. Рекламы с мерцающими экранами. Деревья в золоте ранней осени, упрямо пробивающиеся сквозь бетон.

– Первый раз в Москве? – спросил таксист, видя, как я впитываю каждый образ.

– Да, – ответила я, не отрываясь от окна.

Мы проносились мимо сталинских высоток – величественных, как каменные великаны. Мимо стеклянных бизнес-центров, где за каждым окном кипела чужая жизнь. Мимо крошечных скверов, где бабушки кормили голубей, будто островки спокойствия в этом бешеном ритме. Луна внезапно мяукнула, когда такси резко затормозило у перехода – толпа людей стремительно перебегала дорогу, как стая птиц.

– Белорусская следующая, – объявил водитель.

Я кивнула, чувствуя, как сердце колотится чаще. Где-то там, за поворотом, меня ждала новая комната. Новый сосед, чьё имя я даже не запомнила. Новый маршрут: от дома до университета, который пока существовал только в моей голове. Такси свернуло, и в просвете между домами мелькнула вывеска «Белорусская». Затем мы свернули во двор.

– Приехали, – сказал водитель.

Луна потянулась в переноске, будто чувствовала: наше путешествие только начинается. А за окном шумела Москва – незнакомая, огромная, полная обещаний. Мы вышли из такси, и холодный московский воздух обжег щеки. Я крепче сжала ручку чемодана, поправила переноску с Луной на плече и посмотрела вверх – стеклянные балконы, этажи, окна. Тринадцатый. Лифт был тесным, зеркальным, и в его отражении я увидела себя – рыжую, перепуганную, с огромными глазами. Подъезд оказался неожиданно красивым – мраморные ступени, кованые перила, запах свежей краски. На стенах – старинные часы и зеркала в позолоченных рамах. Будто попала в другой мир, где даже подъезды выглядят как декорации из кино. Ключи действительно лежали под ковриком – холодные, чужие. Дверь открылась беззвучно. Квартира встретила меня тишиной и светом – бежевые стены, паркет, запах свежего кофе. Небольшая, но уютная. Я разулась, оставив ботинки на аккуратной полочке у входа, и на цыпочках прошла в свою комнату. Дверь была приоткрыта. Комната. Светлая, почти воздушная. Большая кровать с розовым пледом – будто кто-то знал, что я люблю этот цвет. Туалетный столик с зеркалом в резной раме. Маленький балкон, за которым виднелись крыши Москвы.

– Ну что, Луна, – прошептала я, открывая переноску, – похоже, это наш новый дом.

Она выскользнула наружу, потянулась и тут же запрыгнула на кровать, уткнувшись носом в плед. Потом обошла всю комнату, обнюхивая углы, и наконец устроилась на подоконнике, уставившись на город. Я села на край кровати, проверила телефон. Сообщение от соседа:

"Буду поздно, работа. Ключи, как договаривались, под ковриком. Осваивайся."

Ни имени, ни подробностей. Только "работа". Я потрогала розовый плед – мягкий, пушистый. Может, он и правда купил его для меня? Или это просто совпадение? Луна мурлыкала на подоконнике, а за стеклом зажигались огни – огромный город, в котором теперь есть мое окно. Наше окно. Я достала из рюкзака дневник и написала: "День первый. Мы дома. Пока не знаю, что будет дальше, но кровать удобная, а Луне нравится вид из окна. Кажется, всё будет хорошо." А где-то за стеной тикали часы, напоминая: завтра – день в новом мире. Но сегодня – можно просто лечь, укрыться розовым пледом и смотреть, как за окном гаснет московский закат. Я набрала номер мамы, свернувшись калачиком на кровати. Луна устроилась рядом, наблюдая, как я кручу в пальцах край розового пледа.

– Привет, мам, – голос сам дрогнул от неожиданной нежности.

– Ариш! Ты доехала? Как комната?

Я огляделась и улыбнулась.

– Тут… нереально здорово. Огромная кровать, балкон, и даже плед розовый – будто специально для меня. А вид из окна… Мам, тут весь город как на ладони! Огни, крыши…

– А сосед? – настороженно спросила мама.

– Его нет, на работе. Но оставил ключи.

Мама вздохнула – тот самый, облегчённо-грустный.

– Главное, чтобы тебе было хорошо.